Виктория Тер-Арсенян "Мне Тифлис горбатый снится"

Билеты Лос-Анжелес - Лондон - Тбилиси куплены, уложены многочисленные подарки для не менее "численных" родственников, а также пополнены запасы фотопленки. Ура! Я лечу в Тбилиси.

Приземлились мы около полуночи. Ничто не выдавало в кромешной тьме ни города, ни аэропорта - только четыре тусклых огонька освещали посадочную полосу. Далее - накопитель-человекоотстойник, где вечносерьезная барышня штамповала паспорта незадачливых соискателей встречи с родными. За спиной у барышни стояли трое небритых, попыхивающих цыгарками коллег, которые с жаром о чем-то спорили.

- Следующий!
- Добрый вечер.
- Паспорт!

Подаю ей свой белый паспорт. Видимо, бледный цвет моего документа внес в ее девичью душу какую-то необъяснимую смутную тревогу. Глаза забегали, как у кошки-ходиков: вверх-вниз, вверх-вниз, с объекта на фотографию. Убедившись, что я - это я, девушка стала лихо заполнять карточку прибывающего.

- Национальность?
- Армянка.
- Как армянка? В паспорте написано, что вы русская.
- Ну да, я гражданка России.
- А почему паспорт американский?
- Потому, что я там живу.
- Что Вы меня путаете?! Где Вы живете?
- В Америке. В Лос-Анжелесе.
- Ну, значит, и национальность у вас - американская. Так и запишем. - А то морочат голову!

Но то ли в этот самый момент в ее перегидрольную головку закрались сомнения, то ли боязнь ответственности сделала свое черное дело, но рука дающего дрогнула.
- Вано, что писать? Русская или американка?
Вано, прервав беседу с коллегами, стал энергично чесать репу. Теперь все четыре пары миндалевидных грузинских глаз были устремлены на меня.

- Что в паспорте написано?
- Русская.
- Так и пиши - русская.
- Да, но она не с России.
- А откуда же?!
- С Америки.
- Хммммм....

Было слышно, как в голове Вано бурлят мыслительные процессы. От напряжения все трое закурили ещё по одной... Видимо, проблема приобретала серьезный оборот, так как разговор между троицей и девой-паспортисткой перешел на грузинский. Минут через десять их оживленной беседы, с использованием рук, ручек и подручного материала, я не выдержала:

- Слушайте, генацвале, я лечу уже часов шестнадцать... Очень хочется кушать и спать...
Напишите что-нибудь, а... Например, что я - космополит безродный. Ей богу, мне все равно.

Проникнувшись ко мне жалостью, глава - Вано - приказал барышне:
- Пышы, амэрыканка. Чтё ты нас от дэла отрываеш. Видыш, заняты ми. Вах!

Ура! Таможня даёт добро! Выхватив паспорт, я побежала к выходу, где за железным турникетом меня уже ждали улыбающиеся, экзальтированные родственники, которых я не видела целую вечность. Цветы и объятья, поцелуи и воздыхания, широко распахнутые глаза и слезы умиления.
Наконец-то я дома...

Проснувшись рано, я обнаружила, что горячей воды нет. Зато был свет. Что ж... цинковое ведро, кипятильник - процедура омовения была завершена в течение кого-нибудь часа.

Лёгкий завтрак (сациви, винегрет, мясо, овощи, сгущёнка, торт), сготовленные тетушкой, и я бегу в город.

Бег в город был слегка приторможен ожиданием автобуса в течение минут сорока... Так и не дождавшись его, хватаю частника и за какие-нибудь три лари добираюсь до проспекта Руставели - центральной артерии города. Оказывается, автобусы в Тбилиси уже давно не ходят. Стальной конь уступил место маленькой крестьянской лошадке - маршрутке.

Поначалу кажется, что ничто не изменилось: те же узкие улочки, тот же маленький ресторанчик, художники по-прежнему продают свои картины. Полная эйфория от того, что ненадолго удалось вернуться в детство с его походами в Театр марионеток и в музеи. С экзотическими названиями вин: Киндзмараули, Ахашени, Хванчкара. С щекочущими вкусовые рецепторы лобио, аджапсандали, хинкали. С головокружительными поездками на фуникулёре.


