Павел Мацкевич "Личность и литература"

В одной из своих статей Михаил Берг писал: "… Под "профессиональным" традиционная критика числит произведение и писателя, использующего отработанные в предыдущей традиции приемы, позволяющие выработать устойчивую систему оценок и точно выяснить соответствует ли им новое произведение".

Сказанное, несомненно, верно, если исходить из критериев классификации литературного направления, приспособленчества писателей к "среде обитания", к "кормушке" и так далее.

Но если попробовать соотнести произведение с некоей системой координат, выделить некие ориентиры, то картина проясняется. В первую очередь выясняется то, что большинство писателей, на словах отказавшись от ориентиров коммунистических, показали, что личностных ориентиров они просто не имели и не имеют.

Вот тут и оказывается, что никакие регалии не заменят интерес читателей. Как ни рассуждай о значимости книги, то, что выпускается еще "по знакомству" можно безусловно выпускать тиражом не в 3000 экземпляров, а максимум 3.

Виноват читатель? Да, "виноват" в том, что он чутко реагирует, поскольку хорошо понимает, что писатель пишет именно так, как думает. А думает тот зачастую намного хуже читателя. Поэтому читатель и обращается в массе своей исключительно к развлекательной литературе, воспринимает очередную книгу писателя, как выступление шута, как к легкому времяпровождению, так сказать "просматривает по диагонали".
И масса пишущих спешит издавать такую литературу для того, чтобы зарабатывать и тешить себя мыслью о своем мастерстве.
Чему могут научить, рассказать, показать такие книги сегодня?
Ничего не расскажут, ничему не научат даже среднего читателя, ничего не покажут. Они могут быть только настольной книгой убийц и пособием для онанистов.
Никто всерьез подобные книги не воспринимает, как что-то ценное для пополнения своего интеллекта. "Для себя" с уважением берут и читают вновь Достоевского, Толстого…

Все это происходит и, надо отметить, частично происходило всегда. Массовый спрос - для массового писателя, поденщика.

И вот сейчас время продиктовало читателю право инстинктивно определить, кто "писатель пишущий" и кто писатель творящий.

О достоинствах и недостатках произведений пишут редакторы и критики. Их не слушают. И правильно, большей частью вранье.
Возникает вопрос: какие же критерии применяет читатель к тексту, что бы сразу сообразить: произведение это или подделка, ширпотреб.

Дело не в теме, сюжете или направлении. Дело в ином.
Представьте себе, что во время чтения стихотворения "Я помню чудное мгновенье" на сцене происходит стриптиз. Эффект обеспечен. Потом, под бессмысленные выкрики происходит тот же стриптиз. Эффект тот же. Это говорит о том, что слово в данной ситуации стало вторично.
Не оттого ли мы видим, как камуфлируется мысль потоками крови, сексуальными сценами и появлением монстров всех мастей - отсутствие самой мысли?

Да, именно так. Когда автор представляет нам факт, то яркостью самого факта затушевывает тот процесс, который привел к факту. А почему так происходит? Именно потому, что автор, называющий себя писателем видит только факт. Он не владеет "эффектом присутствия", он не живет в своих героях, он только может говорить о чувствах. А самих чувств нет! Есть только картинки перед глазами.

Потому и может позволить себе сказать один из таких писателей: "Ну что Библия? Мне бы дали, а бы намного лучше написал!"
Смешно? Честно говоря, не очень. Это именно проявление крайней степени профессионализма - доведение до абсурда понятие профессионала, подмена понятий!

Собственно говоря, проблему, которая показывает слабость писателей, проблему, которую они так и не могут решить и которая и отвратила от их произведений читателей сформулировал в давней статье Б.Кушнир: "При всех трансформациях лозунг "живого человека" всегда сохранял свою классовую сущность.

Согласно этому учению автор должен не только продумать психологию и систему своих персонажей, но и поставить себя на место каждого из них, как бы в них "перевоплотиться". Дело это, очевидно, тяжелое, длительное и очень вредное. Такое перевоплощение в природу своих персонажей едва ли может содействовать обострению классовой бдительности и классовой зоркости автора. Персонажи-то ведь разные бывают. Попадаются среди них и прямые враги рабочего класса".

Теперь все стало на свои места! Увы, писатели, как они себя называют, пусть и рядятся, хоть в княжеские титулы, хоть прикидываются самыми отъявленными демократами. Но все равно они остались профессионалами коммунистического подхода. Им не важно о чем писать - просто они еще пытаются профессионально обмануть читателя.

Но читателя прошлого, а новый ушел вперед, махнув на них рукой, а они только и могут величаться друг перед другом, выклянчивать очень профессионально деньги у государства, пуская пыль в глаза чиновникам, далеким от литературы. Тем и профессионально жить.
Иначе сказать - продолжать любить себя в литературе.

А читатель? Да такие профессионалы ему и не нужны. Найдется, что почитать. Мир литературы все-таки не замыкается на профессионалах ширпотреба.

И просматривая очередной опус, отягощенного регалиями "профессионала" читатель с полным правом, громко и насмешливо повторяет слова Станиславского: "Не верю!"