Анатолий Клесов "Рецензия на рецензию"

Анатолий Клёсов

Размышления о жанре Суворова

Часть 3

О книге В. Грызуна "Как Виктор Суворов сочинял историю", и не только о ней


Книга опубликована в 2003 году московским издательством "Олма-Пресс" тиражом 10 тысяч экземпляров, автор/псевдоним - Владимир Грызун. В предисловии, которое названо "Вместо предисловия", авторы раскрывают псевдоним. Это - А.М. Лоханин и М.Б. Нуждин. Объем книги - более 600 страниц.

Книга - дурашливая, ерническая, откровенно хамская. Собственно, авторы не скрывают, что это и было их целью. На первой же странице они пишут, что изложение дается "в гипертрофированном виде". Собственно, на этом рецензию можно было бы закончить. Процитировав, скажем, в качестве примера стиля следующее (стр. 40):

"Такое впечатление, господин Suvoroff, что кабы вы сами свою-жа книженцию повнимательней полистамши, немного подраскинули умишком, то глупые вопросы в вашу многомудрую головушку не лезли бы, а мы бы были избавлены от того потока павианьих возгласов, коими вы умащаете каждую строчку".

Понятно, что при таком стиле "рецензии" рецензировать "рецензентов" нет никакого смысла. Книга донельзя политизирована, идеологизирована, полна гневных обращений к "зарвавшимся западным пропагандистам", клеймения "НАТОвских генералов", которые "бомбят и стреляют ... иракский и другие народы". Авторы провозглашают, что Суворов "замахнулся на самое святое в истории своего народа", "смотрит на вас через прицел НАТОвского образца" (c. 17). Называют его книги "словоизлияния свихнувшегося на антикоммунизме предателя" (с. 328). Как уже показывалось в предыдущих частях, эти критики оказываются жертвой своей испепеляющей ненависти к Суворову, поскольку не пропускают у него ни единого слова, и это в итоге оборачивается карикатурой на самих критиков. Ненавидят авторы и США и не пропускают возможности вставить Америке шпильку, проходясь по "озаренному американским Богом пути в демократический и либеральный рай (он же - Американская Мечта)" (с. 17). Или обзывают Суворова другом "всех западных стратегов, тактиков и прочих бжезинских" (с. 80). Или начинают пенять США за "розовый либерализм, которым США потчевало нас всю "перестройку и до сих пор пытается потчевать, ... авось какие-нибудь идиоты клюнут" (с. 321).

Собственнно сама постановка критики довольно своебразна. Как пишут авторы, для критики они взяли пять книг Суворова, по пять первых глав каждой книги. Это - интересный подход, учитывая, что, например, в книге "Ледокол" - 33 главы, в книге "Последняя республика" - 24 главы, в книге "День М" - 25 глав, и так далее. Отсюда уже ясно, что не рассмотрение книг Суворова и их выводов было задачей Лоханина и Нуждина. Ну да ладно.

Поэтому поступим так. Сначала все-таки расмотрим несколько примеров "критики" Суворова, чтобы проиллюстрировать "методологию" авторов. А потом рецензент, то есть я, в отдельном разделе предложит читателям несколько поразмышлять над методологией Суворова, по части порой необычного, неортодоксального взгляда на исторические события и их интерпретацию, как устоявшуюся, так и игровую, ситуационную, с выходом за пределы, так сказать, обычной парадигмы. С тем, чтобы поразмышлять, исторический это подход или неисторический.


Как "В. Грызун" критикует Суворова, или критика любой ценой

Жульничество с эпиграфами.

Часть первая книги открывается двумя эпиграфами. Первый - "Опыт показал, что наши войска не умеют наступать. И.В. Сталин". Второй - "Опыт показал, что наши войска ... умеют наступать. В. Суворов (цитируя И.В. Сталина)".

Интересно. Открываем электронную версию "Ледокола", ищем приведенную цитату Суворова. Благо поиск с помощью компьютера по заданным словам - дело простое. Нет такой фразы Суворова в "Ледоколе". В "Последней республике" - нет такой фразы. "День М" - нет. "Очищение", "Самоубийство" - нет такой фразы. Открываем все доступные в Интернете материалы Суворова - нет такой фразы. Подделка. Жульничество.

О военной помощи германской военной машине - зачем это было нужно Сталину?

Переходим от эпиграфа к тексту. Цитата из книги "Ледокол" Суворова: "Если бы Сталин хотел мира, то он должен был всячески мешать возрождению ударной мощи германского милитаризма: ведь тогда Германия оставалась бы слабой в военном отношении страной... Но Сталин с какой-то целью не жалеет средств, сил и времени на возрождение германской ударной мощи. Зачем? Против кого? Конечно, не против самого себя! Тогда против кого? Ответ один: против всей остальной Европы".

Лоханин и Нуждин обрывают цитату (с. 22) перед словами "Зачем? Против кого?" - и далее до конца цитируемого отрывка. И риторически спрашивают: "ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТО ПОНАДОБИЛОСЬ?". Вот так, заглавными и жирными буквами. Хорошее дело - обрезают цитату, которая худо-бедно содержит ответ на задаваемый ими вопрос, и задают тот самый вопрос. И дальше опять: "С какой такой "целью", Суворов не говорит" (с. 24). Занятно. Суворов-то как раз ясно сказал.

