Леонета Рублевская "Карфью"

Для чтения требуются кое-какие знания English.

Впрочем, и не обязательно…

 

Американская жизнь, нас, иммигрантов, заставляет учить новые слова из ихнего языка каждый день. Можно, конечно, с книжкой сидеть и вызубривать каждое слово. Можно, конечно, со словарем спать, вставать и не выпускать его ни на минуту. Но это неинтересно. Удовольствие же получаешь всегда от того, когда САМ открываешь давно известные истины. Да и согласитесь, ведь чаще всего вот эти вакабуляри (оно и значит “новые слова”) вдалбливаются в голову прямо из жизни.

Сегодня четвертый день после окончания Hurricane ' a Вилма. Слово какое – харрекейн! Вам известно, что это такое? Или, может быть, просто не встречалось это английское слово – Hurricane? Ну, конечно, вы не живете в тропиках… А мы тут, в Майами и вокруг, просто привыкли к нему, как к своему.

- Как харрекейн? - спрашивают.

- Да ничего, пережили!

Так и получается: живем с этим словом, и все тут.

Хотя, если все же открыть словарь и посмотреть, что же это слово означает по-русски, то это ... ”ураган, тропический циклон”. Так что мы просто окружены харрекейнами. Их, этих циклонов, у нас в этом году – а на календаре 2005-ый – было великое множество: больше 20. Вы представляете?! И все с именами прекрасными. Впрочем, запомнились Катерина, Рита и Вилма. Девчонки эти оказались дерзкими! А особенно последняя, о которой и пойдет речь. Постараюсь все по порядку.

Итак, двадцатые числа октября.

Только улеглись волнения по Катерине и Рите, которые наделали много беды в соседних штатах, как мы узнали, что прямо на нас, накрывая не Майами, не, скажем, соседний город Форт Лодердейл, а всю Флориду, движется один из самых огромных за историю здешних харрекейнов - Вилма.

”Приготовьтесь!”- советуют по телевизору. А это значит, что нужно заправить бак машины бензином, купить фонарики, свечи, сухой паек и воду. Положить под руку все документы в целлофановых кульках и деньги. Иначе вы будете валнерабел... Так и сказали! Вот вам и новое слово!

Ну, конечно, все задрожали, забеспокоились. Про новое слово забыли, все про деньги думают. Ведь ситуация и так понятна, что там – vulnerable!

23 октября.

Все заправки многолюд... многомашинны. Но наливают сколько угодно – сколько помещается. 5 минут, и моя машина готова. Далее – вода, хлеб, и какие-то банки… Еду в гастроном, по-здешнему - Publix. Раз-два, багажник полон пластмассовых бутылок и консервных банок. Что еще? Что еще? Сказали, что ”ОНА” будет завтра утром, рано утром на той стороне Флориды, со стороны West Coast'a, а далее продвинется к нам. Это хорошо, что с той стороны. Хорошо для нас, которые на East'е, потому что ОНА разобьется о тот берег, а к нам придет уже потерявшая силу. Так что беспокоиться нечего. Но на работе сказали: сидите дома или езжайте куда подальше. Так и сказали. Но не сказали только, куда. Куда же? Из Кей Веста, что на краю Флориды, все едут к нам. На дорогах уже пробки. Куда же? Куда же? Домой бы доехать!

- Туда не езжайте, - показывают регулировщики, - езжайте туда.

- А мне туда не надо, я там живу!

Жест регулировщика, напоминающий наш на пол-локтя, очень понятный. Это он на каком?

- Понятно, сер! Переводчик не нужен!

Еду прямо, проезжая свой поворот. Не беда, через блок сделаю U-turn. Ну, это слово понятно и без перевода… Быстрей домой, в койку и – спать. В этом случае харрекейн просто находка!

Сосед по дому подсаживается в лифт с наполненными кульками из Publix'а и коробкой бутылок с пивом.

- Будет чем заниматься во время харрекейна! – подмигивает мне.

Судорожно вспоминаю: есть ли у меня дома пиво или... погибла... Слава Богу, есть.

