Лазарь Фрейдгейм "Продолжение разговора: гений и злодейство"

Александр Сальников написал очень тонкое эссе - исследование о пушкинской трактовке проблемы гения и злодейства (/2004/part906.htm). Аналитической кружевной вязью он обосновал присутствие в пушкинской маленькой трагедии Моцарта как бы в двух лицах: жертвы и гения, неспособного на злодейство, что делает доказательным (красивый парадоксальный вывод!) восприятие Сальери как гениального злодея. Мне представляется, что у Пушкина были очень личные мотивы для восприятия проблемы гения и злодейства, формировавшиеся, в частности, под влиянием нелегкого существования в обществе поэта и издателя , поэта и челяди. В заключение автор эссев приходит к выводу, что, "совершая зло, преступление, человек убивает свою душу, свою совесть, самого себя. Если преступление совершает гений, он убивает себя и как личность, и как творца. Он опускается до звериного уровня разума. Поэтому любой народ всегда отвергает зло, а вместе с ним и его носителя, будь тот даже гений. Это извечная непреложная истина".

В тезисе о деградации гения в злодействе и в фатальном неприятии гения-злодея народом, мне кажется, можно усомниться. Это, конечно, не имеет отношения к трактовке Пушкина, но непосредственно относится к позиции Сальникова.

Общепринято, что человек, воспринимающий себя гением или стоящим в каком-либо плане над другими людьми - массой, живет по внутренним законам, значительно отличающимся от общепринятых. Латинская пословица гласит: "Quod licet jovi, non licet bovi"(Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку). Не только психология избранных, но и массовое сознание охотно следует этому принципу.

Отношение народа к гениальному злодею трудно рассматривать на уникальных (тем более литературных) примерах деятелей культуры, отношение к которым всегда можно трактовать как область субъективных оценок. Но зато можно привести много ярких примеров из сферы политической. Иван Грозный, Петр I, Робеспьер, Гитлер, Сталин… Можно ли хоть об одном из них сказать, что "если преступление совершает гений, он убивает себя и как личность, и как творца. Он опускается до звериного уровня разума. Поэтому любой народ всегда отвергает зло, а вместе с ним и его носителя"?

Более подробно остановлюсь только на последнем имени. Сталин с первых лет прихода в большую политику сеял вокруг себя смерть и преступления. Эти посевы давали пышные всходы, которые не могли быть не заметны каждому. Несмотря на отсутствие образования, он умудрялся быть хорошо информированным человеком во многих областях жизни и культуры (об этом свидетельствуют многочисленные воспоминания крупных деятелей советского государства, написанные ими уже в послесталинский период, - например, Константина Симонова). То, что Сталин не был гением (злым гением!) в практической политике, мне представляется, сказать не может никто. За властвовавшим дольше Сталина Брежневым, за преобразователями последнего российского времени Горбачевым и Ельциным часто стояли другие лица. Сталин творил (творил!) политику сам, безжалостно снося головы всем мало-мальски заметным фигурам с жестко заданной периодичностью. За многие годы тоталитарного правления этот гений зла, движимый, может быть, какими-то лишь ему понятными "благими намерениями", только совершенствовался в изуверской политике.

Оценил ли народ по достоинству провалы Сталина в сельском хозяйстве страны в 20 - 30е годы? Помешали ли трагические провалы военной политики 1937 - 42 гг. культу личности деспота? Нет, нет и нет. Народ не безмолвствовал, народ славил гениального изувера! Больше полувека прошло с его кончины. Этого времени и потока разоблачений оказалось недостаточно для преодоления раболепного поклонения народа, российской массы этому "надчеловеку" ( "нечеловеку"?). Нынешним российским политикам хватает этого атавистического поклонения для сотворения сегодняшней политики и высоких рейтингов.

Оценка народа, оценка толпы, массовая оценка, к сожалению, остается очень плохим критерием добра и зла, гениальности и злодейства.

Оценка вклада в культуру деятелей прошлого - во многом случайный процесс, зачастую неоднократно пересматриваемый последующими поколениями и по-разному решаемый в разных странах. Но если на сегодняшний день в массовом сознании Сальери отказано в ранге "гениальный", то это определяется совершенно не мифом о его причастности к смерти Моцарта.