Правда, несколько позже авторы решили сами рассказать, почему и с какой целью, более подробно. И о том, что "и Советская Республика, и Германия в новой Версальской системе международных отношений становились изгоями, а схожесть положения не могла не повлечь за собой взаимные симпатии" (с. 27). И о том, что "...в 1922 году ... был подписан договор о советско-германской дружбе и торговых отношениях" (с. 27). Ясно, что тогда речь не шла о помощи конкретно Гитлеру, но помощь германской военной машине стала нарастать. Тогда же, в 20-х годах, была открыта военная школа РККА для немецких командиров, о чем писал Суворов. И вот финальный аккорд авторов в данной главе: "Когда в 1933 году надежды Политбюро ВКП(б) на скорую социалистическую революцию в Германии окончательно улетучились, наша военная и прочая помощь немцам моментально прекратилась, военная школа РККА для немецких командиров закрылась, и доступ немцев даже из коммерческих структур на наши оборонные предприятия сократился. Об этом, кстати, и сам Суворов пишет местами в "Ледоколе", а в книге "День М" об этом есть целая глава..." (с. 31). Ну, так что было задавать риторические вопросы большими жирными буквами?

Опять риторические вопросы "критиков"

Двинулись дальше - глава следующая. Цитата из "Ледокола": "В разоренной войной Европе на обломках империй возникают коммунистические государства... Но мировой революции не последовало. Коммунистические режимы в Баварии, Бремене, Словакии, Венгрии оказались чахлыми и нежизнеспособными...". "Это что же за государства?" - восклицают авторы-критики (с. 38). И тут же в сноске дают справку - Баварская республика, просуществовавшая около двух недель, подобные же образования в Венгрии и Словакии (продержались четыре месяца и две недели, соответственно). То есть то же самое, что у Суворова. Только непонятно, зачем было восклицать, а затем повторять Суворова уже в сноске.

По другой теме. Комментарий и риторический вопрос по книге Суворова "Последняя республика" - о войне в Финляндии: "Красная Армия показала свою неготовность к организации крупных боевых действий. Скажите, что за бред - планировать наступление почти за полярным кругом именно зимой?" (с. 368)

А вот и ответ. Из материала З.Рогова и Я. Гельфандбейна "Неизвестная война" (частное сообщение - А.К.): "Финская война была начата зимой, и это - не случайно. Летом армия Суоми на Карельском перешейке, открыв шлюзы, просто затопила бы и уничтожила любую армию мира, штурмующую линию Маннергейма".

Из другого материала тех же авторов: "Взятие в условиях жесточайшей зимы ... самой укрепленной, самой современной и самой глубокой линии обороны из всех когда-либо существовавших, опирающейся на водные пространства и прикрываемой мощной системой водных преград, поддающихся управляемому затоплению, не имело прецендентов и повторений в военной истории" (выделено мной - А.К.).


О 22 танках

Еще пример. Очередная цитата из "Ледокола" - о посещении Гудерианом, тогда германским полковником, советского паровозостроительного завода в 1933 году: "Гудериан свидетельствует, что ,кроме паровозов, завод выпускал побочную продукцию - танки. Количество выпускаемых танков - 22 в день". И тут же авторы-критики выходят на свою заезженную стилевую колею: "И где же он такое свидетельствует? В каком это таком кошмарном сне оккупанта могли ему эти 22 танка присниться? Что он, вслед за автором в перебежчики подался? Или у него в этот день был адаптационный синдром к русской водке?" (с. 46). Самое смешное, что через две строки, в следующем абзаце, сами же "критики" пишут: "... Гудериан свидетельствует, что "еще в 1933 г. я знал, что единственный русский танковый завод выпускал в день 22 машины типа "Кристи Русский" (с. 46). И ссылка приводится - Гудериан Г. Воспоминания солдата. Ростов н/Д., 1998, с. 118. Понятно, что Суворов не этой переводной книгой пользовался, так как написал "Ледокол" почти за двадцать лет до того. Но зачем те же цифры приводить, да еще с соответствующими причитаниями, чтобы потом их же подтвердить?

О скорости и прочему комплексу боевых свойств танков БТ и конфузе "критиков"

Переходим к примечательной ссылке и ее более примечательным комментариям. Над этой ссылкой не издевался только ленивый критик Суворова. Но ленивых критиков Суворова не бывает. Поэтому издевались все критики. Вот она, цитата Суворова, описывающая скоростные качества танка БТ на колесах: "Советские источники дают цифру 86 км/час, иногда даже 70... Лучшие западные испытания танков БТ дают скорость не 70 км/час, а 70 миль/час".