Нажимаю кнопку своего этажа – 16. Загораются по очереди цифры: 3... 5...10... 12... 14... и мой. Кстати, так оно и считает: 12, а потом 14. Тринадцатого этажа нет, его пропустили сразу, как строили. Дом 17-этажный, вернее, 16-этажный, потому что тринадцатого этажа ведь нет… Хотя есть первый, то есть он не первый, а lobby… Совсем запуталась... Ну, это неважно, важно то, что живу я на 16-том, откуда будет видно все и далеко-далеко! Целое приключение!

23 октября, 5 часов дня.

В постель рано, нужно побеспокоиться о нашей… нашем... protection. Что это значит? Включаю телевизор, снимаю телефонную трубку:

- Ирина, что вы делаете? Как-то подготовились к харрекейну?

- Да, начали водку пить. Заходите и вы.

- Спасибо, жду мужа с работы...

Правда, нужно было бы зайти. В прошлый харрекейн так хорошо спасались… Да ведь нужно protect себя. Стараюсь освободить какие-то проходы по квартире. Забыла сказать, что в квартире как раз ремонт. “Как раз” потому, что харрекейн может наделать много беспорядка, - он уже есть у нас. Беспокоится особо не следует. Так что в данном случае нужно только сделать дорожки, чтоб не цепляться во время ходьбы. Растаскиваю все по углам.

7 часов вечера.

Дверь opened, муж inside.

- Быстро идем убирать с балкона. – он с порога.

Ба! Я и забыла! Ведь на балконе полно нашего строительного материала. Вот бы кому на голову... На балкон... С балкона... На балкон... С балкона... Вспомнился родной Киев, тяжелые времена. Когда на балконе зимой картошка в мешках хранилась… Морозец на улице и... На балкон... С балкона... На балкон... С балкона... Вот вам и… U-turn! Хотя это flashback …

На соседних балконах – всякая мебель: canap e, side tables , chairs … Думаю, вам понятно, что при первых порывах ветра все это окажется на машинах, которые на parking'е стоят внизу. А моя не там!

10 часов.

Порывы ветра. Слабые, сильные. По телевизору нагнетают, мол, dangerous, данжерос… Сами знаем, что пора в койку. Вот так: зарыться под одеяла и забыть про все! Забыться, забыться...

24 октября, 5 часов утра.

Тьма. В спальне в разных углах четыре зеленых неоновых глаза: огонек на телефоне возле меня, огонек на телефоне возле мужа, огонек на CRV и еще - на DVD player' e ...

За окном – музыка. Скажем опера, скажем, по жанру - трагедия. Или, что ближе, – из scary movie . Этакий вой вокруг. Порыв – вой, опять стихло, пошло на низких тонах, снова дыхнуло и свистнуло где-то… У-у-у… Бах! Бах! Что-то упало с крыши. Тря-я-сь! Видимо, лампочка на паркинге внизу раскололась. И опять “у-у-у”… Быстрей под одеяло…

8 часов утра.

Что-то ка-ак бабахнет! Проснулись. Еще, еще полежим... Опять ка-ак бабахнет! И засвистит... И завоет... И вдруг в окно ка-ак ударило! Что это?! Вскочили. Это ветер. Вокруг серо. Видно только дом напротив, окутанный серым одеялом. Но ветер visible, потому что он несет в себе дождь. Вот дождь легко представить, ну, как дети рисуют дождь: полосочки от неба к земле. Так эти полосочки в данном случае - параллельно земле. И тут я поняла: если так будет продолжаться, то именно мы спасены. Ветер и дождь параллельно нашим окнам! То есть не бьет, а скользит. Вроде не страшно! Ба-ба-бах! No! Все же страшно!

То и дело где-то громыхает, трещит, стонет, бахкает, дребезжит… Одним словом, общий mess. Сон как рукой сняло.

- Надо что-то делать! – поднял голову с подушки и промолвил заспанный муж. В его голосе почувствовался легкий испуг.

Я радостно заорала:

- Chicken , chicken !

Конечно, он новичок в этом деле. Он всегда на работе во все харрекейны, а я одна дома. Он их и в лицо-то не видывал. Можно сказать, первый раз за многие годы жизни в этих диких тропиках...

- Ну, что будем делать? – мой вопрос к нему.

- Как-то окна протект нужно... – отвечает.

- Ну, давай дверь к окну поставим. Вон у нас сколько дверей по квартире, еще не installed …

Тащим к окну спальни двери. Двери не хотят стоять, скользят на пол. Их нужно чем-то подпереть. Чем?

