Льюис Кэррол "Приключения Алисы в стране чудес" (В пересказе Михаила Блехмана и с рисунками его дочери)

Льюис Кэрролл. Приключения Алисы в Стране Чудес,
Или Странствие в Странную Страну

Пересказ М.С. Блехмана. 1982-2004 г.г. Харьков - Монреаль
Иллюстрации Дарьи Раковой. 2004 г. Харьков

 

Глава 1. Кубарем в кроличью норку

Алиска вконец устала всё сидеть и сидеть без дела на берегу речки рядом с сестрой. Сестра читала книжку, Алиса разок-другой заглянула в неё, но книжка была без картинок, а что это за книжка без картинок - в ней же читать нечего!

День был жаркий, ленивый, голова становилась всё тяжелее, а мыслей в ней - всё меньше. И никак не могла Алиска решить, что же лучше - сидеть вот так и сидеть или, может быть, сплести венок из ромашек, - но ведь для этого же надо встава-ать… и вдруг, откуда ни возьмись, прямо перед её носом пробежал Белый красноглазый Кролик.

Ну, в этом ещё не было ничего чудесного. Не очень удивилась Алиска и тогда, когда Кролик пробормотал: "Ой, мамочки, опоздаю, и всё тут! (Уже потом, когда вся эта история закончилась, она подумала, что удивиться стоило, но сейчас она совсем не удивилась). А вот когда Кролик взял и вынул из жилетного кармана часики на цепочке, да ещё и посмотрел на них, а посмотрев, припустил со всех ног, Алиса вдруг вспомнила, что ещё не видала у кроликов кармашков на жилетках, да не пустых, а с часами, и, подумав так, она вскочила на ноги и, сгорая от любопытства, побежала через поле за Кроликом. Ей повезло: она успела заметить, как он юркнул в большую кроличью норку под живой изгородью.

Алиса тут же прыгнула вслед, даже не подумав, как же она выберется обратно.

Кроличья нора вела куда-то вперёд подобно туннелю, а потом вдруг провалилась вниз - да так неожиданно, что Алиска и ахнуть не успела, как упала в глубокий-преглубокий колодец.

То ли колодец был слишком глубок, то ли она медленно летела, но у неё оказалось достаточно времени, чтобы оглядеться вокруг и подумать: "Ой, что же теперь будет?" Первым делом она попыталась рассмотреть, куда же она падает, но внизу было совсем темно. Потом она разглядела стенки колодца: на них было множество шкафчиков и полочек, а на крючочках висели картинки и карты. Алиска взяла со встречной полки банку, на которой была наклейка "Апельсиновое повидло", но, к огромному сожалению, банке была пуста. Бросить её было страшно (а вдруг внизу кто-нибудь есть?), и Алиска ухитрилась поставить её в один из встречных шкафчиков.

"Вот здорово!" - подумала Алиса. - Теперь и с лестницы скатиться не страшно! Такой смелой стану - дома все позавидуют. А как же? Я и с крышу упаду - не пикну! (Да уж, пикнуть ей бы не удалось).

Вниз, вниз, вниз. Когда же это кончится?

"Интересно, сколько километров я пролетела? - вслух подумала Алиска. - Наверно, уже долетела до центра Земли. Ну-ка, посмотрим: если я пролетела 6 тысяч километров…" Алиска кое-что в этом роде учила в школе; сейчас, правда, было не самое время демонстрировать свои познания - похвалить-то ведь было некому, но почему бы не попрактиковаться? "Да, точно, 6 тысяч. Тогда на какой же я широте и долготе?" - Алиска не знала, что такое "широта" и "долгота", но зато слова такие красивые!

"Интересно, а что если я пролечу всю Землю насквозь? Вылечу - а там люди ходят вверх ногами, вот интересно! Кто под нами вверх ногами? Перевёртыши их называют, кажется…" (Хорошо, что её никто сейчас не слышал - слово-то вроде бы совсем не то).

"Да, надо же узнать, в какую страну я прилетела. Тётенька, скажите, пожалуйста, это у вас Новая Зеландия или Австралия?" - И она попыталась сделать реверанс (представляете - вверх тормашками! Попробуйте - сможете?).