"После таких пассажей впору падать в обморок", - добавляют после этой цитаты Лоханин с Нуждиным (с. 49). Чуть раньше (с. 48), по тому же поводу, они замечают: "Что касается скорости танка БТ, близкой к околосветовой, спешу заметить, что для БТ-5 максимальная скорость на гусеницах составляла 52 км/ч, на колесах - 72 км/ч, а для БТ-7 и БТ-7М - 53 км/ч и 73 км/ч соответственно. Суворов снова проврался, но это еще полбеды. Не иначе, чем курьезом можно назвать авторский текст внизу..." - и дают приведенную чуть выше цитату про 70 миль в час. И далее - "А выверт про "лучшие западные испытания"? Они, значит, бывают не только "объективные" или "необъективные", а еще и "лучшие" и "худшие". Худшие - это что, в болоте?". Ну и так далее, там еще надолго. И про "чтобы ... сотня негров сзади подталкивала", и "само собой, лучшие испытания, в отличие от худших, могут быть проведены только лишь на таком милом Суворову Западе". Обычный стиль наших авторов-критиков.

К чему все это я, то бишь рецензент, приводит? Две цели - чтобы в очередной раз показать стиль "критиков" Суворова, когда отсутствие знаний, информации и аргументов заменяют руганью и словонедержанием, и чтобы привести информацию по сути вопроса. Слово - специалисту по "броне" Василию Чобитку. Он - отнюдь не приятель Суворова. Его основной труд по этой части носит название "Ледокол" - бред больного воображения". По стилю изложения танкист Чобиток - родня Лоханину и Нуждину. Он тоже, как они, путает текст книг Суворова с личностью самого автора, и возмущается тем, что "молодые... читают "труды" предателя родины Владимира Резуна".
Но при этом в обилии приводит технические данные танков. Читаем: "Для разных модификаций БТ были разные значения максимальной скорости (дается серия цифр). Действительно, 86 км/ч - максимальная скорость танка БТ-7М на колесах, у остальных - не 70, а 72 км/ч" (с сайта www.armor.kiev.ua/Tanks/WWII/rizun/ledocol.html).

Ну и где "проврался" Суворов? Правильно пишет про советские источники, которые "дают цифру 86 км/час, иногда даже 70". Да и "В. Грызун", давая цифры 72 и 73 км/час, тоже не с потолка взял, а дал их со ссылкой на книгу М. Барятинского "Советские танки второй мировой войны". Ну не было у Барятинского и, соответственно, Лоханина и Нуждина цифры 86 км/час, а у Суворова и Чобитка - была. Зачем же грубости? Сверхзадача...

Дальше больше: отчего Лоханину и Нуждину "впору было падать в обморок". А именно от скорости танка на колесах 70 миль/час. То есть 114 км/час. Читаем Чобитка про "лучшие западные испытания". После описаний про максимальную частоту вращения двигателя, нагрузку на двигатель и вращение коленвала с большей частотой, чем предусмотрено техническими характеристиками, он пишет: "Почему не допустить, что действительно, на испытаниях, превысив максимальную частоту двигателя, добились скорости выше, чем должны быть по ТТХ машины?". И далее - "А эти лучшие испытания относятся к танкам БТ или все к тем же танкам Кристи, некоторые из которых действительно развивали на колесах скорость до 122 км/ч, но при этом никакого отношения к БТ не имели?"

Так, начинаем разбираться. Про "околосветовую скорость" и падение в обморок Лоханина и Нуждина - ясно. Про советские источники и цифры скоростей танков БТ Суворов написал практически точно. Далее, танки того времени могли развивать на колесах скорость не только 70 миль/час, но и несколько выше. Лучшие испытания - это те, на которых двигатели танков пускали вразнос, но добивались рекордных скоростей. Ничего здесь Суворов не преувеличил и тем более не "соврал". Наконец, поскольку БТ - это фактически танк Кристи, или танк Кристи (М.1940) был его прототипом, то писать, что танки Кристи никакого отношения к БТ не имели (Чобиток) - это не очень понятно. Тем более, что парой страниц дальше Чобиток пишет: "...безапеляционно заявляю: БТ создавался конструктором Кристи для действий только... на территории Советской России".

Но разбираться больше деталях не будем, поскольку весь смысл исходной фразы Суворова был в том, что танк БТ был действительно быстроходным. Так и оказалось. Все остальное - застил ненависти авторов рецензируемой книги. Да и у Чобитка, судя по его тексту.

Тем более, что тут же Чобиток пишет: "Кроме того, опыт гражданской войны в Испании показал, что по комплексу боевых свойств БТ был лучшим по сравнению с зарубежными легкими танками". Ну, слава Богу. Ведь это и есть то, ради чего Суворов все эти цифры приводил. Это - главное положение Суворова во всей "танковой баталии" в "Ледоколе", да и в остальных его книгах. Конец дискуссии, хотя бы по этому вопросу.

