Елена Тихонова "Мэри Поппинс в тылу врага"

Елена Тихонова


Мэри Поппинс в тылу врага.



Эпизод номер пять.

"Былое и думы". В середине брутальных девяностых судьбоносные способности диетической птицы индейки занесли меня в приемную некоего бизнесмена. В помещении, кроме секретаря владельца данных апартаментов, нас, визитеров, тоскливо ожидавших появления этого запаздывающего бизнесмена, было двое. Я переглядывалась с секретаршей, и чувствовали мы одно и тоже: лучше бы этот второй посетитель был бы не здесь. Было б намного уютнее, если бы он был где- нибудь в другом месте, подальше отсюда. Вид этого гражданина был классически пугающим: рост, очевидно, зашкаливал за два метра, поломанные нос и уши, низкий лоб и огромные мозолистые кулаки. Под темно-малиновым пиджаком бугрились мышцы. Гражданин маялся ожиданием и строго следил за нами. Казалось, что, если он какой-либо наш взгляд или жест расценит как насмешку или просто как непочтительность к его выдающемуся облику, последствия наступят незамедлительно. Вероятнее всего, тяжкие. И, разумеется, телесные. И никакая охрана не поможет. Конечно, это преувеличение, но фактом было то, что от гражданина исходила какая-то угрожающая волна. Мы вжимались в свои кресла, инстинктивно стараясь не делать лишних движений. Время тянулось очень медленно.

Утомившись от поведения собственного тела, которое независимо от меня, все силы бросило на минимизацию мимики и жестов, я достала папку с документами, чтобы еще раз все проверить и так далее… В приемной раздался грохот. Увесистый стул, достойный быть украшением гостиной Собакевича, перевернулся несколько раз, как пляжный стульчик под ударом штормового ветра. Ничего страшного не случилось. Этот гражданин просто встал. Робкие надежды на то, что ему надоело ждать, и он уходит, развеялись, как дым. Квазимодо направлялся прямехонько ко мне. В осуждающем взгляде секретарши отчетливо читалась: " Ну, какого тебе понадобилось шевелиться? Сидела б тихо… А сейчас что-то будет…"

-Отправить надо. Ты глянь. Все ли понятно написано? Писать-то я не мастак, - сказал этот огромный Квазимодо, протягивая мне коряво исписанный листок бумаги.

Я стала читать. Это было личное письмо. Очень короткое и пронзительное по глубине чувств.

"…Дорогая моя. Если тебя обидит кто. Если у тебя заболит что. Если тебе просто будет невесело или не по себе. Дай мне знать. Я прилечу к тебе сразу. Я договорился с учительницей. Только сразу позвони мне. Твой любящий папа"…"

В письме были ошибки, но на "понимабельность" они не влияли. Грамматику меня проверять не просили.

- Все понятно, - сказала я, возвращая письмо автору.

- А ты, коза, - сказал Квазимодо, обращаясь к секретарше - давай - ка, шустренько факсик отправь. Вон там номер написан… Умеешь? Давай отправляй.

Уж не знаю, что Квазимодо прочел на моем лице, но следующая его фраза была обращена ко мне уже с угрожающими интонациями:

-А тебе, что, смешно?

Сердце ухнуло куда-то вниз, но, слава Богу, врать мне было не надо. И я ответила чистую правду:
- Нет, не смешно. Просто, когда видишь, что такая любовь существует, то жить светлее становится. А сколько дочке?

- Это верно, - неожиданно мирно согласился Квазимодо. - Я сам от себя такого не ожидал. Десять ей. За границей она учится. В хорошую школу устроил. Самую дорогую. Самую лучшую. Думал раньше - если баба, то есть женщина, тебе нужна, то и о ребенке заботиться надо. Типа, довесок к бабе. А оно эк вон обернулось. Когда что о дочке, для меня ничего другого нет. Ни работы, ни баб, ни денег. Все отдам. Если что - порву любого. Ты ж видишь, небось, я могу это. И все видят. Если что - всех порву. А уж если совсем что… то возьму "калаша", магазинов, сколько найду - выйду на площадь - всех покрошу. А потом в себя. Без нее мне никак. Без нее мне вилы. И мне все равно где. В Москве, Орле или ихней Женеве. Ох, зря я это сказал…Да ты здесь сидишь. Значит ,своя получаешься. Чужие здесь не сидят, - он жутко усмехнулся собственной шутке. - Чужие здесь на ходят. Долго не ходят. Ох, тоскливо мне без нее… Я часто к ней летаю, но все одно тоскливо… Один раз - не поверишь - сон мне приснился. Нехороший. Так я с утра, прямиком в кассу, в ЦМТ, там ихний Свисэйр билеты продает. А лопатник- то дома оставил. Ну, забыл, короче. Так там девки мне без денег и без карточек билет дали. Говорят - постоянный клиент, приедете,отдадите. А что ждать-то? Я позвонил , пацанов туда отправил. Все сделали, как положено. Деньги привезли, ну там - цветы - конфеты - шампусик . В благодарность за понимание. Хорошо, сон ерундой оказался. Все в порядке с ней было… Зато повидал… А у тебя дети есть? Должны быть. Вон, кольцо на руке.

