Михаил Блехман "Фантасмагория"

Жара стояла.

Я плыл по течению - без руля, ветрил, с когда-то закомпостированным талоном.

Просыпаешься утром - кажется: длинный-предлинный день впереди, бесконечное утро, где-то за горами - полдень, а вечер - вообще фантазия, обязательно сделаю сегодня что-нибудь значительное. И вот - исчезло утро, испарился день, вылез из всех щелей вечер, приволок с собой на ниточке всю ту же надежду-замухрышку...

Очередное здание, смотрю и не понимаю. Каким-то по какому-то написано: "Пыточная".

Пыточная.

Люди мы испытанные. Не войду.

Но и пытливые. Войду.

Вошёл. Дверь: "Приём посетителей - круглые сутки. Без перерывов и выходных".

Открыл. Вошёл.

Стол. Над столом портрет. На портрете муха. Под мухой человек. Смотрит испытующе:

- Слушаю вас.

Собираюсь с мыслями. Спрашиваю:

- А зачем вы пытаете?

- Да вот за этим столом и пытаем.

- Странно... А где же дыба, иголки, кованые сапоги, настольная лампа в глаза, селёдка без воды, смола наконец?

Снисходительно, но незло улыбнулся.

- Мыслите задним числом. Перечисленные вами аксессуары нужны тем, кто пытать вынужден - ради более высоких - или низких - целей. А нашу организацию никто не вынуждает. Наоборот.

Теряюсь в догадках.

- То есть?

- То есть будем мы пытать или нет - нам от этого личной или общественной выгоды никакой.

Пытаюсь расслабиться - и не могу.

Муха как муха. Портрет как портрет. Всё - как всё...

Мой собеседник меня озадачил.

- Что, - говорит, - нам толку услышать от вас, что вы христопродавец, оппортунист, что Земля плоская, а шутки вождей - нет? Вы же - пытай вас или не пытай - свергнуть меня всё равно не сможете? Да и народ замутить вам не по карману. И в мутной воде ловить - не по плечу.

Встал. Спугнул муху ненароком. Не со зла - просто крупен.

- Слушаю вас, - попросил я.

Подошёл к окну, постоял.

- Мы пытаем на добровольной основе. Платят нам всего лишь уважением, но зато искренним.

Снова помолчал. Повернулся ко мне.

- Пытаем изощрённо.

- А желающих много?

- Отбою нет. Далеко ещё не всех отпытали. Это при круглосуточном-то цикле!

Строго помолчал.

- Однако многие не желают. Скажу вам откровенно: поголовная сознательность пока что отсутствует.

Сел.

- Погрязли многие. Ну, а вы как?

Я углубился в размышления.

Пришёл к выводу:

- Да мне-то зачем? Я просто погулять вышел и посмотреть зашёл. Смотрю - "Пыточная" написано. Интересно ведь...

- Небось в химчистку или в похоронное бюро без надобности не зашли бы?

И посмотрел на меня - так, знаете, - саркастически.

- Думаете, - осторожно спрашиваю, - у меня есть надобность?..

- Ну конечно! - восклицает. - По вам же видно. Вам без креста - жизнь не в радость. Только чтобы крест этот не снаружи был, а внутри. Чтоб не вас на нём распинали, а он вас распирал. То есть чтобы вы изнутри распинались.

Оробел.

- Кресты через рот заколачиваете?.. Вот, значит, как пытаете?..

Снисходительно улыбнулся.

- Шутка ваша натянута и безобидна. Верный признак - запытаем.

Оробел ещё сильнее.

- А чем же вы пытаете?

- Выбором.

Что можно сделать ушами и с ними? Навострить. Прясть. Хлопать. Чесать за.

Я сделал сразу всё.

Не удивился. Спросил из вежливости:

- Зачем это вы - ушами?

Я покраснел.

- Объясните, пожалуйста.

Улыбнулся по-доброму.

- Ничего сложного. Даём испытуемому возможность выбирать. Ставим, так сказать, перед дилеммой. Дилеммы у нас в ассортименте. Средство испытанное. Пытаемый может выбрать. Или заказать все оптом - но это уже признак особой душевной утончённости.

- А какие дилеммы? - пугаюсь.

- А любые, - успокаивает. - Семья или школа. Знание или сила. Наука или техника. Наука же или жизнь. Та женщина или эта. Или мужчина.

Муха заняла своё насиженное место на портрете.

Муху можно в принципе прогнать. Мысль, даже если она меньше мухи, не прогоняется. И что интересно: чем больнее, тем настырнее.

Я пропищал:

- Кто вам разрешил разрешать человеку выбирать?

- А кто вам разрешил всё время выбирать? И главное - до конца так и не сделать выбор?

Я вылетел в трубу. Или вышел в дверь - не помню.

Шёл куда глаза глядят - так долго, что они устали от ответственности.

Хотелось признаться. Явиться с повинной. Взять на себя. Донести на себя же. Выдать себя же с головой. Сложить голову. Посыпать её пеплом. Преклонить колени. Принять как должное.

Этого всего хотелось страстно и сразу.

Только бы не выбирать.

Несите вашу смолу. Готовьте розги. Точите когти и зубы. Попытка не пытка. Долго не выдержу - подпишу и отмучаюсь. Всего-то-навсего: стакан смолы да дюжина батогов - раскаюсь, забудусь. Хочется рабства - сладкого, вольного, добровольного.

Увы. Побывавший в пыточной лишён привилегии батога.

Он бредёт с опущенным вместо забрала носом и - выбирает. Он питается собственными сомнениями, которых уже не переваривает. Видит дорожные и электрические столбы в форме вопросительных знаков, дома - в форме многоточий.

Он не надеется когда-нибудь сделать выбор - и потому постоянно делает его. И потому не сделает никогда.

Ибо для делающего выбор - выбора нет.

И он это знает - иначе не делал бы. Иначе не соорудил бы себе вечную пыточную со всеми удобствами и видом на предметы выбора.

Для выбирающего - выбора нет.

Вот и всё.

Харьков, 1991 г. - Монреаль 2005 г.

Замечания направляйте, пожалуйста, автору: blekhman@hotmail.com