"Кто вы, мистер Суворов?" - взгляд из ГРУ

И тут следует привести деталь, которая многое в дискуссии о Суворове проясняет: не был Суворов танкистом, никогда не был. Ошибку сделал я в предыдущей части рецензии, в которой счел Суворова танкистом. Уж и не знаю, почему. То ли сам он об этом писал в порядке общей мистификации, то ли я пленился блестящим описанием танковых учений в его "Аквариуме". Хотя Суворов и был наблюдателем на учениях, и, видимо, немало из этого вынес. А был он вот кем. Передаю со слов бывшего сослуживца Суворова, сотрудника ГРУ и коллеги Суворова по женевской резидентуре. Тоже, естественно, недруга Суворова. Фамилия его не так важна, поскольку несомненно вымышленная. Под именем М. Потемкин он опубликовал сильно разоблачающие Суворова заметки под названием "Российские жертвы британского агента" (www.dossie.ru/article.php?id=476). Читая этот материал, вспоминаешь подобного же типа статьи про Солженицына, Буковского, Сахарова, публикуемые в свое время. Какие они были негодяи в семье и в быту, как продавались за тридцать сребреников, как им приличные люди руки не подавали. И приличные люди тут же находились, с именами и фамилиями. Обиду "М.Потемкина" можно понять - после бегства Суворова его тут же вместе со всеми резидентами ГРУ оперативно отозвали из Женевы на родину. Более того, "планы их использования у командования резко изменились, и многие из них были переведены в разведку округов, покинув Москву и свою семью. Трудно отказаться от московской квартиры". В общем, не последовали за многими жены. Оставили. Есть за что на Суворова зуб держать.

Кстати, "М.Потемкин" уверен, что Суворов - продукт британской разведки. И псевдоним "Суворов" тоже ими придуман, заказан и оплачен. И первая книга - "Аквариум" (которую Суворов писал "по заказу и под диктовку, и под редакцией британских спецслужб" - Боже, как эти выражения знакомы - А.К.) - была первым этапом специальной операции британской разведки, блестяще удавшейся. А в целом задача операции британской разведки - "дискредитация истории Великой Отечественной войны". "Ледокол" был вторым успешным этапом. Может быть. Не исключено. Но когда "М. Потемкин" серьезно нам сообщает, что британская разведка вела маленького Вову Резуна через суворовское училище ("некто очень рано начал подготовку Резуна к проникновению в ГРУ") в общевойсковое командное училище, затем в Военно-Дипломатическую академию - специальное учебное заведение, готовящее военных разведчиков и затем в ГРУ, и все это результат настойчивости "но не Резуна, а кого-то ещё" - хочется, вслед за Станиславским, воскликнуть: " Не верю!" А "М.Потемкин" продолжает в том же ключе, гадая, кто был "крот", ведущий Резуна из училища в академию, далее в ГРУ, а потом в Женеву.: "...всё говорило за большого покровителя, который простым взглядом не просматривался. Может быть, был Крот на самом верху?". И - апофеоз: "...выскажемся, почему забрали верного шпиона-связника на королевские хлеба. Наверное, прибыла его замена. Но, может быть, исчез (умер, лишился возможностей) главный Крот". Станиславский отдыхает.

Таккем был Суворов по военной части, если верить "М.Потемкину"? Итак, ученик суворовского училища, затем - курсант общевойскового командного училища. Отличался великолепной памятью на тактико-технические характеристики зарубежной военной техники и вооружения. Вызубрил наизусть уже в детстве подшивку журнала "Военный зарубежник". После окончания училища - командир учебного взвода в учебном полку. Типа преподаватель в учебном заведении, готовящем младших командиров. Молоденький лейтенант на капитанской должности (сразу после училища, что неплохо). На этой должности служба Резуна в войсках заканчивается.

Из учебного полка Резун направляется в разведотдел округа на годичную стажировку, потом еще на год. Там он бывал посредником на учениях, учил язык. Потом - академия (см. выше), работа в "Аквариуме", направление в Женеву. Остальное - известно.

Вопреки слухам, не сдал он никого из его сослуживцев, в том смысле, что после его побега всех успешно вернули в Москву. Бежал он с женой и двумя детьми. И к смерти он не был заочно приговорен. По крайней мере - официально. Кстати, о жене и детях. Здесь и наши критики отметились, Лоханин с Нуждиным. "...сбежать в Англию, прихватив, кстати, жену и детей" (с. 278). Интересно, чтобы они написали, если бы Суворов бежал один, а жену с детьми оставил? Можно только догадываться об их реакции. Не угодить...

Итак, не был Суворов лихим командиром танковой роты. Никогда не был. Этим объясняется много погрешностей и неточностей, допущенных Суворовым при описании танков в "Ледоколе" и других книгах, и, естественно, вскрытых специалистами. Так что не "врет" он и не "фальсифицирует", а просто ошибается. Напротив, остается удивляться широте его знаний по ТТХ танков и самолетов. Широте не как профессионала, а как непрофессионала.

О Катыни

Читая книгу Лоханина и Нуждина, не устаешь поражаться цинизму авторов, хамству, неудержимому желанию забалтывать суть положений Суворова. О чем бы ни говорить, лишь бы поговорить. Несколько примеров. Вот авторы заговорили о Катыни, где трудами НКВД был расстрелян цвет польского офицерства. Офицеры перешли в СССР, уйдя с территории оккупированной гитлеровцами Польши, и были расстреляны. Это скрывалось много лет - вплоть до конца 1980-х годов. Цитируем: "В Катыни, которой так усердно размахивает наш дипломированный лондонец, полегло 10 тыс. польских офицеров ... а вот немцы только в боевых действиях убили 65 тыс. человек..." (с. 121). Ну что здесь сказать? Чего больше, глупости или цинизма? Во-первых, немцев никто не обелял, во-вторых, как такие вещи сравнивать, когда в Катыни - пулю в затылок тем, кто к нам за спасением и помощью обратились...