- Да, есть. Тоже дочка.

- Ну так, значит, понимать должна. Мать… Только вот ба… женщины, я хочу сказать, даже если свои дети есть, понять этого не могут. Не могут они понять, что это такое, когда мужик, отец своего ребенка… Моя вот тоже понять не может. Говорит, чего мотаешься каждую неделю. Только глаза мозолишь своей рожей. Учительниц пугаешь. Дочку смущаешь… А я не могу. Прилечу сюда, пройдет дня два -три… Тянет. Тянет.
Ты, вот не поверишь - а мне все равно, какая она…-

- ??????!-

- Мне все равно, какая она - хорошая там, плохая для них… Как учится… Главное, что она есть у меня… Для меня она всегда…


Это было как удар. Озарение. Гештальт. Только сейчас этот Квазимодо произнес то, о чем я напряженно долго думала. Многословно и бесполезно, привлекая на помощь мнения великих и прочих гуманитариев. Все было правильно. Правильно, но мимо. Не точно. Не так. Не так, как я понимала и чувствовала. И вот сейчас, в этой дурацкой приемной этот малограмотный монструозный тип, от которого за версту несло криминалом, в пяти словах сформулировал мне квинтэссенцию смысла родительской любви. МНЕ ВСЕ РАВНО, КАКАЯ ОНА.

Конечно! Конечно же, да! Должен же родитель - мать или отец отличаться чем-то от многочисленных социальных институтов, организующих жизнь человека, практически с рождения. Сколько слез проливается из-за того, что папа с мамой вдруг становятся не папой с мамой, а второй воспитательницей детского сада, частью школьного педсовета, деканата, представителями гражданского или уголовного кодексов. Идентифицируясь с контролирующими, воспитующими, организующими системами, родитель начинает оценивать своего ребенка, как продукт. Успешный или неуспешный. Престижный или непрестижный. Это же неправильно. Ребенок, как предмет престижного потребления.
Ребенок, как модный товар. Как марка автомобиля или часов. Ребенок, как пища собственной гордыни, или что еще хуже - нереализованных амбиций.

Современные бизнес-родители организуют воспитание детей, как бизнес- процесс. Принимаются бизнес-решения: образование, здоровье, спорт, отдых. Бизнес- ребенок обязан обеспечить свои товарные качества в соответствии с вложенными средствами. Бизнес-ребенок должен повышать рыночную капитализацию своих родителей, как сильный товарный знак или безупречная кредитная история. И горе тому ребенку, который не оправдает вложенных средств.

В семьях, чей материальный достаток не позволяет организовать воспитание, как бизнес- процесс, происходит то же самое, но этажом ниже. "Не горбись! Куда столько сладкого? В "модели" тебя не возьмут", - дрессируют девочек. "Качай мускулы! Коль Бог ума нЕ дал, может, хоть жену богатую возьмешь!" - покрикивают на мальчиков.
В России, где в русском целомудренном языке даже не имеется цивилизованных слов, для обозначения половых органов, юношеский порог естественной стыдливости исчез, как призрак прошлого. Родители гордятся тем, что их дети - студенты обоих полов подрабатывают в стриптизе. " Ты представляешь, он там столько полезных знакомств завел",- одобрительно говорит мне соседка, владелица нескольких магазинов модной одежды,- адвокатессы, врачихи, даже из гордумы одна… А что, сейчас все так поступают, у кого, конечно, данные есть… Я теперь только через него вопросы и решаю…"

Мы тысячи раз спрашиваем у детей об отметках и достижениях и никогда о том, счастливы ли они. А потом ужасаемся тому, что наряду с прочими архаизмами, наши ребенки почему-то отвергают и заповедь о почитании родителей. И удивляемся: откуда, мол, такое? Я в их возрасте…"
И осекаемся, вспоминая правду.
Что ж тут удивительного: ребенок-товар имеет товарные жизненные ценности. Родители почитаются до тех пор, пока они сохраняют статус высоколиквидного актива. Почитание убывает по мере потери ликвидности.
И это есть мера ответственности родителей за свои воспитательные приоритеты.

МНЕ ВСЕ РАВНО, КАКАЯ ОНА, - сказал Квазимодо.

Так случилось, что короткая фраза, вставленная в контекст, хоть и фактурного, но случайного эпизода послужила для меня ключом к ответу на многие, очень личные вопросы относительно сути и базовых принципов родительской любви. И даже сейчас, по прошествии многих лет, этот эпизод мне кажется почти притчей. Но, наверное, это особенности личного восприятия.

Один раз, как мне показалось, кстати, я пересказала этот эпизод с Квазимодо Вовочкиной маме - Гале. Галя выслушала с неподдельным интересом. А потом неожиданно отреагировала: "Слушай, а ведь у таких супернакачанных мужиков с потенцией обычно проблемы…"

Чужая душа - потемки!


Эпизод номер шесть.