- Можно портативной typing machine . Она тяжелая.

- Давай, мы ею все равно не пользуемся…

Тянем машинку. С нее, конечно, пользы, как с козла... Но эту дверь вроде держит, не падает же. К балконной двери в гостиной подтягиваем новую мебель. Ее вчера привезли, она еще в полиэтиленовых чехлах – не промокнет, если что. А что-что-что? Вот что: дверь балконная закрыта, но в какие-то невидимые щели просачивается с шипом ядовитой змеи колючий дождь. Быстрей тряпки и полотенца позапихивать во все места соединений балконной двери.

10 часов утра.

Тресь-тресь, бах-бах. Что там, внизу?

Прильнули к окну спальни. Ага, это багажник чьей-то машины тарахтит. Ветер сорвал замок и играет крышкой багажника: открыл, бахнул - закрыл. Уже прогнуто полотно во все стороны. Не повезло кому-то...

А ветер-то усиливается, - вынесло на середину огромное табло с дороги: ” County line ”. Это мы как раз живем на этом пересечении. Трудно представить, как это довольно тяжелое сооружение оказалось здесь: ведь улица-то - с другой стороны... Вывеску эту как легкую бумажку сперва закрутило в вихре, то подымая, то опуская, а потом протаранило по всем стоявшим здесь машинам: трясь-трясь… Это лобовые стекла, крылья, фонари, крыши застонали... Сплошной damage ...

- Смотри, смотри, машины двигаются! – заорала я мужу.

- Не может быть, они же тяжелые.

- А ведь двигаются. Видишь, вон та красная машина стояла параллельно другой, а теперь – по косой!

- И вправду… Ну, засада! Что делать будем?

Я предлагаю опять завалиться спать. Во сне оно как-то спокойней. Да и вправду – что делать? Может, вниз спуститься, там безопаснее. А ну его... В кровать!

11 часов утра.

Звонит телефон.

- Как вы?

Это друзья. Снова зовут водку пить. Они живут напротив. Можно было бы сбегать, но ведь такое внизу!.. Дверь, знаем, не открыть. Потому что если откроешь входную дверь, автоматически откроется дверь балконная. Пред-став-ля-ете???

Будем без водки. Им что, они со вчера, потому им этот харрекейн до…

- А если по бутылочке пива? – муж лихо вскрывает мое любимое пиво и опустошает бутылку.

12 часов дня.

Главное, хорошо взбить подушку и накрыться одеялом с головой. Это на тот случай, если окно разобьется, упадет поверх одеяла и не поранит нас. Ну-ка! Как темно вокруг, а ведь день. Серо... Темно-серо... Черно...

Спим. Вернее, кажется, что спим. Потому что одно ухо все равно на вахте. В доме все охает, крякает, вздыхает и воет. У-у-у, - вот так. Страшно! А в промежутках опять: трясь-бум-шмяк! И вдруг ка-ак бабахнет! Все совсем потемнело! Четверо зеленых неоновых глаза погасли враз! А-а, это электричество исчезло… А как же без TV , без телефона, без холодильника, без microwave, без… Как же, как же?

- Где наши свечи? – высунул нос из-под одеяла муж.

- Погоди, развиднеется, я найду.

Опять ка-ак ухнет где-то совсем рядом, как будто над головой. Вскочили враз.

Уже не ложимся. Тем более, есть работа. Перекладываем продукты из холодильника во freezer. Здесь еще холод, можно кое-какие продукты сберечь. Кофейку бы попить...

Прошлась по дорожкам в квартире туда-сюда. Чувствую: нервничаю.

- Слушай, - говорю мужу, - дом, кажется, шатается.

- Не выдумывай. Наш дом каменный, крепкий, это тебе не подвесной мост.

- Не мост, знаю, а шатается…

Вспомнился подвесной мост через Днепр, который соединял горку Первомайского парка с городскими пляжами. В выходные по этому мосту валило огромное количество людей, и мост страшно качало. Фонари болтались из стороны в сторону и позвякивали, а ноги заплетались... Потом фонари привязали, чтоб не так заметно было. А ведь ноги заплетались все равно. Да-да, все так и шли, как манекенщицы на подиуме. Вот это ощущение я вспомнила сейчас: точно-точно, дом шатается… Страш-но…

2 часа дня.