И так - по всей книге.


Коротко - о сопоставлении количества и качества вооружений СССР и Германии

По этой теме Суворова стегают все, кто ни попадя. В деталях. Этому вопросу посвящено от половины до трех четвертей рецензируемой книги "В. Грызуна". Хотя Суворов хотел донести до читателя всего две основных мысли: (1) что количественно вооружения, и в особенности танков и самолетов, у СССР было больше, чем у Германии, и (2) что качественно это вооружение не уступало, а порой и превосходило германское. Все это - для того, чтобы показать, что положение о том, что СССР был к войне не готов, является ошибочным. Хотя "готов" - "не готов" - это понятия условные и зависят от того, в каком плане сравнивать.

А сравнивать - непросто. Одни приводят количество всех танков, другие - за вычетом неисправных, третьи - только новейших, четвертые - за вычетом танков, находившихся на начало войны в Сибири и на Дальнем Востоке и так далее. То же и по самолетам. И качество - тоже сравнивать непросто. Танк может быть мощнее, но не радиофицированным. С разным сдвигом численности по легким, средним и тяжелым танкам. И самолетов - численно меньше, но более скоростных и более маневренных. Истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков и соотношения между ними. Различающихся по потолку, по скороподъемности, по вооружению. Различающихся по командованию, скажем, истребителями, обеспечению их действий, качества сборки, доработанности конструкции. Как считать? И каждый критик дует в свою дуду. Но как ни дуй, много было у РККА вооружения. И много хорошего, качественного. Это фактически и была главная мысль у Суворова.

Что же пишут наши "критики" - Лоханин и Нуждин? После многочисленных серий издевательских и хамских комментариев они резюмируют по части стрелкового вооружения самолетов: "Таким образом, стрелковое вооружение советские самолеты имели примерно такое же, как и немецкие, но его качество и расположение были лучшие, чем у немцев" (с. 172). По части численности: "Что касается численности истребителей в советских ВВС, то даже сейчас в историографии более-менее ясно лишь с самолетами новых типов" (с. 176). А вот скорость и оборудование для радиосвязи во многом уступали немецким. Хотя были разные варианты, если рассматривать конкретные самолеты, время их поступления в авиацию и динамику их численности. Останавливаться на этом не будем по понятным причинам.

Навскидку - несколько цифр по данным, приводимым нашими "критиками". В строевых частях советских ВВС к началу войны было новых типов истребителей 407 (МИГ-3), плюс 171 Як-1 и ЛаГГ-3, а также 3156 истребителей типа И-15, И-153 и И-16. У немцев - 1036 одномоторных истребителей (Мессершмитт, Bf-109Е и Bf-109F), по другим данным - 1016. Формально у РВС РККА - почти четырехкратный перевес. А по новым типам истребителей - один к двум с половиной в пользу Люфтваффе. Считайте, как хотите. И все равно правильного счета не получится. Пример, приводимый в рецензируемой книге о потерях элитной немецкой истребительной эскадры JG54 "Grunhertz" за первый месяц войны -до 22 июля 1941 года. Эта эскадра была известна самым низким уровнем потерь в воздушных боях Второй мировой войны. Так вот, за первый месяц из 112 летчиков эскадры 37 были убиты или пропали без вести (с. 178-179). Так как считать будем?

А по штурмовикам и бомбардировщикам советские ВВС не уступали Люфтваффе по качеству и превосходили по численности (с. 182). Но без надежных истребителей эти показатели не могли быть использованы в должной мере. Опять считайте, как хотите. Только Суворов здесь ни при чем, равно как и обвинения его во "лжи" и "фальсификации" на этот счет.

"Критики" зачастую просто передергивают. Или, возможно, в критическом азарте не обращают внимания на детали. Например, цитата из рецензируемой книги Лоханина и Нуждина:
"Суворов пишет, что "тяжелый скоростной высотный бомбардировщик ТБ-7" был создан "в 1936 году" (с. 191). Все правильно, действительно пишет - в главе 2 книги "День М". Тут же Лоханин и Нуждин отмечают, что "хронология нашего автора грешит некоторыми... странными "неточностями" (с. 191). И продолжают: "В реальности дело было так: первый экземпляр ТБ-7 был выпущен осенью 1936 года" (с. 191).

Все, дальше можно было бы уже не читать. Создан ТБ-7, и первый экземпляр выпущен в том же 1936 году, как Суворов и указывает. Но у "В. Грызуна" - задача Суворова уесть. Для них "создан" - это серийный выпуск. А он, этот серийный выпуск - в 1940-м году (с. 192). Так, конечно, можно и было написать, что мол, мы понимаем слово "создан" по-другому. Скажем, когда первый искусственный спутник Земли сделали - он еще не был создан, надо было, чтобы серийный выпуск наладили. Рецензент, конечно, понимает, что пример доведен до абсурда, но в самом деле, надо оговаривать, что под "создан" желательно подразумевать. Иначе "критика" уж очень надуманная.

