Юрий Скрипников "Паноптикум"

Я включаю телевизор и оказываюсь в волшебном мире Америки. Счастливые, бодро улыбающиеся люди приобщают меня к своей непреходящей эйфории. Секрет их оптимизма прост – нужно только купить. Что именно? Да что угодно, "Спрайт", новые удобрения, кошачью еду, контрацептивы, машину… Им без разницы, что ты купишь, только раскошеливайся и перестань, в конце-концов, стесняться . Меня похлопывают по плечу и говорят: "Ну, ну, не жмись же… Давай… Да, купи, что тебе стоит. Купи, и все будет хорошо".

Вокруг меня в новых красивых машинах едут уверенные, не ведающие никаких сомнений люди. Не одолевают их мучительные раздумья и мир под луной предстает простым и кристально ясным. Они с азартом толкутся в магазинах. Они улыбаются. Они активны и энергичны.

Но что-то здесь не так. Неуловимо присутствует ощущение чего-то фундаментально неправильного. Присмотритесь попристальнее, и увидите, что это царство самодвижущихся механизмов. Стандартные улыбки, стандартные слова. Вся жизнь построена из готовых кирпичиков. Мнения и реакции тоже стандартны. В сущности, говорить о мнениях даже как-то неловко. Мнение есть там, где присутствует способность думать и обобщать. Здесь же вместо беседы обмен информацией, что можно приравнять к общению с компьютером. Нажал на клавишу, получил ответ. Если запрос выходит за рамки запрограммированного, компьютер пошлет вас подальше.

Где-то на периферии вечного ликования, на обочине разноцветной толчеи и мельтешения присутствую я. Не могу отделаться от мысли, что во всем происходящем четко прослеживается изначальная бессмыслица и нелепость. А зачем, собственно говоря, совершается это самозабвенное вращение?

Сама постановка такого вопроса в Америке говорит окружающим, что перед ними идиот. И спорить с этим трудно.

Я делаю жалкие попытки включиться в общую игру. Но как-то не получается. В смысле, что в голове почему-то настойчиво жужжит: "Господи! Да это же дурдом… Ну, что ты, в самом деле…".

Я маскируюсь. Иногда удачно, иногда не очень. Лет пятнадцать—двадцать тому назад играть участника было легче. Сейчас постарел. Одышка мучает и полежать охота. Иногда, собравшись с силами и помахав руками, чтобы разогреться, делаю очередную вялую попытку.

– "Да с вами я, как же иначе? Хотите, сделаю десять приседаний? А то, хотите, анекдот…. Что вы, братаны, да вот он, я – весь перед вами! Смотрите, даже галстук надел". –

Не верят, паразиты. Не могу я больше входить в образ.

И жена без всякой дипломатии объясняет мне, кто я такой. Соглашаюсь, грустно кивая головой.

И так всю жизнь. Возможно ли, что все происходящее вокруг есть проявление массового сумасшествия? Голос внутри меня уверенно говорит: "Да". Но проще и безопаснее признать, что сумасшедший я, а не они.

Казалось бы, ну и ладно, сумасшедший, так сумасшедший. Сиди себе в сторонке на завалинке. Смирно положил руки на коленки и притоптываешь себе валенками, радостно улыбаясь пролетающим птичкам.

Нет. Не дают. Моя смирная, никому не мешающая поза раздражает. Мешает и бросает вызов. Всю жизнь в ней видят протест. И меня с завидным упорством приобщают к паноптикуму.

А поэтому я старательно и послушно симулирую телодвижения, которые должны сказать собратьям по разуму, что мы вместе, что я пою в хоре.

Удачнее всего у меня получилась маска переводчика. От меня все сразу отстали. А я не уставал любоваться своей удачной мимикрией. Вот, смотрите – ну-ка отойдите назад, еще чуть-чуть… ну, видите меня? Вот, о чем я и толкую, не видно на общем фоне, пятно какое-то серое и все дела.

Вспомните первомайские демонстрации. Вокруг каждой колонны обязательно суетился человек с красной повязкой на рукаве. На ней написано золотыми буквами "Распорядитель". И все ясно. Понятно, почему он бегает и машет руками, и никто не задает ему дурацких вопросов.

Такую же повязку одел и я. Только на ней было начертано "Переводчик". И много лет никому не приходило в голову, что я на завалинке, что я их перехитрил. Иначе бы затерзали, затоптали и замучали.

В России вообще народ откровенный. Увидев мою сидящую в сторонке фигуру, обращались участливо и просто: "Ну, ты чего, в натуре? Дурак, что ли? Может, дебил? А ну, давай, вставай! А ну, прыгай с нами!"

В Америке никто не смотрит и никто ничего не говорит. Здесь и так все ясно, потому что все запрограммировано.

Нажимаешь клавишу. На дисплее появляется надпись:

"Род занятий?"

Отвечаешь: "Дистрибьютор подгузников"

Вопрос: "Годовой доход?"

Отвечаешь: "Сто тысяч в год"

Надпись на дисплее: "Молодец, дорогой!"

В моем случае все несколько иначе.

"Род занятий?"

Подумав, несколько нерешительно впечатываю: "Секьюрити оффисер"

О доходе меня даже не спрашивают. Ответ высвечивается сразу и большими буквами:

"Мудак".

Коротко и исчерпывающе ясно очерчено мое место под солнцем. Ну, вот, и определились.

***

Примечание: Книги Юрия Скрипникова - "Кто вы здесь, в Америке" и "Опусы или опыты коловращения", изданные на русском языке, можно купить ЗДЕСЬ.