Опять: трясь-бум-шмяк! И опять вдруг ка-ак бабахнет! Опять совсем рядом. Спиной чувствую: в нашем доме. Что, выйти в h a ll, посмотреть? Нет-нет.

Сидим молча. Жуем какие-то продукты. Вернее, я жую, а муж доедает мороженое. ЦЕЛЫЙ пакет.

- Ты что, с ума сошел? Собираешься умять всю коробку?

- А что, мороженому пропадать? Шо-ко-лад-ному...

И вправду. Ладно, пусть ест. Не каждый день ему такая удача. Колбасу что ли доесть, только вчера в русском магазине купила. Пропадет же. Бог с ней...

Какие-то разговоры в коридоре. Правда, не слышно, что говорят, потому что вентиляционные люки гудят звонко. И за окном продолжается разная трескотня. Вижу, на сей раз, как навес для тени, что в бассейне, что с той стороны дома, таранит по двору. Огромный такой навес с металлическими тяжеленными ножищами. Как игрушку детскую… И по машинам, и по машинам... И лампы от фонарей катаются вокруг. А бассейн соседнего дома фонтанирует. Я такого еще никогда не видела: не разливается, а вверх бьет! А это в харрекейне маленькие tornado … У кого-то рядом, вижу, занавески развеваются… Значит, стекол уже нет...

- Отойди от окна! – кричит мне муж.

Я ухожу из спальни, подлетаю к балконным стеклам в гостиной, а они трясутся по-настоящему. Пытаюсь удержать обеими руками…

- Отойди от балкона! – уже орет муж.

- Как ты думаешь, где сейчас eye - ball ? – спрашиваю я его.

Он не отвечает. Еще бы: занят – мороженое шоколадное!

Ничего не знаем. Телевизор ведь не работает, телефон вырублен... Центр харрекейна, вспоминаем, должен пройти именно в это время. Быстрей бы все это закончилось.

Интересно, соседи дома напротив выпили всю водку?

3 часа дня.

Я опять у окна. Отчетливо вижу, что ветер стихает. Уже нет дождя. Уже все видно. И дом напротив, где водку пьют, и улицу. Повсюду валяются деревья. Прыгают то там, то тут какие-то ошметки. Весь двор покрыт осколками стекла. Вон как они играют. А, это уже солнышко выглянуло. Значит, все прошло! Вот и первые прохожие появились... Машина проехала... Слава Богу, ОНА, Вилма, кажется, прошла и, слава Богу, для нас ее проход закончился благополучно!

4 часа дня и дальше вечер.

Ну-ка, пошли по дому смотреть, где чего случилось.

На нашем этаже мокро. Это течет из соседней квартиры. Вода струится из-под двери. Что там произошло? Знаем, хозяин где-то в NY. Вернется, будет surprise для него... Дверь торцевой квартиры распахнулась, и появился сосед. Он – мексиканец, живет здесь несколько месяцев в году. Похоже, он встретился с харрекейном, как и мой муж, впервые: глаза выпученные, весь красный, зовет нас -

- Та-ва-рищ! Та-ва-рищ!

Он знает несколько русских слов, это – одно из них. Остальное на English:

- Help! Help me!

Мы заворачиваем в его квартиру. Там – полный mess. Ну, конечно: выбито стекло, а под ним все тоже разбито - этажерка, зеркало, вазоны, журнальный столик, на котором были, кажется, коллекционные статуэтки… Стекло вокруг, вода, - одним словом, действительно, полный месс. Жена мексиканца растеряна, как говорится, не знает, за что хвататься: то метлу возьмет, то полотенца.

Мы тащим картон из своей квартиры, вырезаем из него огромный квадрат и залепливаем дырку тейпом. Этот t ape у мексиканца старый, кладем несколько слоев. Наконец, закончили.

Хозяева разливаются в благодарностях на языках, которые знают.

- Сколько за услугу? – говорит.

А мы, русские, гордые: нам денег никаких не надо!

- No problem ! – отвечаем.

Идем дальше. У нас связка ключей квартир русских семей, которые живут в доме только в сезон. Они, конечно, сейчас отсутствуют, и нам надо все их property проверить, - ведь обещали! Ну, вроде им повезло.