Еще пример "критики" такого же типа, по тому же высотному бомбардировщику ТБ-7. Вот как подают это Лоханин и Нуждин: "Кстати, курьезная деталь. Суворов своей цитатой о том, что "на земле влага оседала на остывающие детали, и коррозия разъедала
механизмы насквозь" утверждает, что вода способна конденсироваться не только на холодных, но и на горячих предметах" (с. 195). Где у Суворова "на горячих"? Он пишет - "на остывающие детали". Действительно, на остывающих вода в итоге конденсируется, когда достаточно остынут. И вот как продолжают далее наши "критики", садясь на заезженного конька и открывая шлюзы "потока сознания": "Наш герой, споря с советскими фальсификаторами, западными историками, а также шифровками, директивами, фильмами, сводками и газетами в туалете, дошел до пререкания с учебниками физики за четвертый класс средней школы. Так что каждый германский школьник нам уверенно подтвердит: на горячие предметы влага не оседает. Не может. Не умеет. Не обучена, и все тут. Это закон физики..." (с. 196).
Ну что тут сказать? Плечами пожать?
По танкам - "критика" такого же характера. "Критики" доходят просто до курьезов. Вот пример, взятый на сайте "Форум", где обсуждались работы Суворова (http://forum.ixbt.com/topic.cgi?id=34:453): "Еще одно заявление Резуна - СССР имел на вооружении 24 000 танков, а Германия только 3 000 танков. Даже если СССР имел 24 000 танков, на самом деле это не так, на 22 июня 1941 года СССР имел чуть больше 23 000 танков..."

В общем, много танков было в РККА, как ни считать. Больше, чем у фашистской Германии, - как в целом, так и на Восточном фронте. На этом мы тоже останавливаться не будем по причинам, приведенным выше. Опять же, танки танкам рознь, и Суворов здесь тоже ни при чем, равно как, повторим, и обвинения его в "лжи" и "фальсификации" на это счет.

Общее "словонедержание" критиков

Интересно, как бы отнесся читатель к рецензии на "Войну и мир" Льва Толстого, если бы про начало второй части первого тома было сказано так: "Фантазия уносит Толстого от опостылевшей России в эрцгерцогство Австрийское, где новые полки прочувственно отягощают постоем местных жителей". Видимо, слово "рехнулся" было бы не последним в реакции читателя.

Именно так Лоханин и Нуждин "рецензируют" описание Суворовым в книге "День М" нападения японцев на Перл-Харбор в декабре 1941 года: "Фантазия уносит Суворова от опостылевшей России в Пухту Перл-Харбор, где японские самураи прочувственно бомбят тихоокеанский флот США" (с. 232).
Это - обычный, рутинный стиль книги "В. Грызуна".
Еще пример, коих в книге - тьма.
Лоханин и Нуждин переходят к "рассмотрению" следующей книги Суворова, "Последняя республика".

Напомню, что глава первая этой книги называется "Почему Сталин отказался принимать Парад Победы?" Главу Суворов открывает впечатляющим описанием самого парада "оркестр - тысяча триста труб и сто барабанов". Он описывает состав парада, критерии отбора на него сводных полков и техники, рассказывает о составе генералитета, о переменчивых послевоенных отношениях Сталина и Жукова, об истории главных государственных праздников СССР - майского и ноябрьского, и месте среди них - до Брежнева - парадов 9 мая, и об историях присвоения Сталину и высшего воинского звания - Генералиссимус Советского Союза, и звания Героя Советского Союза, и награждения вторым орденом "Победа", и о своеобразной реакции Сталина на Золотую звезду Героя. Все это - для того, чтобы логично и убедительно подвести читателя к ответу на вопрос, поставленный в названии первой главы. Весь этот ход описания чрезвычайно интересен и поучителен. Жаль, что глава маленькая - меньше тридцати страниц.

Как же "рассматривают" Лоханин и Нуждин первую главу и вопрос в заголовке: "Почему Сталин отказался принимать Парад Победы?". А вот как: "И почему же? Где он, ответ В. Суворова? Глава начинается на пятой странице, вопрос из заголовка в ее тексте появляется на восьмой, а отвечает на него Суворов знаете на какой? На двадцать восьмой!!! Зачем же остальные двадцать...?".

Зачем эта деланая истерика? Да кто знает... Опять остается только пожать плечами. И подумать на тему, на какой странице отвечали на основной вопрос авторы работ "Что делать", "С чего начать?" и "Кто виноват?"