"Нет, спрашивать нельзя: люди подумают, что я двоечница. Может, найду какую-нибудь вывеску или указатель?"

Вниз, вниз, вниз. Делать было совсем нечего, и Алиса снова принялась размышлять вслух:

"Диночке без меня будет вечером так грустно!" (Диночка - это её кошка).

"Хоть бы не забыли ей молока дать на полдник. Солнышко моё! Как мне тебя здесь не хватает! Правда, я сколько ни летела, ни одной мышки не встретила, зато летучие тут обязательно должны быть, а они на вид почти совсем как обычные, да? Вот только какие они на вкус?"

Тут Алиске стало хотеться спать, она закрыла глаза и уже сквозь сон бормотала:

"Кошки-мышки…"

Потом -

"Мышки-кошки…" (а какая, собственно, разница?).

Она чувствовала, что засыпает, и вот уже её начал сниться сон: идёт это она под лапу с Диной и так строго у неё спрашивает:

- Скажи-ка, Дина, приходилось ли тебе лакомиться летучей мышью?

И вдруг - трах, бах! - она шлёпнулась на кучу хвороста и сухих листьев. Наконец-то долетела!

Алиска совсем не ударилась. Вскочив на ноги, она посмотрела туда, откуда прилетела, но там было совсем темно. Прямо перед собой она увидела длинный ход, а в конце его ещё виднелся Белый Кролик. Нельзя было терять ни секунды.



Алиса стремглав бросилась за ним, и как раз вовремя: Кролик уже заворачивал за угол.

- Опоздаю! - пробормотал он. - Клянусь ушами, опоздаю!

Кролик был, кажется, совсем рядом, но, выбежав из-за угла, Алиса остановилась: Кролик исчез. Она очутилась в длинном зале с низким потолком, с которого свисала вереница ламп, слабо освещавших помещение.

В зале оказалось множество дверей, но все они были заперты. Алиска прошла зал в оба конца, подёргала все ручки и, наконец, вышла на середину, с грустью размышляя, как же она выберется наружу.

И тут она увидела прямо перед собой стеклянный столик на трёх ножках. На нём не было ничего, кроме крошечного золотого ключика. Алиса подумала, не подойдёт ли он к одной из дверей, но, увы, наверно, замки на дверях были слишком большими, а может, ключик - слишком маленьким, только ей не удалось отпереть хотя бы одну дверь.

Зато на этот раз Алиска набрела на портьеру, свисавшую до пола: за портьерой открывалась малюсенькая дверца - ей по колено. Она вставила ключик в замок, и - ура! Он подошёл!

Алиса открыла дверцу и увидела, что она ведёт в узкий ход, не шире мышиной норки. Она стала на четвереньки, заглянула в эту норку и увидела красивый-прекрасивый сад. До чего же ей захотелось выбраться из полутёмного зала и погулять среди клумб с диковинными цветами и журчащих фонтанов, но ей никак не удавалось просунуть голову в дверцу.

- А если бы голова и пролезла, - с грустью подумала Алиса, - она же у человека должна быть на плечах. Вот если бы я умела складываться и раскладываться, как подзорная труба. Думаю, я бы смогла, вот только бы мне рассказали, как это делается".

Ну и вправду, с ней уже сегодня случилось так много необычного, что всё необычное казалось совсем обычным.

Бесполезно было ждать у дверцы погоду. Алиса вернулась к столику в надежде, что на нём найдётся ещё один ключик или, по крайней мере, какая-нибудь волшебная книга, где будет написано, как человеку сложиться в три погибели.

Но на этот раз на столике обнаружилась маленькая бутылочка ("Раньше её точно не было", - подумала Алиса), а на горлышке у неё висела этикетка, а на этикетке было напечатано крупными буквами:

ВЫПЕЙ МЕНЯ!

Какая хитренькая! "Выпей меня". Алиска была умной девочкой. Разве можно так сразу взять и выпить?

- Нет, - сказала она, - посмотрим сначала: может, тут где-нибудь написано "Яд".