На десятом этаже какая-то розовая стекловата валяется по коридору. Откуда? Оказывается, в одной из квартир вынесло балконную дверь, а та, в свою очередь, выбила стенку, на которой входная дверь. Сквознячок!

- НУ, МЫ ТАКОГО ЕЩЕ НЕ ВИДЕЛИ! – заявляет муж.

Свет мрачно горит по коридорам, один лифт ездит туда-сюда, вверх-вниз. Соседи начали проведывать друг друга - надо же узнать кто цел, кто пострадал. Уже открылся счет квартир с выбитыми стеклами. Десять… Пятнадцать… Больше двадцати?.. А с выбитыми окнами? Дверями? Две... Четыре... Неужели больше?

Там, где бассейн, тоже trouble: нет фонарей, забор вывернут. Стекло повсюду. Воды в бассейне почти нет: вся выплеснулась. Разбиты стекла в доме на первом этаже под shatters'ами. А шатерсы эти из металла, да и стекла под ними толстенные… Как они могли разбиться?

Что любопытно, небо уже чисто голубое, я бы сказала: невинное. Солнце светит ярко и беззаботно. Ну, как будто ничего того, что только что, не было! Отличная пляжная погода! Правда, вокруг полно всякого безобразия. Вон на улице столбы провисли с проводами, вон какие-то матрацы, стулья, разбитые вазоны валяются... Это все с балконов попадало... Все машины покалечены…

Кстати, нужно проверить наши машины. На открытой части паркинга деревья лежат на машинах. У одних – на крышах, у других – на капотах. В общем, все погнуто. Хорошо, что мы переставили свою в крытый паркинг! Но посмотрите на эти машины, что под домом! Как будто сам дьявол ездил на всех разом по аду! Отмоем ли? Отмоем, конечно! Целы, и то хорошо!

Ладно, пошли домой звонить друзьям. Можно по с ell - phone 'у. Ведь основной телефон не работает.

Свет в коридорах тусклый. Все работает от generator'а. Его, сказали, хватит на 2 дня. А дальше должны восстановить электричество.

- Ну-ка, смотри на жизнь enjoyable , - наконец, улыбается мне муж.

Селл не работает. На маленьком зеленом экране надпись: ” out of service ”. Понятно: не работает, и все! Жаль! Впрочем, водку, наверное, допили...

Ан, нет. Дозвонилась-таки на секунду. Оказывается, рама отошла, и они всю ночь воду черпали. Жаль их. Не повезло. И, говорят, у друзей в Форт Лодердейле стену обрушило на одиннадцатом. S ofa стала вылетать, они, было, схватили ее, чтоб удержать, да бросили: уж больно ее несло. Упала в океан. А бумаги все разлетелись... И стулья... Жаль друзей тоже. Что делать – стихия!

Темнеет быстро. Нужно ходить по квартире, держась за стены.

- Где наши свечи? Где фонарик? – вопрошает муж.

Шарю по полкам, напрягаю память: ведь готовилась, ведь должна была помнить, где свечи, где спички и фонарик; ведь клала и говорила себе: ”кладу здесь, буду помнить!” Будто кто переложил. Ага, нашла что-то. Что-то в стаканчике с фитилем. Помню, осталось от прежних хозяев квартиры. Спички не зажигаются. Одна погасла сразу... Вторая... Третья... Зажгла. Фитиль загорелся, горит тускло-тускло. Еле горит. Но вроде со светом.

- Ну, и что будем делать? – опять спрашивает муж.

Без света как-то неуютно сидеть за столом.

- Пошли спать, - предлагаю.

- Вот видишь, если б зарядила батарею, смотрели бы кино по DVD-player'у…

- А ты где был? – мой вопрос к нему…

Жаль, что computer тоже не работает...

Открыли дверь, выглянули в коридор. Где-то в другом его крыле слышны голоса. Это соседи, Чарли и Сидней. Они что-то обсуждают. Здесь хоть какой, но свет, здесь можно и почитать. Чарли таки сидит с книжкой. А под стулом у него бутылка вина. Он его присмокивает из красивого бокала. Ни нам, ни Сиднею вина не наливает. Впрочем, Сидней пиво дудлит. Обменялись новостями харрекейна. У них все хорошо, а вот у кого-то наверху раму оконную вдуло в середину, все намочило, в общем – сплошной disaster ...