О "Соображениях" Генерального штаба Красной Армии от 15 мая 1941 года и проблемах интерпретации документа

Прежде, чем перейти к очередной серии неквалифицированных и необоснованных нападок на Суворова со стороны "В. Грызуна", остановимся на "Соображениях об основах стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940-1941 годы". "Соображениями" предусматривалось, что военные действия начнутся "с отражения нападения крупных сил противника... Стрелковые войска первого эшелона армий прикрытия и укрепленных районов приграничных округов совместно с пограничниками должны были сдержать первый натиск, а механизированные корпуса вместе со стрелковыми дивизиями второго эшелона при поддержке авиации нанести мощные контрудары и создать благоприятные условия для перехода советских войск в решительное наступление" (цит. по Ю.А.Никифоров - "Советское военно-стратегическое планирование накануне Великой Отечественной войны в современной историографии", 2000. http://sovnarkom.ru/BOOKS/NIKIFORO/nikiforov.doc).
Этот документ был разработан, видимо, до 15 августа 1940 года. На основе этих "Соображений" развернулась разработка Мобилизационного плана (МП-41), утвержденного в феврале 1941 года.

Данные "Соображения" - первый из четырех важнейших документов советского Генштаба, датируемых осенью 1940 - весной 1941 года, и представляющих собой четыре варианта стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР. Все они имеют самый высокий гриф секретности: "Особо важно", "Совершенно секретно", написаны от руки и составлены в единственном экземпляре заместителем начальника оперативного управления Генштаба генерал-майором А.М.Василевским. Под каждым из них обозначены подписи Наркома обороны СССР и начальника Генерального штаба, но сами подписи, за исключением второго варианта (от 18 сентября 1940 года) отсутствуют. Нет также и каких-либо отметок о том, были ли эти документы рассмотрены высшим политическим руководством и какие по ним были приняты решения (Ю.А. Никифоров, 2000). Третий документ датирован 11 марта 1941 года и носит название "Уточненный план стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке".

Наконец, четвертый документ, названный "Соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками" (предположительно) от 15 мая 1941 года (или "не ранее 15 мая 1941 года"). Он позволил окончательно отбросить тезис о внезапности нападения со стороны фашистской Германии. К войне готовились, ее ждали, и, более того, разрабатывали или рассматривали планы превентивного, или "упреждающего удара" (понимаемого как акт развязывания войны) (Ю.А.Никифоров, 2000).

Документ гласит:

"Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому Командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находится в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск". После же перечисления задач, поставленных перед войсками фронтов, предлагалось: "Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле: 1. произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса; 2. под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования; 3.скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл; 4. постепенно, под видом учебных сборов и тыловых учений, развертывать тыл и госпитальную базу".

Необычным для советских историков, привыкших писать о "вероломном и внезапном" нападении Германии 22 июня 1941 года, в этом документе было то, что "атаковать" германскую армию предполагалось не в ходе войны, а "упредив" противника в развертывании. Иначе говоря, открыть военные действия, развязать войну с Германией.

На взгляд рецензента, можно много обсуждать на тему, является ли это развязывание войны акцией "агрессивной", "оборонительной", "упреждающей", "справедливой", "превентивной" или какой другой. Более того, некоторыми историками обсуждается мысль, что "выражения "предупредить в развертывании", нанести "внезапный удар" не обязательно в данном контексте должны означать "осуществить нападение", и "фраза документа о необходимости "нанести внезапный удар" не тождественна в данном случае предложению открыть военные действия" (Ю.А. Никифоров, 2000). Как резюмирует Ю.А. Никифоров в своей обширной исторической работе, посвященной вопросу военно-стратегического планирования перед войной, дискуссия на эту тему среди историков далека от завершения. "Вопрос, на наш взгляд, остается дискуссионным, и разрешить его окончательно можно только с привлечением дополнительных источников". "В то же время ряд исследователей - например, В.А. Анфилов, М.А. Гареев, Ю.А. Горьков, П.Н. Бобылёв... - согласились рассматривать майский вариант оперативного плана как план упреждающего удара, понимая под ним предложение открыть военные действия, "развязать войну с Германией" (цит. по Ю.А. Никифоров, 2000). На взгляд рецензента, доходит даже до курьезов. Ю.А.Никифоров, цитируя некоторых историков, пишет, что они, "используя выражение "упреждающий удар"", понимают его как "ответный удар, соответствующий представлениям советской военной науке того времени о начальном периоде войны".

Мы - о другом. О том, что, процитировав майские "Соображения..." (точнее, первую фразу документа), Лоханин и Нуждин немедленно переходят к своему стилю: "И сразу видно, что Суворов проврался" (с. 148). Хотя Суворов, как известно, опубликовал свой "Ледокол" еще до публикации указанных "Соображений". В чем "проврался", критики не пишут. Но продолжают: "Оглушительный удар по суворовскому "Ледокольцу": наши наступательные действия предусматриваются как превентивный удар по уже сосредоточившимся немецким войскам с тем, чтобы не дать им ударить самим. Что, Суворов, съел?" (с. 140).
Замечательно. Наши сосредоточившиеся войска сами превентивно ударяют по сосредоточившимся немецким войскам с тем, чтобы те сами превентивно не ударили.

