Portfolio

Дмитрий Хмельницкий

Оскал на власть

Татуировки заключенных - мифы и символы запретного мира

Трудно представить себе что-то более противоестественное в годы нашего застойного детства, чем карикатура на Ленина. Увидев однажды в середине 60-х в книжке двадцатых годов дружеский шарж на Ильича, я был потрясен тем, что такое вообще возможно. Тем не менее в стране, в которой сажали и расстреливали за анекдоты, существовало целое сообщество, огромный общественный слой, в котором ненависть ко всему официальному, оскорбительные карикатуры на Ленина, Сталина и прочих вождей, были нормой. Так же, как лозунги и проклятия в адрес партии, коммунистов и советской идеологии. Увидеть и прочитать их мог каждый член сообщества. А уничтожить антисоветскую агитацию можно было только вместе с ее носителями. Речь идет о татуировках уголовного мира.
Поразительно, какое значительное место занимал воровской фольклор в советской культуре. Поэтизировать бандитскую и воровскую среду начал еще в 20-х годах Бабель своими "Одесскими рассказами". До революции ничего подобного не было. Гиляровский описывал уголовный мир Москвы с совершенно другими интонациями, с позиций человека более высокой культуры и морали, чем его персонажи.
В оттепельные 50-60 годы блатная романтика и блатной жаргон буквально загипнотизировали то, что позже назвали "неформальной" культурой. "Блатные" песни Алешковского и Высоцкого знали все. Причина этого, наверное, не только в том, что миллионы прошли через лагеря, и язык общественного дна стал для них разговорным.
Воровская среда была единственной альтернативой советской идеологии, единственной легальной антисоветской партией в СССР. Блатные открыто презирали начальство. На них не действовали советские лозунги и советская мораль. Их можно было принудить подчиняться, но нельзя было заставить врать о том, что они делают это добровольно и с песнями. В воровской среде существовали свои, отличные от внешнего казенного мира, принципы, законы, мораль. У воров были гордость, самолюбие, смелость - настоящие мужские качества, которых не могли себе позволить вольные. В том числе и лагерное начальство. Конечно, это была бесчеловечная, зверская альтернатива коммунистической идеологии. Но другой не было в стране в течение многих десятилетий.
У воров в лагере нет имущества, нет документов. Их единственный документ - это собственное тело. Татуировки воров - не просто красивые картинки, наколотые от безделья. Это сложная коммуникационная система - одновременно паспорт, ордена, досье, трудовая книжка, автобиография. Присвоение чужих, незаслуженных наколок карается в воровской среде крайне жестоко.
Наколки определяют статус владельца в воровской иерархии, рассказывают о его специальности, количестве судимостей и побегов, о статьях, по которым судился. Выражают его отношение к начальству, сексуальную ориентацию. Имеют символическое оберегающее значение. Наколки также "голос" владельца, его мечты, пожелания, угрозы. Важно и место расположения наколок - бывают подключичные, плечевые, перстневые, на животе, на той или иной стороне груди.
На первый взгляд, воровские татуировки сильно политизированы. Среди них постоянно встречаются изображения Ленина, Сталина, Маркса, Брежнева, Горбачева, часто с рогами, хвостом, с оскорбительными надписями и в непристойных позах. В воровской мифологии советская символика ассоциируется с дьяволом, Сатаной, злом. Серп и молот часто переплетаются со свастикой, колючей проволокой.
Эти знаки не означают борьбу с коммунизмом как таковым, а символизируют отказ от сотрудничества с любым начальством, с "ментами" - принципиальный отказ от любого подчинения. Частые изображения хищных зверей означают "оскал на власть".
В мире существует один-единственный специалист по советским воровским татуировкам. Майор МВД Данциг Балдаев, (сидит в центре) сын чудом избежавшего репрессий известного бурятского этнографа, начал собирать - искать и копировать - татуировки еще в 1948 г., когда работал надзирателем в известной ленинградской тюрьме "Кресты". В 2001 г. вышла его книга "Татуировки заключенных", где воспроизведена, систематизирована и проанализирована небольшая часть этого уникального собрания.
Ее значение для историков советской культуры необыкновенно велико. Точнее, для будущих историков. Нынешняя история СССР на этот уровень изучения предмета еще не вышла.

Обсудить этот текст можно здесь