. Вовочка - юный натуралист. Эта одна из его методик взаимодействия с взрослым окружением. Этот естествоиспытатель брызгает кислотой, а потом внимательно смотрит, в каком направлении этот раздражитель будет действовать. Как взрослые будут дергаться, насколько громко шипеть и, главное, какой они будут выдавать объем репрессивных откликов. Как-то, по-своему, он переваривает увиденное и услышанное и приходит к каким-то выводам. Мне кажется, что чаще к истинным. Практические результаты этих экспериментов являются для юного натуралиста основанием для определения настоящих границ дозволенного. Именно так, опытным путем, и устанавливают подростки эти границы.
Мы, взрослые, зря надеемся на то, что наши монологи-нотации относительно того, что можно и что нельзя, что хорошо и что плохо, играют хоть какую-то роль. Никакой роли они не играют. Значение имеют два фактора: практические образцы поведения взрослого окружения и результаты естественно-научных экспериментов с ним.

"Обманывать нехорошо!" - утверждает взрослый. И буквально через минуту, забыв о собственных утверждениях, услышав телефонный звонок, говорит ребенку: "Возьми трубку. Если это тетя Валя, скажи, что меня нет дома. Я ей потом позвоню".
Дети - подсознательные сторонники непреложной истины: "… по делам познается". Нас, взрослых, они тоже познают по нашим делам, а не по нашим словам.

Моя работодательница Галя с течением времени расширяет сферу моей компетенции. Вот и сейчас в нее включился очередной вопрос. Вопрос в том, что Вовочка изъявил желание после школы поехать домой не один, а с тремя товарищами. Перспектива иметь дело с четырьмя подростками сразу, меня не то, чтобы пугает, но - напрягает, безусловно.

- Вот и решай сама, - говорит мне Галя по телефону. - Что там у вас с уроками?

- Галя, если исходить из оснований уроков и учебы, то твоему ребенку нельзя ничего и никогда, кроме сидения за учебниками. Здесь надо принимать, как говорится, комплексное решение…

- Вот ты его и принимай. Это комплексное…- ехидничает Галя.

Рядом стоит ее сын и не менее ехидно смотрит на меня в ожидании ответа. Провокатор юный. Он ждет от меня справедливого решения. И поэтому знает результат. Вовочка сейчас живет в обстановке репрессивных запретов и ограничений, установленных для него после истории со спиртом. И отказать во внешне невинной просьбе пригласить на "полчасика" к себе друзей - это несправедливо. Все же под контролем взрослых… Ну, что здесь "такого"? Да… Мне б хоть десятую долю его политиканских способностей. Очевидно, что Вовочка оказывается в выигрыше при любом ответе. Если разрешить - он повеселится с друзьями. Если я скажу "нет", то, без сомнения, он будет считать, что у него есть право на депрессию, сплин и саботаж уроков, что тоже неплохо для него.
Надо соглашаться…

Довольный одержанной "за явным преимуществом" победой, Вовочка по-хозяйски упаковывает троицу своих одноклассников на заднее сидение. Как всегда, Глазастик использует результаты победы в максимально полном объеме. Почти на грани допустимого в наших неписанных правилах. Все его барское поведение, жесты и реплики должны показать его одноклассникам, что я - его водитель. Он солидно усаживается рядом со мной и командует: "Поехали!"

Хе-хе. Я ведь потихоньку тоже кое-чему учусь у Вовочки. Я не буду дарить подростку эту возможность торжества. Я ее ему продам. Включаю музыку, переключаю звук на колонки сзади так, чтобы там не слышали разговора на переднем сидении, говорю: " Ты мне ЗА ЭТО дополнительное изложение напишешь!" " Договорились!" - отвечает Вовочка, моментально сориентировашись в ситуации.

Честное слово, семь из десяти известных мне людей, в это ситуации непременно уточнили бы: "За что?". Вовочке все ясно. Мне иногда кажется, что тонкая материя человеческих отношений со всеми ее ситуативными раскладами, весовыми категориями ее и прочей статусной динамикой для подростков намного материальней, конкретней и очевидней, чем учебный процесс, с его материальными учебниками, учителями и уроками.
Мы, взрослые, стараемся ПОНЯТЬ материю человеческих отношений. Современные дети же ее просто ВИДЯТ, так, как можно видеть предметы.
Хотя на самом деле все объяснимо прямо по Карлу Марксу. Ведь именно эта материя современным детям больше всего и "дана в ощущении". И в школе и дома. В этой материи - они профессионалы. А я жалкий дилетант и.

И - чую! Сейчас меня, жалкого, несчастного дилетанта , эта четверка начнет испытывать на прочность во всех направлениях. На своем любимом поле. А Вовочка будет судьей.
- Да - да, тетя Лена. Меня, один на один, Вы еще можете переиграть. А вот попробуйте-ка переиграть мой штаб, - крупными буквами написано на лице у Вовочки…

Похоже, меня ждет очередное испытание на профпригодность. Кто начнет?
Начинает Гиббон.

- Как медленно мы едем, - говорит он, ни к кому не обращаясь, - А вот мой дядя - папин брат- вчера здесь ехал со скоростью 120.

- А ты где был? - спрашиваю

- Как где?! В машине, разумеется!

- А кто еще был в машине?

- Ну, сам дядя, конечно, я, Тютька, ну…это… моя сестра Танька и папа.