Ей доводилось читать занимательные истории о том, как непослушные дети сгорали дотла и как их съедали живьём дикие звери, и как с ними случались другие неприятности. А всё почему? Да потому, что они забывали, чему их учили старшие: не держись слишком долго за раскалённую кочергу - можешь обжечься; не разрезай себе палец ножом слишком глубоко - может пойти кровь.

И ещё она крепко-накрепко запомнила: если напиться из бутылки, на которой написано "Яд", то чего доброго разболится живот.

Нет, на этой бутылочке не было написано "Яд", и Алиска рискнула попробовать капельку. Было вкусно - что-то среднее между пирожком с вишнями, кремом, ананасом, жареной индюшкой, ирисками и гренками с маслом. И она залпом выпила всё до дна.

* * *

- Ой, как интересно! - воскликнула Алиса. - Я, кажется, складываюсь, как подзорная труба.

Так оно и было. Она теперь была себе ниже колена и с радостью подумала, что сможет, наконец, пройти через дверцу в чудесный сад. Но сначала она немножко подождала - посмотреть, не уменьшится ли она ещё больше. Это её беспокоило.

- Если так пойдёт дальше, - сказала Алиска, - я ведь могу совсем закончиться, как свечка. Интересно, куда я тогда денусь?

И она попыталась представить себе задутое пламя свечи - она ведь раньше видела только горящее.

Нет, больше она не уменьшалась; значит, можно идти в сад. Но, увы, подойдя к двери, Алиска вспомнила, что забыла золотой ключик, а когда вернулась за ним к столу, ключика было не достать: она его видела снизу через стекло, несколько раз пробовала взобраться на стол по ножке, но соскальзывала вниз.

Вконец измучившись, бедняжка села на пол и расплакалась.

- Ну-ка, перестань плакать! - строго приказала она себе. - Я кому сказала!

Она часто давала себе мудрые советы (правда, не всегда им следовала), а иногда ругала себя, да так строго, что начинала плакать. Однажды она даже попыталась надрать себе уши - за то, что сама себя обхитрила, играя в крокет. Алиса была большая фантазёрка и обожала играть, как будто она - два человека сразу.

- Нет, - рассудила бедная Алиска, - сейчас не получится быть двумя. Меня ведь и на одну не наберётся!

Внезапно её взгляд упал на маленькую стеклянную коробочку под столом. Она открыла её; в коробочке оказался малюсенький пирожок, а на нём смородинками были выложены слова:

СКУШАЙ МЕНЯ!

- Вот и хорошо, - сказала Алиса. - Если я его съем и вырасту, то достану ключ, а если уменьшусь - смогу пролезть под дверью. Будь что будет!

И она откусила кусочек, приговаривая озабоченно:

- Вверх или вниз? Вверх или вниз?

А сама в это время держала руку на макушке, чтобы определить, растёт голова или уменьшается.

К её удивлению, она осталась, какой была. Собственно, от пирожка можно только поправиться, но сегодня с Алиской уже приключилось так много чудес, что было ужасно досадно, когда они переставали приключаться.

Алиска снова принялась за дело, и вскоре от пирожка не осталось ни крошки.

Глава 2. Море слёз

- Вот так чудо! - воскликнула Алиса. - Не чудо, а чудище! (Это она от удивления). - Я же раздвигаюсь, как самый большущий подзорный телескоп! Прощайте, ножки!

Представляете, взглянув вниз, на свои ноги, она увидела, что они всё удаляются и удаляются и почти уже скрылись из виду.

- Бедные мои ножки! Кто теперь будет надевать на вас туфельки и чулочки, солнышки вы мои! Мне уж никак, я ведь буду так далеко, придётся вам самим управляться…"

"Надо к ним подлизаться, - подумала Алиса, не то они возьмут, да и пойдут туда, куда не надо. Придумала! Подарю им на Новый год новые туфельки".

И она принялась фантазировать, как пошлёт туфельки с доставкой на дом.

- Ой, как смешно - дарить подарки собственным ногам! Да ещё и открытку вложу:


Глубокоуважаемая Правая ножка!

Поздравляю Вас с Новым годом! Желаю здоровья, счастья, успехов
в личной жизни.

Ваша Алиса.

Ой, мамочка, что же это я болтаю?!