25 октября, 8 часов утра.

Утро яркое, майамское. Да, вот именно такое, как всегда. Пойти что ли на пляж? Ведь все равно никакого connection с миром. Что там происходит? ОНА все же ушла или еще где-то рядом? Бояться или уже нет? Все-таки хотя бы телефон нужно найти. Обычный телефон, что от телефона, а не от электричества.

Переворачиваю опять все полки, а в голове сплошной упрек: ну вот обещала себе все подготовить к харрекейну. Все – на одну полку сложить, чтоб не искать. Здесь, конечно, и простой телефонный аппарат должен быть. Именно здесь. Где же он, где же он? Нашла!!!

Связь восстановлена. Звонок.

- Быть на работе в 12 дня.

ЗАЧЕМ нашла телефон???

Надеваю uniform, прощаюсь с мужем. Мол, еду на службу. Дает наставления, ведь дороги сейчас опасные.

На улице уже есть пешеходы и машины. Появились велосипедисты. Как быстро жизнь восстанавливается!

Проехать не везде получается: упавшие электрические столбы, всякие предметы, нависшие провода, огромные лужи, как озера, вывернутые с корнем деревья. Объезды, объезды... О, сюрпрайз, подъемный кран лежит! Остановились. Кто-то говорит:

- Он не должен был падать…

Кто-то отвечает:

- А ведь упал…

По Дания бульвару проезд только в одну сторону. Вся другая сторона покрыта вывернутыми деревьями. Вся-вся – не проехать. Нужно будет не забыть: возвращаться другим маршрутом.

В аэропорт не пускают. Полиция строго спрашивает документ. Прикладываю свое ID к стеклу. Полицейский, как с картинки - в сияющих черных сапогах, белоснежной сорочке с разными побрякушками, с тяжелым ремнем, на котором чего только нет! - всматривается и говорит:

- Go ahead !

Странно видеть аэропорт пустым: ни человека здесь. Какие-то металлические предметы валяются повсюду, доски, пластмассовые куски, летают бумаги. Парусиновые колпаки, натянутые между терминалами, превратились в тряпки. Эти тряпки болтаются кое-где, раскачиваясь из стороны в сторону и позвякивают оставшимися металлическими креплениями. Дзинь-дон, дзинь-дон – чистый тебе “Солярис”! Впечатление, что нахожусь на чужой планете. На взлетных полях – пусто. Самолеты куда-то увели. Видимо, укрыли в ангарах. А вон там, где поле для маленьких частных самолетов, видно перевернутые самолетные тела. Лежат шассями вверх – беспомощные больные птицы.

Внутри в терминалах света нигде тоже нет, ни одно табло, конечно, не работает. На третьем терминале полкрыши снесло, в середине ковролит чавкает. Ага, здесь есть кое-кто. Это maint e n a nce workers. Они все прибирают: метут, выгребают, вычищают, сушат пылесосами пол.

Ладно, нужно отбыть положенное время. Te а m собрался: пришел кто мог. Немного нас, все обнимаются: выжили! Обмениваемся горькими новостями: у кого нет крыльца, у кого полкрыши снесло, у кого вода затопила bedroom … Но – выжили!

Работы было на пару часов. Уже еду домой.

Ни один светофор не работает. На перекрестках – правило 4- stop знака. Это, значит, по очереди: кто первый подъехал, тот и едет. Что приятно, все выполняют правило. Появились очереди на бензозаправках…

Дома все еще нет света.

Блеклый, сумрачный свет из окна. Вот-вот закончится этот ”дневной свет”. Надо же, забыла заехать в магазин и купить свечки. Кстати, магазины ведь не работают – света нет!

Стук в дверь. Это сосед сверху – Дима. Он недавно купил в нашем доме квартиру. Мы знаем всех русских, кто живет здесь. Немного семей. Их можно по пальцам пересчитать.

Дима принес свечку, бутылку водки и сел за кухонный столик. Свечку зажгли, стало светло, открыли банку маринованных помидоров, достали колбасу из фризера.

- Дима, чего грустный? Все ли в порядке?

Дима скромно улыбается и говорит:

- Окно выбило…

- Совсем? - спрашиваем, разливая.

- Имею open living room .