Шутки-шутками, а ведь мне надо все раунды выигрывать. Как бы то ни было, мне эту четверку надо продержать в руках, по оптимистичному моему прогнозу, часа два. Если начну проигрывать, то до уроков с Глазастиком мы сегодня не доберемся. Низведут до статуса мебели и поставят в игнор-лист. Это я здесь в машине хозяйка, а дома Вовочка будет хозяином, они гостями, а я - типа няня и шофер. Здесь и сейчас надо определяться, "кто здесь царь". А для этого надо все выигрывать. Четверо против одной? Церемониться не буду! Долой пределы необходимой обороны!

- Твой дядя - дурачок? Как же ему права выдали? - с сожалением интересуюсь я.

- Почему Вы так говорите…?!

- Потому, что только дурачок может, посадив в машину двоих детей, причем не своих, мчаться по этому участку Мичуринского со скоростью 120. В любое время суток.

- Мой дядя - стритрейсер! Он очень хорошо водит машину…

- Детка, запомни раз и навсегда! Гонки и водительское мастерство, особенно в условиях мегаполиса, - абсолютно разные вещи! Стритрейсер должен очень быстро проехать 400 метров. А водитель должен приехать в желаемое место с целыми пассажирами, на целом автомобиле и, по возможности, вовремя. Задачки разные. И ответственность. Стритрейсер отвечает только за себя. Я вот сейчас посадила в машину четверых обормотов подросткового возраста. И, следовательно, пока вы у меня в машине, я отвечаю за целостность ваших бесценных для ваших родителей организмов. Изображать из себя "таксиста" в Москве, когда у тебя в машине чужие дети, это даже не дурь. Это преступление! И я не шучу. Вот, если б какая-нибудь баба посадила моего ребенка в машину и поехала здесь со скоростью120 и я б об этом узнала, то б собственноручно лишила б эту особу части волосяного покрова на голове. Что б неповадно дурить было с чужими детьми...

- А тетя Лена это может, - вдруг неожиданно сказал Вовочка.

Интересно, с чего это ребенок сделал такой вывод? Ну, да ладно. Похоже, Вовочка присудил мне победу. Или, по крайней мере, непоражение. Однако, к чему эта его реплика? Расслабляться нельзя.

Мальчишки принялись живо обмениваться описанием случаев, как кто из их знакомых ехал со скоростью 150… 180…200…, попутно обсуждая марки автомобилей. " Порш, Феррари, Мазератти…", - звучит в салоне автомобиля. Ставить оценки моему стилю вождения больше желающих нет.

Мы приехали. Вовочка чуть-чуть замешкался, и я удачно перехватила у него хозяйскую инициативу: стала командовать, куда повесить куртки, во что переобуться… Отправила всех мыть руки. Привлеченный шумом и гамом в холле, показался Лев. Хорошо, что он дома. Может пригодиться. Лев сочувственно меня поприветствовал, подмигнул и счел за благо скрыться, прихватив с собой телефон.

- Глазастый, твои гости очень голодные? Вы в школе обедали? Может, вы на кухню пойдете, перекусите там… Может, мне у мамы спросить, чем там их угостить?…

- Тетя Лена, да не надо этого. Кормить их еще! Так посидят.

Похоже, для Вовочки друзья - это тоже объект только потребления. Инвестиции, даже не из личных средств, в друзей не предусмотрены.

Порывшись в кухонных запасах, я принесла ребятам блюдо крекеров, банку джема, яблоки из Пусиного сада и пепси-колу. Вовочка не доволен моим самоуправством. Надо будет не забыть позже обсудить это с ребенком. Растолковать ему, что если он кого-то приглашает в дом, то это обстоятельство накладывает на него кое-какие обязательства… Хотя, может, это уже и неочевидно в этих новых молодежных средах…

А я знаю одно: неголодных подростков не бывает. Когда моя дочка училась в девятом классе, ее день рождения совпал с каким-то моим авралом на работе. Для ее пятерых гостей - трех девочек и двух мальчиков я заготовила обильное, с моей точки зрения, но неразнообразное меню: жареного порося, полведра овощного салата и роскошный четырехкилограммовый торт. Через два часа после начала торжества дочка пришла ко мне и тревожно поинтересовалась, нет ли дома еще какой-нибудь еды. После этого позорного случая я путем несложных вычислений пришла к выводу, что неустойчивое чувство насыщения наступает у подростка после попадания в его желудок не менее двух килограммов еды, потребленной со скоростью один килограмм в час.


Мальчишки хрустят печеньем и смачно чавкают, поедая яблоки. Все не так страшно, как я подозревала. Нормальные человеческие дети. Самое время брать полностью власть в свои руки.

- Итак, джентльмены, раз вы мне тут все попались, мы не будем терять времени и сейчасначнем делать уроки. Какое домашнее задание на завтра вам представляется наиболее проблемным?

Опаньки! А вот это новость! Когда около школы Глазастый объявил, что хочет пригласить домой друзей, я не стала спрашивать у него о заданных уроках, чтобы не услышать о том, что задана сплошная ерунда или о том, что большую часть ему сделали девочки на переменах… А теперь выясняется, что завтра зачет по литературе по всей теме "Капитанская дочка". Натаваня опять дала список из двадцати вопросов. Мда-аа…Нездорово все получилось. Зная Вовочку, можно утверждать, что мне с ним на эту подготовку к зачету, потребуется не меньше трех часов… Ой, как неудачно все…
Но на этом неприятные новости не закончились. Выяснилось, что никто из четверых не удосужился записать эти двадцать вопросов.