В ту же секунду Алиска упёрлась головой в потолок: она уже выросла раза в три. Схватив золотой ключик, она бросилась к двери, ведущей в сад.

Бедняжка! Теперь она только и могла - лёжа на боку, заглянуть одним глазищем в сад, пробраться ж туда было невозможно. Алиска села на пол и снова расплакалась.
"Как тебе не стыдно! - пристыдила она сама себя. - Такая большущая девочка (и верно - куда уж больше?), а плачешь, как маленький ребёнок. Сейчас же перестань, слышишь?!"

Но слёзы не останавливались и всё текли ручьями, пока, наконец, не наплакалась большая лужа - по щиколотку взрослому человеку, и не растеклась до середины зала.

Через некоторое время послышались чьи-то негромкие шаги, и она поспешно вытерла глаза - посмотреть, кто идёт. Это возвращался Белый Кролик. Был он изысканно одет, в одной руке держал белые шерстяные перчатки, в другой - большой веер. Он быстро семенил, приговаривая:

- Ой, что будет, ой, что будет! Герцогиня меня съест, если я опоздаю!..

Алиска чувствовала себя такой беспомощной, что готова была обратиться за помощью к первому встречному. И вот, когда Кролик пробегал мимо неё, она обратилась к нему - тихонько, с дрожью в голосе:

- Простите, дяденька…

Того как током ударило. Он вздрогнул, уронил перчатки и веер и бросился наутёк.

Алиска подняла их и принялась обмахиваться веером - в зале было жарковато. Обмахиваясь, она говорила:

- Ой, мамочка, до чего же всё непонятно сегодня! А ведь ещё вчера всё было, как обычно!.. Может быть, меня во сне подменили? Ну-ка, припомню, какая я была, когда утром встала? Кажется, я уже была капельку другая… Но если меня и вправду подменили, то к т о же я т е п е р ь? Вот в чём вопрос!

И она принялась перебирать в памяти всех своих подружек, размышляя, не подменили ли её на кого-нибудь из них.

- Я точно не Ада, - решила она, - потому что у неё волосы кудряшками, а у меня прямые. И, конечно же, я не Молли: я ведь столько всего знаю, а она - ой, да она почти ничегошеньки! И вообще, она - это она, а я тогда - это… ой, ну до чего же это всё непонятно!

- Надо попробовать вспомнить всё, что я раньше знала. Ну-ка: четырежды пять - двенадцать, четырежды шесть - тринадцать, четырежды семь… ой, мамочка, я так и до двадцати не доберусь!

- Ну, ладно, таблица умножения не считается. Попробуем лучше географию. Лондон - столица Парижа, Париж - столица Рима, Рим… нет, нет, всё неправильно!

- Попробую-ка рассказать на память какое-нибудь стихотворение…

Она выпрямилась, положив руки, как примерная ученица, и принялась декламировать. Но голос у неё был чужой и хриплый, а слова получились какие-то не те:


У меня растут года,
Скоро старой стану.
Кем же стану я тогда,
Если не устану?

Я до неба доросла,
Задеваю тучи.
В лилипуты б я пошла,
Пусть меня научат.

До чего же я мала!
Как любить такую?
В Гулливеры бы я пошла,
Пусть меня надуют!

- Нет, это совсем не то, - проговорила Алиса, и на глазах у неё снова выступили слёзы. - Значит, я всё-таки Молли. И буду я теперь жить в её крохотном домишке, и игрушек у меня почти совсем не будет, а вместо них - сплошное домашнее задание!..

- Нет, если уж я превратилась в Молли, лучше мне навсегда остаться здесь! И пусть старшие не заглядывают сюда и не упрашивают меня: "Ласточка, вернись назад!" Я только взгляну на них строго снизу вверх и скажу: "А кто я такая? Ответьте сначала: в кого я превратилась? Если мне понравится быть ею, тогда выйду, а если нет - останусь тут, пока не подменюсь на кого-нибудь другого…

- Ой, мамочка моя! - запричитала Алиска, и слёзы брызнули у неё из глаз. - До чего же хочется, чтобы сюда хоть кто-нибудь заглянул! Как тяжело быть одной!