Ну, теперь все стало на место. Вчера я перегибалась через балконные перила соседской квартиры, чтобы удачнее сфотографировать чью-то зияющую дыру на пентхаузе.

- Так это твоя, Дима?

- Моя, - говорит.

Ну, мы весь оставшийся вечер пили горькую и жалели Диму. Решили дать доски, что у нас в углу для ремонта ванны. Пусть прикроет как-то дырку-то.

Я пошла спать, когда муж с Димой откупоривали мексиканскую водку, взятую с нашей полки.

- А она сладкая, - крикнули они мне на прощанье.

”Очень хорошо, - подумала. – Долго пить не будут”.

25 октября. 5 часов утра.

Опять собираюсь на работу. Света нет, воды нет… Вода-то есть, нет теплой воды. Ну, ничего, флоридская вода – терпимая для тела. Все же хорошо жить в тропиках!

На сей раз работы было на 4 часа. Уже в аэропорту появились разные грузовики, на них собирают весь мусор. Стоят служебные машины: чинят электричество, крыши терминалов, зашивают фанерой рамы.

На дорогах распиливают сломанные деревья и сразу же превращают многие стволы в тырсу. А в основном, складывают в большие кучи. Вдоль всех улиц кучи ветвей, разного хлама. Там, где провисли провода, стоят полицейские машины и отпугивают всех своими крутящимися яркими огнями на крышах: мол, объезжайте.

По улицам – огромные очереди из машин. Это на бензозаправки. Квартал, второй, третий… Все очередь. На работе рассказали, что отпускают только за cash. Один приехал без денег. Все сбросились кто сколько мог: ведь выстоял 4 часа!

А на другой заправке застрелили человека: без очереди лез… Хорошо, что я успела заправиться до харрекейна.

Еду и рассматриваю по дороге: где чего произошло. С пабликса смело всю обшивку. Кстати, нужно заглянуть в него. Смотрите-ка – открыт. Возле касс стоят прожекторные лампы и освещают сколько могут. В глубине рядов бродят покупатели с фонариками. Полки полупустые. Но есть вода, консервы, батарейки. Нету всего, что портится. Просто загорожены отделы deli. Купила воду, чипсы, варенье и виноград. Виноград свежий и вкусный. Хорошая добыча! Опять вспомнила, как в Киеве рыскала по магазинам, чтобы найти что-нибудь, и как радовалась, ухватив где-то сыр, а где-то хлеб... Ведь были такие годы.

Дома муж спит. Ему в ночную. У него ответственная смена. Он работает в госпитале, а там работу не отменяют, как у всех других. Пусть спит.

За окном – солнце! На пляж бы! Почему бы и нет???

Тихонечко закрываю дверь и... бегом-бегом! Солнце! Океан лежит неподвижно, только тихонечко дышит. Подстилку – шух! И на нее!

Пытаюсь закрыть глаза, раствориться в приятной неге. Beautiful !..

- Римма, я же тебе говорила уехать, а ты – пляж, океан…

- Софочка, кто же знал, кто же знал, кто же знал…

Это мимо меня идут русские. Открываю глаза. Нет, не мимо меня, они еще далеко. Это они очень громко разговаривают. Большие, крупные, широкие женщины. Одинаково непропорциональные. У одной шире вверху, чем внизу, а у другой – еще шире… и там, и там... Мужчины короткие и разухабистые. На одном плавки длинные-длинные, а на другом совсем маленькие. Как будто забрал у сына и натянул на себя. Зато на нем много золота. На руках, шее и на ногах. Все толстое и сияющее. Цепи, чувствуется, очень тяжелые. Такое впечатление, что ночью его приковывают, а днем отковывают – чтоб чувствовал, будто свободен… Но он лихо так, еще издали, взглянул на меня, сплюнул, крякнул и сказал:

- Ну, бля, телку подцепить, что ли!

У меня чесался язык отпарировать ему подобным, но я только перевернулась на живот, чтоб не выдавать своего русского происхождения, потому что нью-йоркские русские – это что-то особое… Только начни.

Дамы теперь поравнялись со мной, и я услышала продолжение разговора:

- А он мне говорит: ”Не сцы, и все будет OK”… И ты так!

- Софочка, а как перевести “не сцы” на английский?

- Очень просто: don ' t worry …

- И все-е-е???