Забавно, что дальше Лоханин и Нуждин утверждают, что дата 6 июля для удара Красной Армией у Суворова неверна, и настоящая дата удара по Германии была 15 июля. Это, конечно, принципиальная ошибка для всей конструкции Суворова! Цитируем:

"Кроме того, Виктор пролетел со своей датой... Предписанные "Соображениями" соединения, которым предстояло наносить первый удар по немцам, должны были полностью сосредоточиться в исходных районах к 15 июля..." (с. 149). Надо же, Суворов на целых десять дней ошибся!
Читаем дальше:
"Но самая главная торпеда суворовскому "Ледоколу" заключается в том, что этот, последний перед войной вариант "Соображений..." датирован 15 мая 1941 года. При этом на нем нет подписей начальника генерального штаба Г.К. Жукова и наркома обороны СССР С.К.Тимошенко... Документ никем не подписан, что ставит под сомнение его принятие к действию" (с. 149).

Критикам, видимо, невдомек, что их "главная торпеда" проходит мимо цели. Поскольку, по авторитетным свидетельствам, далеко не все документы того времени подписывались, а сразу брались в дело, после устных указаний самого Сталина. Видимо, не все военачальники имели смелость говорить Сталину : "Вы бы, Иосиф Виссарионович, подписали бы, а то я ведь на себя ответственность за Вас брать не хочу". Цитируем того же Ю.А. Никифорова:

"Выше уже говорилось, что документы оперативногопланирования, кроме варианта от 18 сентября, не имеют каких-либо подписей или отметок, по которым можно было бы судить об отношении к ним со стороны высшего руководства. Поэтому сторонники того, что "Соображения..." были директивным документом, в частности, М.И.Мельтюхов, пытаются доказать, что в соответствии с ним проводились конкретные организационные мероприятия, что, по их мнению, было бы невозможно, если бы документ не был одобрен на самом верху. Кроме того, было обращено внимание на содержащееся в так называемом "Неопубликованном интервью" А.М. Василевского указание на тот факт, что отсутствие подписей под "Соображениями..." не означает, что они были отклонены руководством: "Все стратегические решения высшего военного командования, - сообщал А.М. Василевский, - на которых строился оперативный план, как полагали работники Оперативного управления, были утверждены Советским правительством. Лично я приходил к этой мысли потому, что вместе с другим заместителем начальника Оперативного управления тов. Анисовым в 1940 году дважды сопровождал, имея при себе оперативный план вооруженных сил, заместителя начальника Генштаба тов. Ватутина в Кремль, где этот план должен был докладываться наркомом обороны и начальником Генштаба И.В. Сталину... Никаких отметок в плане или указаний в дальнейшем о каких-либо поправках к нему в результате его рассмотрения мы не получили. Не было на плане и никаких виз, которые говорили бы о том, что план был принят или отвергнут, хотя продолжавшиеся работы над ним свидетельствовали о том, что, по-видимому, он получил одобрение". Кроме того, косвенное свидетельство правоты Василевского содержится непосредственно в тексте документа от 15 мая: пункт VII гласит: "Задачи Военно-морскому флоту поставлены согласно ранее утвержденных Вами моих докладов" - таким образом, составители прямо указывают, что предшествующие этому варианту "Соображения" получили одобрение И.В. Сталина".
Лоханин и Нуждин в своем "труде" "Как Виктор Суворов сочинял историю" и на счет превентивного удара отметились. "А в случае, если всё-таки удар попал по изготовившимся к нападению немецким войскам, то где какая-то подлость или несправедливость этого удара со стороны СССР?" (с. 398). Только нет этих слов у Суворова. Ни в "Ледоколе", ни в "Последней республике", ни в "День М", ни в других. Нет слов "подлость" и "несправедливость", проверено компьютерной "искалкой". Есть только слово "подлец", и оно обращено к Гитлеру. Опять "торпеда" В. Грызуна мимо цели.

Ю.А. Никифоров, подводя итоги своего фундаментального рассмотрения советского военно-стратегического планирования накануне 22 июня 1941 года и вопросов подготовки со стороны СССР упреждающего удара по Германии, пишет:
"К сожалению, исследователи получили возможность ознакомиться лишь с небольшой частью имеющихся в архивах материалов. Многие из опубликованных документов - как, в частности, "Соображения..." от 11 марта, - приведены в сокращении. Это создает пока предпосылки для конкурентного существования в современной литературе различных интерпретаций.
Таким образом, окончательную точку в дискуссии по вопросу о подготовке Генеральным штабом Красной Армии упреждающего удара ставить рано".

И далее:

"Дискуссия, развернувшаяся вокруг вопроса о подготовке Сталиным упреждающего удара по Германии сыграла, без сомнения, важную роль в углублении наших представлений о предвоенном периоде отечественной истории, стимулировала научный поиск".

Ни о чем подобном, к сожалению, "критики" Суворова - Лоханин и Нуждин - не пишут. Хотя признают, что "Суворов... своими умопостроениями предвосхитил выход в оборот этих (видимо, "Соображения..." - А.К.) и некоторых других документов, касающихся предвоенного советского планирования" (с. 152).

Что и требовалось доказать, добавляет рецензент.

(продолжение следует)