Сказав это, она взглянула на свои руки и с удивлением обнаружила, что сама не заметила, как надела одну из перчаток Кролика.

- Как же мне это удалось? - подумала Алиска. - Неужели я снова уменьшилась?

Она подошла к столику, чтобы измериться, и увидела, что стала себе до пояса и продолжает быстро уменьшаться. Оказывается, всё дело было в веере, который она держала в одной руке. Алиска поспешно бросила его, и правильно сделала, а то совсем бы исчезла.

- Чуть было не испарилась! - проговорила она с испугом, но довольная, что от неё хоть что-то осталось. - Ну, а теперь - в сад!

И она подбежала к заветной дверце, - но - увы! та снова была заперта, а золотой ключик лежал на столе, как и прежде.

- Вот беда! - горько вздохнула бедняжка. - Я теперь совсем крохотная. Ужасно, говорю я вам, просто ужасно!

Сказав это, Алиска вдруг поскользнулась и - плюх! - оказалась до подбородка в солёной воде. Сначала она подумала, что упала в море. "Тогда обратно доберёмся поездом", - решила она. Алиска была на море всего один раз и при слове "море" представляла себе кабинки для переодевания, малышей с лопатками, играющих в песочке, вереницу дачных домиков, а за ними - железнодорожную станцию. Но это было не море, вернее - это было море слёз. Она сама его наплакала, и получилось оно таким глубоким, что в нём не достал бы до дна самый высокий человек.

Алиса принялась плавать туда-сюда в поисках выхода, а, плавая, приговаривала:

- Нельзя было столько плакать. Вот утону в собственных слезах - буду знать! Такого чуда ни с кем ещё не случалось! Что и говорить: сегодня со мной приключаются одни чудеса!

И тут она услышала, как что-то невдалеке шлёпает по воде. Алиска подплыла поближе - посмотреть, что это такое. Сначала она подумала, что это морж или бегемот, но вовремя вспомнила, какая она теперь крошечная, и сообразила, что это - всего-навсего мышь. Должно быть, она тоже поскользнулась и упала в море.

"Заговорить с ней, что ли?" - подумала Алиска. - Тут так всё необычно, что, наверное, и мыши умеют разговаривать. Ну, попытка не пытка".

- О Мышь! - сказала она. - Не знаете ли вы, как выбраться из этой лужи? Я так устала плавать, о Мышь!

Алиска считала, что именно так надлежит обращаться к мышам. Конечно, раньше ей с ними разговаривать не доводилось, зато у брата был учебник латинского языка, а там было ясно сказано: именительный - "мышь", родительный - "мыши", дательный - "мыши", творительный - "мышью", звательный - "о мышь!".

Мышь с любопытством посмотрела на неё и, кажется, подмигнула одним глазком, но ничего не сказала.

"Наверно, она иностранка, - подумала Алиса". - Скорее всего, француженка. И приплыла она к нам с войсками Вильгельма Завоевателя. (Алиска не была сильна в истории и постоянно путала имена и памятные даты). Подумав так, она сказала:

- Oue est ma chatte ? - это было первое предложение из её школьного учебника французского языка. В переводе оно означает: "Куда запропастился мой кот?"

Мышь в ужасе дёрнулась, выпрыгнула из воды, плюхнулась обратно и задрожала всем телом.

- Ой, простите, пожалуйста! - затараторила Алиска: надо же так оскорбить бедное животное! - Я совсем забыла, что вы недолюбливаете кошек.

- Недолюбливаю?! А вы бы их любили на моём месте?

- Конечно, конечно, - примирительным тоном ответила Алиска. - Пожалуйста, не сердитесь на меня. А всё-таки, жаль, что вы не знакомы с нашей кошечкой Диной. Думаю, после неё вы полюбили бы всех остальных кошек. Она такая ласточка! - И Алиска принялась рассказывать, плавая по морю туда и обратно:

- Такая хорошенькая! Сидит себе у огня и мурлычет. Лапку облизывает, личико умывает… А какая она мягенькая, пушистенькая - так приятно её гладить! А как она мышей ловит!… Ой, простите, пожалуйста! - закричала она снова: на этот раз Мышь так рассердилась и оскорбилась, что её затрясло от усов до кончика хвоста. - Давайте не будем о Дине, если вы против.