Я удивилась тоже. Какой этот английский примитивный: ну, просто-таки неэмоциональный язык, невыразительный!

Мужик тот цыкнул через золотой зуб (я его уже увидела крупным планом из-под локтя) и повторил:

- Ну, бля!

…Дома муж разговаривал по телефону.

- Роза, света нет, воды горячей нет, и в городе – карфью с 9 до 6. Как хотите, можете приезжать, можете сдать билет. – Муж показывал мне глазами, что ему пора собираться на работу: мол, продолжи разговор.

- Боже мой, что еще? Какое карфу??? Что это такое? – восклицала в трубке Роза.

Розу я слышала из трубки на расстоянии, она говорила тоже очень громко, ну, очень громко.

Я взяла трубку. Я сама не знала, что такое “карфью”, поэтому увела разговор в другую тему:

- Роза, в магазинах ничего нет!

- Но мне нужно молоко и хлеб! У меня внучка с собой! – соседка по этажу настоятельно требовала у меня свои права.

Роза приезжает из Нью-Йорка несколько раз в году оздоравливать внуков. Она, кажется, разговаривая со мной, представляла себя в каких-то социальных заведениях, куда, как правило, обращаются многие русские и где оказывают помощь беженцам-иммигрантам.

Я ничего не могла обещать Розе, попросила ее перезвонить завтра и узнать ситуацию в городе.

Муж ушел, а я бросилась на поиски словаря со свечкой. “Карфью”, “карфью” – что это такое? – забыла у мужа спросить. Нашла! О, оказывается это даже все очень просто - комендантский час!

На улице стемнело. На улицу – не выходить: карфью!

Подушка взбита, одеяло на голове... Впрочем, похоже, стекло уже не упадет ниоткуда... Не помню, когда ложилась так рано. А-а, вчера! Ведь тоже не было света!

В верхней раме окна видно небо. Видно хорошо, потому что в доме напротив темно и ни один фонарь не горит. Везде-везде. Да, необычно темно, и хорошо видно звезды. Ясные-ясные. Протяну руку и достану. Даже не со своего, шестнадцатого. А с самого низа. Нет, все-таки на шестнадцатом интереснее. Обратно!

Я еду на лифте. Третий…седьмой... двенадцатый... тринадцатый... Колокольчик лифта. Остановка. Дверь распахивается. Дальше – темень. Выхожу. Иду наощупь. Чувствую: потолок все ниже и ниже. Потрогала стены – мокрые… Лизнула палец: шо-ко-лад! Черный, горький шоколад! А ну, где стена отвалилась? Кусочек бы найти. Не лизать же стену! А вдалеке что-то светится. Почти ползу – потолок очень низко уже. Может, обратно? Как-то страшно. Нет, все же интересно: что там вдали?

Что-то зелено-неонового цвета. Ближе, ближе. Не разберу – пульсирует, мигает…

Открываю глаза. А, это часы. Зеленый неоновый цвет пульсирует. Почему? Потому, что никто не выставил время... Время СТАЛО ВИДНО! Электричество в нашем доме появилось! Ну-ка, включить все: TV, телефон, холодильник, microwave, computer , toaster , VCR, DVD player , зарядить cell , camer 'у… Что еще? Что еще!

По телевизору ужасы показывают: уже идут репортажи с мест событий. А ведь места событий – рядом. Там крышу снесло, там дом полон воды, людей эвакуируют. А мысль, конечно, о себе: нам повезло, пронесло на сей раз!

Звонит телефон. Подружка из Чикаго:

- Ну, что у вас? Все закончилось?

- ДА, закончилось! Закончилось… И началось!

Началась опять нормальная жизнь: со светом, с горячей водой. Завтра очереди на заправке будут меньше. Жаль, правда, что билеты в театр пропали на завтра, зрелище отменили, ведь c u rfew...

- Приедут еще, - успокаивает меня муж. – И знаешь, карфью изменили: уже можно до 11 вечера…

Я включила компьютер и настрочила всю эту историю, чтоб осталось в памяти. Все же Вилма не каждый день приходит...

Да и друзья все звонят и спрашивают: “Как харрекейн?”

Вот все, кому интересно, и почитают.

Ну что, scary ?

Лео Ру

Майами, 2005

www.leo-ru.us

Фото автора