Отправляю Глазастика к Леве за телефоном, а сама пытаюсь узнать у троих гостей, какие вопросы из продиктованных Натаваней отпечатались у них в памяти. Выясняю, что никакие не отпечатались. Судя по всему, эта четверка друзей колобродила весь учебный день и содержания занятий они просто не видели и не слышали. Учебная ситуация становится критической. С удовлетворением замечаю, что легкомысленное настроение начинает улетучиваться, мальчишки явно посерьезнели, проблем с литературой и Натаваней им, очевидно, не хочется.

Перехожу на командный тон и приказываю раздобыть быстро список вопросов. Ребята устраивают совещание на тему, кто, кому и в какой последовательности будет звонить. Совещание затягивается:
- Звони Олесе
- Сам звони!
- Она тебя любит!
- Не звизди! Она тебя любит!
- Может, китайцу позвонить?
- Он сейчас на тренировке.
- Тогда Машке…
- Я Машке звонить не буду.
- Я тоже…
- Давай Венику…
- Я Венику очки разбил, мне он ничего не скажет…
- А Серому?
- Серый сам не писал. Точно.
- Давай этой… жирной позвоним…-

- А ну, посерьезней и побыстрей!- рявкаю я. - Времени мало!

Пошипев и потолкавшись, ребята начинают звонить одноклассникам. Результат неутешительный. Списка вопросов нет. Записать ДВАДЦАТЬ вопросов оказалось слишком непосильным трудом даже для некоторых отличников и хорошистов. Но обзвонили еще не всех.

А тут еще Гиббон выдает очередную провокацию в мой адрес:
- А давайте этой тантристке позвоним?

Пропустить или отреагировать. Времени в обрез. Но я уже немножко знаю Гиббона и знаю, что, если не отреагировать, он будет только усиливать этот эпатажный натиск. Лучше, наверное, сейчас отреагировать.

- Слава, а ты мне так сообщаешь, что у вас в классе тантрический секс практикуется?

Вовочка доволен, Гиббон озадачен.

- Ну, я хочу сказать, что мы статью читали о тантре, а она ее на ксероксе размножила и в классе раздала…

- То есть, тантристкой вы называете девочку, которая размножила статью на ксероксе?

- Я хочу сказать, что на тантрический секс очень много времени надо. Часа четыре. А гулять тогда когда?!! - отчаянно восклицает Гиббон.

Здорово! Надо будет Гале потом рассказать…

Продолжаем обзвон одноклассников. Наконец, мне сообщают, что список есть у Машки, но она уже все сделала, выпила пива, сидит в ванне и абсолютно не интересуется тратить время, чтобы диктовать длиннючий список вопросов всяким чувакам…

- В общем, послала она нас, - горестно заключает самый серьезный мальчик из этой четверки - Евсей.

Я обостряю ситуацию. Говорю ребятам, что у них есть еще 20 минут на решение проблемы со списком. Если через 20 минут он не возникнет, то я звоню Натаване, рассыпаюсь в извинениях и прошу ЕЕ продиктовать этот злополучный список вопросов.
Попутно, естественно, объяснив, ПОЧЕМУ я ее так утруждаю…

- А что Вы нам сейчас посоветуете? Ну, что нам делать? - это Евсей

- Ребята, по-моему, у вас сейчас только одна возможность есть. Еще раз позвонить Маше и упросить ее все-таки продиктовать вам список. Другого пути не вижу.

За дело берется Валентин - длинноволосый мальчик богемного вида:

- Машка, ну ты это… может, продиктуешь все-таки… - Она трубку бросила.

- Джентльмены, у меня к вам вопросик имеется. Ко всем. Знаете ли вы, что значит ПРОСИТЬ? Что люди говорят, когда они не требуют, не спрашивают, а именно ПРОСЯТ? Вы разницу ощущаете?

- "Пожалуйста" надо было сказать ,- осеняет Вовочку.

А я, кажется, попала в точку. Эти бизнес - отпрыски ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не умеют просить. Никто их этому не учил. Да и не надо было.

Приходится объяснять мальчикам, что когда человек ПРОСИТ, целесообразно подчеркнуть модальность обращения словами " я прошу" или " мы просим". Что нелишне добавить пояснение о величайшем значении выполнения этой просьбы. Сообщить о своей искренней благодарности. В ряде случаев можно добавить комплименты.

- Понятно?- спрашиваю

- В общем, понятно. Но непонятно, что говорить-то, - следует ответ

- Говорить надо примерно так: "Маша, пожалуйста, не бросай трубку. Мы тебя очень просим… Спаси нас… Ты- самая лучшая и самая добрая… Пожалуйста, продиктуй список. Ты - наша единственная надежда…" Просят вот так .

- Я этого говорить не буду, - заявил Вовочка

К нему немедленно присоединились остальные.

- Хорошо. Значит, я звоню Натаване?-

Мальчишки стали переглядываться.