Старый город.

Однако, минут через двадцать, присмотревшись, начинаешь замечать странные вещи. Вроде бы всё хорошо, да что-то не то: y дверей магазинов, на улице выставлены дизельные движки. Когда в городе отключают свет (а происходит это через день), движки, громко чихая и сопя, освещают помещения.

А вот и 'Воды Лагидзе'! В былые времена здесь всегда была толчея - свежие хачапури и воды всевозможных цветов и оттенков делали угловую забегаловку на проспекте Руставели Меккой для детей, туристов и местных дон-жуанов. Столиков было мало, поэтому менее удачливым приходилось наслаждаться живительной влагой у стойки с крутящимися, как мини-карусель, стеклянными конусами. Зеленый - тархун, красный - вишнёвый, коричневый - шоколадный, жёлтый - сливочный и так до бесконечности. Продавщица в белом накрахмаленном колпачке сначала отмеривала мензуркой тот или иной сироп, а потом уже добавляла в стакан газировку. Помню, как будучи маленькой девочкой, я боролась со своей мамой за три стакана (!) ситро: 'Мам, ма-а-ам, ну пожалуйста, ну купи-и-и-и... Только с двойны-ы-ым сиропом!'

Теперь моим глазам предстало печальное зрелище: пустое и темное помещение с двумя жалкими конусами и многочисленными ящиками 'Фанты' у стены...

Знаменитый Тбилисский фуникулёр, соединяющий проспект Руставели с горой Мтацминда, где похоронен Грибоедов, почил в бозе. Фуникулер был открыт в 1905 году, о чем сообщалось в
журнале 'Нива' n 38: "В Тифлисе весною этого года состоялось открытие электрической железной дороги на гору св. Давида. Фюникюлэр сооружен по проекту французскаго инженера А.Бланш и обошёлся в 280 000 рублей. Заслуживает внимания остроумная система тормазов, устраняющая всякую возможность несчастья."


Летом 2000 года один из вагончиков сорвался с троса. Пострадало около 20 японских туристов.

Иду дальше. Гостиница 'Иверия'. Теперь там живут беженцы. Балконы, забитые всяким хламом, досками и развешанным бельем, напоминают Воронью Слободку.

Гостиница Иверия.

А вот и вход в музей Искусств. Кассир, сокрушаясь, объявляет мне о том, что все этажи музея, кроме полуподвального, закрыты по причине отсутствия света. На вопрос, когда дадут свет, господин вздохнул и сказал, что когда музей наберёт деньги, чтобы заплатить по счёту, тогда и свет подключат.

В музейном табеле о расценках четко прослеживались три ступени, три основные источника дохода. Цена входного билета варьировалась, в зависимости от государственной принадлежности - для своих, для приезжих и для иностранцев. Соответственно надписи об этом были сделаны на грузинском, русском и английском языке.

Ничего не поделаешь. Пришлось удовлетвориться полуподвальным помещением с коллекцией "Золотых и серебрянных изделий Х века"...

После четырех часов мотания по центру города, насытив лёгкие тем, что выдыхают старенькие 'вольво' и 'мерседесы', я поняла, что сейчас просто упаду. Пришлось срочно ретироваться в близлежащий духан.

Вот он, момент истины! Время потянулось медленно-медленно, как патока, пока окончательно не застыло. Как Китеж-град возникли передо мной полуподвальные стены с росписями Пиросмани. В уютной комнате за деревянным столом сидело Время, и вот уже лет тридцать пило кахетинское из глиняного кувшина...

Половой, разбитной малый с дипломом Политеха и майкой 'Viva Las Vegas!', был рад услужить тем немногим посетителям, которых нелёгкая занесла в его гостеприимные объятия. Через двадцать секунд на столе уже были солёный сыр с помидорами и джонджолями, всевозможная свежая зелень, пирожки из кукурузной муки (мчади), глиняные горшочки с дымящимся лобио, в аромате коего угадывались следы кориандра, хмели-сунели, имеретинского шафрана, орехов и киндзы. Ну, и конечно же, знаменитые аджарские хачапури, в форме лодочки, внутри которой, как шах на пухлых подушках, покоился солнечный глазок яйца среди нежнейшего имеретинского сыра с маслом.

