Яков Кротов "Заметки"

Яков Кротов - эссеист и историк, создатель крупнейшей
библиотеки церковно-исторической литературы (www.krotov.info )
С ноября 2002 года - священник.
Эссе печатается с разрешения автора.

Заключённые вынуждены не писать тихонечко, а перестукиваться - иначе они не могут общаться. Этот стук поддерживает дух, преодолевает одиночество, тем более страшное для формально свободных людей, что трудно поверить в своё одиночество и в свою несвободу, когда вокруг все веселятся, восхищаются новым платьем короля и т.п. Стук, однако, может превратиться из средства сообщения и поддержания духа в средство развлечения. Та же самая музыка, которой рабы облегчали свой адский труд, превратилась в средство развлечения рабовладельцев. Но эволюция джаза была оправдана тем, что рабство было отменено. Настоящее же рабство кошмарно тем, что оно способно и правду, и юмор, и сарказм оскопить, стащить в болото рабства и сделать частью болотной жизни. Тогда то, что пишется для поддержания духа, используется для расслабления духа. Тогда сатирика начинают воспринимать как шута, а публициста - как юродивого. В деспотическом обществе шутовство одно для угнетателей и угнетённых. Шуты и юродивые процветают при королевских дворах, но ещё более ценят их подданные. Чужой протест против угнетения, чужая насмешка обволакиваются своей пассивностью, словно горькое лекарство - сахарной оболочкой. Только есть эту пилюлю никто не собирается. Правда, которую говорит придворный, обращается в ничто ухмылкой правителя, - в классическую эпоху шутовства это было описано Сервантесом. Но и триста лет спустя при кремлевском дворе в Москве преспокойно и, возможно, не без удовольствия, держали одного-двух юродивых, которые заведомо резали правду-матку о своём господине. Иногда не находится добровольца на такую роль, если репрессии подчистили дон Кихотов, - тогда назначают шута искусственного. Благоволение к шутовской правде становится ещё одним способом легитимации деспотизма, оправдания того, что оправдать невозможно. Деспот, который не убивает юродивого, уже считает себя не совсем деспотом. А в условиях, когда деспотия окружена свободными странами, предъявить иностранцам одного-другого шута - отличный способ самооправдания. Точно то же происходит и с холопами. Они согласны слушать правду ровно до тех пор, пока она высказывается не по их адресу, а по адресу вышестоящих, и чтобы перцу было побольше. Это даёт им иллюзию свободы. Даже такое замечательное изобретение свободного общества как интернет в крипто-советской России превратился из средства общения, творчества, исследования в погремушку, мешающую свободе. Образованные, грамотные, свободолюбивые люди убегают в мирок "живых журналов", "форумов" и т.п., где брюзжат, критикуют, возмущаются, издеваются. Интернет повторяет судьбу "свободной журналистики" - разумеется, не по-настоящему свободной, а свободной в узких пределах "придворной оппозиции". Оппозиция, ограничивающаяся смехом - более верное средство уничтожения свободы, чем любая армия. Рабы, которым разрешено брюзжать, слушать юродивых и на карнавале блудливой мысли меняться местами с господами, - никогда не восстанут. Так власть деформирует юмор и смех, делает их опорой своего трона, приручает юмор через властолюбие одних и робость других.