- Я, пожалуй, попробую, - неуверенно сказал Евсей

Евсей стал практически дословно воспроизводить мои советы. Судя по ходу разговора, Машина оборона стала давать слабину, начиная со второй реплики Евсея. Заметно повеселевшие ребята, бросились давать советы:
- Скажи ей, что она красавица.
- Скажи ей, что она солнышко и зайчик.
- Скажи ей, что мы ей конфетку дадим.

И через 30 минут заветный список, написанный корявым поспешным почерком, был у нас перед глазами.


Эпизод номер семь.

Бой с барсом.
- Тетя Лена, а если меня выгонят из лицея, то зачем же мы с вами мучаемся, "Мцыри" учим?
- Глазастик, формулируй точнее. "Мцыри" мы не учим, поскольку я его уже выучила, а ты еще не приступал. На сегодняшний день - ты учащийся. И твое дело - учить уроки. Поехали. Первую строку помнишь? Нет, "… сердито лапой рыть песок" - это не начало. Вспоминай. Сосредоточься. Глазастик, давай. У тебя получится. Не спорю, что последние дни у тебя были очень нервные и напряженные. Это все знают. Тем достойней будет выглядеть твое выполненное задание. Соберись. Начали. " Я ждал…" Как дальше?

- "… и вот в тени ночной врага почуял он, и вой…" Не помню…-
- Прочитай еще по книге. Не спеши. Читай по книге столько, сколько тебе надо. Вот, молодец. Да ты почти все выучил. Нет. Стоп. Ты две строчки пропустил. Читай опять по тексту. Вот же эти строчки. Ты не сюда смотришь!
"Надежный сук мой, как топор, широкий лоб его рассек". Вот продолжай.
Что барс сделал после этого? Да не сдачи дал, а " он застонал, как человек"… Что дальше? Нет. Давай сначала. Молодец. Почти хорошо. Ну, еще разок! Давай. Лермонтова несложно наизусть учить. Вовочка! Сосредоточься. Не спеши! Ты только что все это знал! Куда все делось?
Давай сначала! Что надоело? Что может надоесть, когда мы еще ничего не сделали? Это не называется "выучил". Наизусть ты этот отрывок не знаешь. Значит, не выучил. Перестань подвывать и скулить и давай сначала… Ладно, иди..

Глазастик выпрашивается в туалет. После посещения туалета все запомненное куда-то улетучилось. Опять начинаем сначала…

- Глазастик, Глазастик. Перестань капризничать. Я-то знаю, что память у тебя блестящая. Особенно на всякую похабщину, к сожалению. Стоп. Идея.
Как там у Лермонтова? Глазастик, а Глазастик, а ты не мог бы учить "бой с барсом", представляя себе, что это педерастическая порнуха?
-Это как?!!
- А вот так. Читай и учи:
"Ко мне он кинулся на грудь;
Но в горло я успел воткнуть
И там два раза провернуть
Мое оружье. Он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь, как пара змей,
Обнявшись крепче двух друзей,
Упали разом….."

Через 10 минут "бой с барсом" был выучен наизусть. И Глазастик с удовольствием занялся декламацией. " Бой с барсом" был прочитан : стоя на стуле, лежа ни диване, перед зеркалом, коту Сникерсу и плюшевой собаке. За знание текста я больше не беспокоилась.

Эпизод номер восемь.

Жду Вовочку около школы. Вовочка опаздывает. Впервые без предупреждения. На улице сумрачно, низкие облака, настроение сонное и апатичное, вылезать из машины не хочется. Однако я эти правила установила сама и должна их выполнять. Жду еще пять минут и отправляюсь на поиски. Глазастика нет и через пять минут. Бреду в сторону школы. Почти у главного входа слышу за собой топот. Вовочка! Слава Богу! Нарисовался!

- Тетя Лена, как же Вы медленно ходите! Я, чтобы побыстрей, через черный ход вышел, дошел до машины, увидел, что Вас нет и успел Вас здесь догнать! А Вы - только от машины идете. Чего, старость - не радость?- дружелюбно тарахтит Вовочка.

- Я тте поострю! Оно, конечно, может, и не радость, но с тобой я б местами не поменялась ни за какие коврижки. Все, что угодно, но только школьной жизни мне не надо. Так, что у кого радость, у кого - нет, это еще посмотреть требуется. И, кстати, о радости: тут кое-кто сейчас огребет за опоздание. В чем дело?

- А вот и не огребет! Нас Натаваня после уроков оставила. Надо было ответить на вопросы. Письменно причем. Никак предупредить не мог. И, между прочим, я для Вас старался. Один из первых ответы сдал. А Вы - не цените. Раньше меня только Илья ответы сдал. Но у него все просто. У него только мама и папа. А у меня - сложнее - из-за Левчика. А я быстро все написал!

-Глазастый! Пожалей меня. Сам говоришь, что старость - не радость. Прояви милосердие, изложи членораздельно! Что за вопросы то? При чем здесь Лева?

- Ну, вопросы про жизнь. Кто как живет, в каких условиях, кто члены семьи, где работают, как зарабатывают, как к детям, то есть к нам относятся, не обижают ли детей.