- Хорошенькое дело! - воскликнула Мышь, продолжая содрогаться. - Можно подумать, что это я завела такой разговор! Все члены нашей семьи ненавидят котов, этих мерзких, подлых, грубых животных, в которых нет ничего человеческого! Не произносите в моём присутствии это бранное слово!

- Не буду, честное слово, не буду! - пообещала Алиска и поспешила переменить тему. - Скажите, а как вы относитесь… к собакам?

Мышь промолчала, и Алиска радостно продолжала:

- По соседству с нами живёт такой симпатичный пёсик! Вы бы его только видели! Маленький такой терьерчик. Глазки блестящие, шёрстка коричневая - длинная, волнистая. Если что-нибудь бросить, он принесёт, и служить умеет, да и вообще он такой умный - всего и не запомнить. Живёт он у фермера. А фермер говорит, что он приносит большую пользу в хозяйстве, и за него предлагают огромные деньги. Он и крыс умеет убивать, и… ой, мамочка! - закричала она извиняющимся тоном. - Простите меня, я вас снова обидела!

На этот раз Мышь бросилась наутёк, оставляя за собой след, как моторная лодка.

Алиска позвала её ласковым голоском:

- Мышенька, дорогая! Пожалуйста, вернитесь! Давайте не будем о кошках и собаках, если вам не хочется.

Услышав эти слова, Мышь развернулась и медленно подплыла к Алисе. Лицо её было бледнее мела ("от негодования!" - подумала Алиса), и она сказала с дрожью в голосе:

- Выберемся на сушу, и я расскажу вам о природе своей ненависти к котам и псам.

Выбираться было самое время - в море становилось тесновато: пока они беседовали, в воду нападало множество зверей и птиц. Тут были Попка-Чудак и Летучий Голландец, Мокрая Курица с Мокрым Петухом и много других диковинных созданий. Алиска подплыла к берегу, а за ней - все остальные.

Глава 3. А ну, не догони!

Общество на берегу собралось пёстрое и несчастное. У птиц размокли крылья, у зверей отсырел мех, со всех капало, всем было сыро и грустно.

Первым делом нужно было обсохнуть - но как? Принялись они совещаться, и вскоре Алиска уже была со всеми на "ты", как будто всю жизнь только и делала, что совещалась с птицами да зверушками. А с Попкой она даже поспорила, да так, что тот в конце концов нахмурил брови и сказал:

- Не спорь со мной, а почитай! Я редкий экземпляр. Таких Попок нигде больше не сыщешь!

Тогда Алиса осведомилась, где он, собственно, бывал, но Попка-Чудак ничего ей на это ответить не мог, поэтому она не стала его почитать.

Наконец, Мышь, которую все здесь уважали за мудрость, обратилась к присутствующим:

- Садитесь все и слушайте! Сейчас вам станет сухо!

Все уселись в кружок вокруг Мыши. Алиска приготовилась внимательно слушать, от напряжения у неё даже в горле пересохло, но всё остальное оставалось мокрым. "Ещё немножко, - подумала она, - и начнётся воспаление лёгких!"
Мышь откашлялась и торжественно произнесла:

- Лекция начинается. Явка обязательна!

А как раз накануне папа говорил о какой-то лекции, что в ней - сплошная вода. "Как бы мы не промокли ещё больше!" - с тревогой подумала Алиска.

- Предлагаю вашему вниманию лекцию о вкусной и здоровой пище! - начала Мышь. - Приготовление сладкого пирога. Сладкий пирог делают с начинкой из ананасных ломтиков.

Ик! - икнул Попка-Чудак.


- Вы хотели что-то сказать? - строго осведомилась Мышь.

- Это не я! - поспешно отозвался Попка.

- Вопросы попрошу подавать в письменном виде. Итак, продолжим. Готовое тесто раскатать слоем в полсантиметра, положить на противень, обрезать лишнее тесто, положить ананасные ломтики и загнуть края…

- Простите, - перебил Мокрый Петух, - но ведь достать ананасные ломтики будет непросто!

- Очень даже просто, уважаемый! - хмуро ответила Мышь. - Это можно сделать путём надкусывания пирога.