Я не знаю, сколько часов мы просидели в том маленьком уютном ресторанчике... Помню только, что с каждым часом количество людей за нашим столом всё увеличивалось, равно как и количество выпитого вина. Разговоры, в начале ещё носившие довольно стройный характер, постепенно смешались и переплелись в нечто невообразимое из гремучей смеси русского, грузинского и английского. Как ни странно, все друг друга отлично понимали.

.... Раннее утро следующего дня. Всё. Никогда. Ни за что! Ни под каким видом, предлогом, соусом! Губительное последствие алкоголя на незакалённый организм. Аха! Горячей воды опять нет! Газа тоже... Зато есть банка мацони - самое эффективное лекарство после обильных возлияний. Минут через тридцать "жизнь начала налаживаться". Помню, как в далеком детстве я люто ненавидела старика-мацонщика, ходившего под балконами и будившего всех своим неизменным: 'Мацонь-мацони-и-и-и, мацонь-мацони-и-и-и'. Домохозяйки выбегали из своих квартир, отдавали старику-рачинцу пустые литровые баночки и получали взамен такие же, полные простокваши.

На сегодня намечена вылазка в Ботанический сад. В сад можно попасть двумя путями: напрямую, через пешеходный туннель в скале, или в обход через старый город. Выбираем путь номер один. Хотя чугунные ворота в тоннель и открыты, вход выглядит весьма заброшенным. Как старая каменоломня. На арке входа какой-то англофил написал "Be yourself, be real". Глобализация...


Вход в туннель.


Дойдя до середины в кромешной тьме, мы наконец-то заприметили признаки жизни и мерцание света.
Одинокий рабочий с киркой и фонарём, толстенький и маленький, как гном, сообщил нам, что выход закрыт, поэтому лучше поворачивать обратно.

Пришлось пробираться окружным путем, минуя бани и мечеть. А вот и вход в Ботанический сад. Сад совсем одичал. Кроме пары эвкалиптов да бамбуковой рощи, ничто не выдавало в заросшем плющом каньоне следов человеческих деяний. Сад скорее походил на один из многочисленных каньонов в Лос-Анджелесе. Но всё равно приятно побродить на природе. Да и вид с горы открывается потрясающий. А гору ту бережёт Мать-Грузия ("Картлис-Дэда") с чашей вина в одной руке и обнажённым мечом в другой.

Мать-Грузия.

Спускаемся обратно в город. Хорошо просто бродить по извилистым узеньким улочкам. Вдруг на улице Леселидзе вижу перед собой свеженькое, ухоженное, только что отреставрированное здание синагоги. Создается совершенно дикий контраст со зданиями вокруг, которые большей частью находятся в жутком запущении, с дырами в крышах, с рушащимися стенами и т.д.

Разрушающееся жильё.

Гранитные львы, чугунная решетка - всё как полагается. Площадка перед синагогой выложена мрамором. Вхожу. В три часа дня я - единственный посетитель. Поэтому раввин провел для меня индивидуальную экскурсию по всему зданию. Специально открыл для меня верхний этаж. Даже как-то неловко стало. Разговорились... "Откуда деньги на ремонт?" - спрашиваю. "Пожертвования зарубежной общины и лично господина Бадрия Патаркатсишвили, местного бизнесмена".

Синагога.

В семидесятые годы еврейская община Тбилиси насчитывала до ста тысяч человек. Сейчас дай Бог, если осталось двадцать процентов.

Впрочем, уезжают из Тбилиси не только евреи, а все, кто может. Многие перебираются к родственникам, друзьям или знакомым в Россию. Некоторая часть (очень малая) едет, по возможности, в Израиль, Германию, Америку. Работы в городе практически нет. Многие предприятия стоят. Каждый год институты выпускают сотни молодых людей, без каких-либо перспектив нахождения работы по специальности. Большинство народа бедствует. Многие перебиваются мелкой торговлей.