У меня в голове перестало что-либо монтироваться. Я повторяла про себя то, что сейчас прощебетал ребенок, в надежде, что я его неправильно поняла. Шансов не было. Глазастик редкостно ясно все объяснил. Покрутила головой, уже ожидая внезапного исчезновения огромного слова ROLEX с соседнего дома и появления вместо него СЛАВА КПСС. Все было на месте. И Вовочка тоже.

- Тетя Лена, что с Вами?

- Глазастый, а у тебя ничего не дрогнуло? Я хочу спросить, не кажется ли тебе, что, если у школы есть вопросы о том, как живет твоя мама, то эти вопросы приличнее задать маме? И что тебе непорядочно отвечать на вопросы о жизни своей матери?

- Но ведь Наталья Ивановна попросила!

- Ага. Анекдот знаешь? "Девочка, как ты стала проституткой? - Как, как…попросили!"
Вон мама тебя тоже много о чем просит. И на многие ее просьбы тебе начхать. А тут - ишь, какой исполнительный! Прям - юный пионер! Донос готов написать? Всегда готов!

- Да, почему - донос?! Это просто для милиции надо. Для детской комнаты. Вы ведь сами знаете, что некоторых детей здорово бьют дома. Чтобы их защитить. А я все хорошо написал, - в голосе ребенка звучали отчаяние и обида.

Увы! Самообладание я потеряла полностью и уже кричала на Вовочку:

- Ты соображаешь, что ты несешь, а? Ну, нафига милиции размер доходов твоей матери?Для рэкета? Послушный ты наш! Мачо наш известный! Как перед бабками - тетками выпендриваться - он первый по крутизне. А здесь что?! "Попросили!" - слово "попросили" я произнесла противным писклявым голосом. - И он готов все рассказывать и все показывать…И это о семье, о доме! Безопасность и конфиденциальность которых ты обязан защищать.

- Ну, так все писали! А о деньгах я написал "не знаю". Я ведь, действительно, не знаю. Знаю только, что на жизнь хватает. А что мне надо было делать?

- Что? Немедленно позвонить матери. И сказать Натаване, что мама лучше тебя ответит на вопросы, и трубку Натаване передать. Мобильник есть у тебя. И его тебе не менты и не Натаваня купили! А мать, которую ты с такой легкостью сдал, ну может, и не сдал, но проявил к этому высочайшую готовность. В смысле, как попросят, так сразу! Ну, Глазастый, ты и тип!

Черт! Мне надо срочно заткнуться и перестать орать. А то еще чуть-чуть и начну верещать: "Я в твоем возрасте…" Ребенок здесь виноват меньше всех. Его восьмой год учат слушаться учителей.
Но странно, что никто из его многочисленных воспитательниц в семье - таких образованных, гордых, демократичных и современных - не объяснил ребенку расклад важных жизненных ценностей.

И школа-то, школа! Лицей высокооплачиваемый! Каков! Если что-то там надо, ведь могли раздать список вопросов. Например, заполните дома, завтра принесете… Нет, втихаря, без предупреждения оставили детей после уроков: "Отвечайте! Кто ответит, тот может идти домой".

- Глазастый, извини меня. Я на тебя не очень справедливо накричала. Я даже не уверена, мой ли это вопрос. Извини, пожалуйста.

- Ладно. Проехали,- великодушно согласился принять извинения Вовочка.

- Давай теперь в деловом режиме. Я все равно считаю, что об этом надо рассказать маме. Не беспокойся, она не будет к тебе в претензии. Хотя, по-моему, она была б очень рада, если б ты отказался отвечать. Считай, что это чисто взрослая ситуация. Мама здесь может быть в претензии к школе. Или ко мне. Давай реши, кто ей будет звонить - ты или я.

- Звоните Вы, - сказал Вовочка минутой позже, после того, как его ситуационный компьютер выдал какой-то, неизвестный мне, результат .

- Галя, я только что наорала на твоего ребенка. Дело вот в чем…

Галя не разделяет моего пафоса, но, тем не менее, неприятно удивлена этой всей ситуацией:

- Странно. Ведь на самом деле учителя все обо всех знают. Для чего им это понадобилось? Я позвоню Натаване, узнаю, для кого это надо было.

Нас с Галей, судя по ее выводам, беспокоили в этой ситуации разные вещи. Галю больше всего интересовало, кому предназначены эти письменные ответы и само содержание вопросов; мне же казалось это неважным, а самым важным и тревожным я считала готовность ребенка отвечать на вопросы о частных сторонах жизни семьи.

- Галь, а с Вовой кто-нибудь проводил пропедевтические беседы о том, что частная жизнь семьи - это запретная тема для бесед с посторонними? Ну, что-то в этом духе…В конце концов, по нашим временам, это даже небезопасно по части криминала.

- Конечно, проводил. Я проводила. Я все время ему об этом говорю, - не очень уверенно сказала Галя.

Гале так и не удалось выяснить суть произошедшего. Натаваня изворачивалась и несла ахинею не хуже Вовочки. В миг забыла законы русского языка, который преподавала. Все подлежащие заменила местоимениями "он" и "они", сделав текст непонятным для несведущего человека. В одном абзаце она умудрилась сослаться и на требование завуча, и на детскую комнату милиции, и на районное школьное начальство. Единственное, в чем Галя была уверена после разговора с учительницей, это в том, что инициатива исходила не от Натавани.