- Да, но как же они попадут в пирог? - возразил Мокрый Петух. - Для этого ведь нужен целый ананас.

- Целый ананас не поместится в пирог! - сказала Мышь и быстро продолжала, пока Мокрый Петух не спросил чего-нибудь ещё:

- Из остатков теста нарезать узкие полоски и сделать… Как вы себя чувствуете, дорогая? - обратилась она к Алисе.

- Мокрее мокрого, - печально ответила Алиска. - Мне этот рецепт не помогает.

- Тогда попробуем другое средство!.. - без спросу взял слово Летучий Голландец.

- Не мешало бы с народом посоветоваться, гражданин! Вы не у себя дома! - перебил его Божий Бычок. - Может, с вами не согласятся!

При этих словах остальные птицы хихикнули.

- Я же хотел как лучше… - обиженно проговорил Летучий Голландец. - Поверьте, лучшее средство для согревания - "А ну, не догони!".

- А что такое "А ну, не догони!"? - спросила Алиса, не столько из любопытства, сколько для того, чтобы разрядить обстановку.

- О, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - ответил Летучий Голландец.

Может быть, в морозный зимний день вам тоже захочется поиграть в эту игру, поэтому послушайте, как в неё играют.

Первым делом Летучий Голландец нарисовал беговую дорожку - что-то вроде круга ("Необязательно, - сказал он, чтобы было совсем кругло") и выстроил всех вдоль этого круга. Никто не кричал "На старт, внимание, марш!", никто никем не командовал, просто каждый побежал, когда ему захотелось, и бежал, пока ему не надоело. И не было у "А ну, не догони!" ни начала, ни конца.

Спустя полчаса Летучий Голландец вдруг скомандовал: "Игре конец!", и все окружили его, отдуваясь и наперебой спрашивая: "Ну как, кто победил?"

Это был сложный вопрос. Летучий Голландец сел, приставил палец ко лбу, как великий учёный, и надолго задумался. Воцарилась тишина. Наконец он подумал, подумал и сказал:

- Главное не победить, а участвовать! Всем причитаются призы.

- А кто будет их выдавать? - раздался нестройный хор голосов.

- Она, конечно, - указал Летучий Голландец на Алису.
Тут все окружили её и закричали:

- Призы, призы! Хотим призы!

Что делать? Алиска пошарила в карманах и вынула коробочку монпансье (к счастью, солёная вода в неё не попала) и раздала конфеты всем участникам. Каждому досталось по леденцу.

- Послушайте, - сказала Мышь, - а ей ведь тоже полагается приз.

- Разумеется! - очень серьёзно ответил Летучий Голландец. - Что у тебя ещё в карманах?

- Только напёрсток остался, - грустно проговорила Алиса.

- Давай!

Снова все его окружили, и Летучий Голландец торжественно вручил Алиске напёрсток со словами:

- Примите наш скромный подарок - этот изысканный напёрсток!

Алиске стало ужасно смешно, но все присутствующие быль так серьёзны, что она не осмелилась улыбнуться. Не найдя подходящих слов, Алиса просто поклонилась и с торжественным видом приняла приз.

Тут все принялись есть леденцы. Однако это оказалось нелёгким делом. Большие птицы не успели как следует распробовать свои монпансьешки, как те закончились, а маленьким они попадали не в то горло, и приходилось хлопать их по спине. Наконец, с праздничным банкетом было покончено, все снова уселись в кружок и стали упрашивать Мышь рассказать ещё что-нибудь.

- Помните, вы мне обещали кое-что рассказать, - обратилась к ней Алиска шёпотом, опасаясь, как бы Мышь снова не обиделась, - почему вы не любите мяу и гав.

- Расскажу, - согласилась Мышь, - хотя сейчас не самое удобное время: хочется есть… сыро…
И она тяжело вздохнула.
- Сыра у меня, к сожалению, ни кусочка, - сказала Алиска, - а про себя подумала: "Бедняжка! У неё даже хвостик похудел!"

Мышь начала свой рассказ, а Алиска всё смотрела и смотрела на Мышин хвост и услышала…

(продолжение следует)