Поэтому самое оживлённое место в городе - это рынок. Здесь можно купить всё. От антиквариата и обуви до специй и шампуней. Особенно понравились книгопродавцы: за номинальную цену можно стать счастливым обладателем трёх четвертей 12-томника Гоголя, издательства А.Ф. Маркса 1900 г.

... когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого -
Белинского и Гоголя
С базара понесет?


Русские книги, как и язык, в Грузии нынче не в фаворе. Все букинистические лавки буквально забиты до потолка редкими, старыми (часто изданиями до 17 года) книгами на русском языке. Покупателй мало. Откуда книги? Милые интеллигентные старушки отдают их букинистам за мизерное вознаграждение - скудной пенсии на человеческое существование не хватает. У одной такой старушки я скупила практически всю её библиотеку (говорю сразу - заплатила я очень щедро, даже по американским понятиям. Просто стало жалко женщину).
"По крайней мере, я знаю, что мои книги попадают в хорошие руки. Людям, которые ценят и уважают культуру, а не дикарям", - приговаривала Маргарита Сергеевна.

К сожалению, дикарства в Грузии становится всё больше и больше. Практически все русские школы позакрывались. Подростки говорят по-русски с ужасающим, режущим ухо акцентом, хотя для многих из них - это родной, первый язык. (Кстати, старая грузинская интеллигенция говорила по-русски практически без акцента.) Таблички с названиями улиц теперь пишутся на двух языках: грузинском и английском. В обыкновенном книжном магазине (не букинистической лавке), все книги - на грузинском. Только некоторые карты и путеводители - на английском. Грустно... Какой-то постколониальный синдром...

... Ура! На сегодня намечена поездка в Этнографический музей, раскинувшийся под открытым небом на живописном зелёном холме у Черепашьего озера. На территорию музея, основанного в 60-х годах, были привезены дома и усадьбы, представляющие образцы деревянного и каменного зодчества, из различных районов Грузии. Здесь есть и сванская башня, и крестьянские дома из Абхазии и Аджарии, и зажиточная усадьба из Тушетии.

Одна из усадеб в этнографическом музее.

А вокруг - буйство природы! Всё в цвету: яблони, ирисы, сливы. Казалось, время повернуло вспять, и я нечаянно оказалась в Грузии времен Пиросмани, кинто и шарманщиков.

Этнографический музей.

Кстати, один из таких шарманщиков до сих пор жив и сидит у монастыря Джвари ('Крест'), что недалеко от Мцхеты, древней столицы Грузии.


Старый шарманщик.

Именно этот монастырь описал Лермонтов в 'Мцыри'...

...Немного лет тому назад,
Там, где, сливаяся, шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь. Из-за горы
И нынче видит пешеход
Столбы обрушенных ворот,
И башни, и церковный свод...


Храм Джвари.



Вид на Арагву и Куру с Джвари.


Есть во Мцхете еще одна достопримечательность: храм Светицховели ('Животворящий столп'). Красивейший храм IV века Светицховели был возведен, согласно легенде, над могилой святой Сидонии, похороненной с хитоном Иисуса Христа, вывезенным её братом-христианином из Иерусалима. Хитон Спасителя изображен на гербе грузинских царей династии Багратиони.


Светицховели.

О Тбилиси можно говорить бесконечно долго. Особенно за чарочкой доброго красного вина. Ведь я ещё не рассказала о Тбилисобе - осеннем празднике урожая, о знаменитых тбилисских фонтанчиках, о древней крепости Нарекала, о людях этого замечательного города, о грузинской кухне...


Damn globalization!!!



Нет, это НЕ памятник Маяковскому. Это - кладбище. Могила какого-то местного братка. Видать, погиб в автокатастрофе, т.к. любимое авто запечатлено в камне.

Но надо ли?

Какая разница между правдой и ложью? - спросили у мудреца.
- Да такая, как между ушами и глазами, - ответил он. - То, что мы видим своими глазами, - истинно, а то, что слышим ушами, далеко не всегда правдиво.
Так выпьем же за то, чтобы услышанное довелось увидеть.