- Что произошло, то уже произошло. Ничего не поделаешь, - мудро заметила Галя.

Я собой недовольна жутко. Ошибку сделала грубейшую. Категорически нельзя так бесцеремонно вмешиваться в область "что такое хорошо и что такое плохо" в моей, так сказать, работе.
Это только кажется, что все родители примерно одинаково понимают, что есть благо для детей, что есть вред, что прилично, а что нет и так далее. У меня есть подозрение, что нынешним тинэйджерам в семье даже не сообщают о каких-то фундаментальных социальных табу, например, о том, что "брать чужую вещь без спроса нельзя". Мне неоднократно приходилось наблюдать такую картинку. Вовочка цапает из рук одноклассника мобильный телефон, начинает нажимать клавиши, что-то там смотреть и выяснять. Возмущенный одноклассник вращает глазами, что-то сбивчиво говорит и, очевидно, не в состоянии указать на ту социальную норму, которую при этом нарушает Вовочка. Инстинктивно понимает, что происходящее - неправильно, но выразить словами свою претензию он просто не может. Видно, что они оба либо не информированы, что такая норма есть, либо эта норма хранится на таких далеких задворках сознания, что вытащить ее оттуда без серьезного напряжения невозможно. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы отучить Вовочку без разрешения переключать музыкальные каналы у меня в машине, брать диски, и т.д.
Ребенок был удивлен безмерно, когда я впервые изложила ему эти ограничения. Но, как я была рада, когда с третьей или четвертой попытки удалось услышать от пришедшего ко мне домой Вовочки, заветное "можно?". "Можно я диски посмотрю?" " А можно я этот фильм возьму посмотреть?" Надо заметить, что при первом визите ребенок просто покидал понравившиеся ему диски к себе в рюкзак очень естественно, не переставая при этом о чем-то рассказывать. Так что внутрисемейные системы воспитания являются еще большими " потемками", чем чужая душа.

Вечером поздно мне звонит Галя.

- Лен, послушай, у нас плохие новости. Вовка спит, а дело вот в чем. Он сегодня весь вечер сидел на телефоне. Он звонил, ему звонили. Говорил шепотом, прятался. Но кое-что мне удалось подслушать. Я к нему подлаживалась, ублажала его, хвалила и под конец мне удалось выяснить, он мне по секрету сказал, что у них на завтра на утро драка назначена. Ну, назначена, конечно, встреча, но чтобы подраться. С девятиклассниками. Похоже, что Вова опять в центре событий и опять из-за какой-то девочки. Назначено перед уроками за гаражами около школы.

- Только этого нам и не хватало! Галь, вот что. Я туда утром поеду. Не волнуйся, Вовка меня не узнает. Надену темный парик, другие очки, старую куртку. И если, ситуация выйдет за рамки - вмешаюсь. Найду как.

- Ехать не надо. Я тебя хотела попросить завтра после школы, когда ты его встречать будешь, повнимательнее быть - как что… Может, даже у дверей школы его встретить.

- Галь, погоди! Почему ты не хочешь, чтобы я утром там была? Не сомневайся, я сделаю все, как надо.

- Да не надо утром! Я Натаване позвонила. Они вместе с завучем туда подойдут! Ты после уроков посмотри.

- Галя, а ты уверена? Я хочу сказать, что если пацаны поймут, откуда утечка информации произошла, то у Вовки могут быть проблемы уже второго порядка.

- А как они поймут? Особых умников там нет.

- А Натаваня не сдаст тебя случайно?

- Да, нет. Она вполне вменяемая женщина.

- Но Вовка- то сам поймет, в чем дело! Тебя это не смущает?

- А чего тут смущаться - то? Нам что, ребенок в синяках нужен?

- Да нет, не нужен. Особенно мне. Ребенок в синяках будет чувствовать себя героем, я его потом неделю за учебники не усажу.

- Вот-вот. И я о том же! Ладно, поздно уже. Ты там посмотри завтра после уроков.


Смотрю растерянно на телефон. Я определенно охреневаю от этих современных реалий семьи и школы. Днем сын выступает в качестве информатора относительно матери, а вечером мать становится информатором относительно сына. И оба - по уважительным причинам. А я, как полная дура, пристаю к обоим на предмет, не смущает ли их это. Самой смущаться надо!


На следующий день приезжаю к школе пораньше. У "черного" входа лениво разгружается грузовичок с надписью "Продукты". Очень хорошо. Значит, контролировать надо только главный вход. Удачно совмещаю место парковки с наблюдательным пунктом. До конца последнего урока осталось десять минут. Вовочка появляется через двенадцать. Он идет один, медленно, загребая ногами, еще медленнее, чем я вчера брела к школе. Никаких видимых признаков физического беспорядка в его облике нет. Одежда, прическа - все в норме.

- Мама - падла, - говорит Вовочка вместо приветствия. - Со мной никто разговаривать не хочет. Бойкот объявили.

-Глазастый, снова повторяю тебе: мужчина не должен так говорить о своей матери. Ни при каких обстоятельствах. И никогда.

Домой мы ехали молча.

(конец первой части)