Елена Тихонова "Мэри Поппинс в тылу врага"

Эпизод номер ноль. Предваряющий.

От тюрьмы… от сумы… Не знаю, не знаю… Но единственная вещь, от которой я действительно зарекалась в своей жизни. - это любая работа, связанная с практической педагогикой и вообще со всеми школьными делами. И надо ж было случайности, которая, как известно, служит по совместительству непознанной необходимостью, молнией
ударить именно в этот зарок и выжечь его дотла.
- Слушай, ты сейчас очень занята?- вдруг спросил сосед ленивым августовским деньком, неожиданно прерывая наш не менее ленивый обмен негативными мнениями о качестве бензина, - тут одной хорошей женщине помочь надо. Сын у нее школьник…-
- Сын- школьник? Значит, беда у хорошей женщины…

Когда я соглашалась на эту педагогическую авантюру, мне и в голову не приходило задаться вопросом о том, знаю ли я что-нибудь о школе. Что там может быть непонятного? Я училась в школе, моя дочь училась в школе, моя мама была учительницей, а, кроме этого, мои знакомые и друзья время от времени делились со мной различными сюжетами о тяжкой родительской доле. Школа может нравиться или не нравиться, но при этом она являлась в моем понимании чем-то очень естественным в нашей жизни. Таким же естественным, как возрастные изменения организма, сопровождающие человека с момента его рождения.
Сама я школу даже не то, что не любила, а убежденно считала ее врагом - как личным, так и всего живого, искреннего и настоящего, что есть в людях. Жаль, что человечество не придумало еще каких-то способов в массовом порядке заталкивать объемы необходимых элементарных знаний в головы подрастающего поколения.
Наверное, все это было, мягко говоря, не самым логичным основанием для помощи в воспитании школьника, но покажите мне логичные места в нашей жизни!

Вовочкину мать моя позиция не смутила, а предложенная ею очень высокая оплата моих услуг с весьма неопределенными задачами - минимизировать количество двоек и, по возможности, "держать в руках" своенравного школьника - склонили чашу весов в пользу решения принять это предложение.
Я честно сказала своей работодательнице о том, что в практической педагогике ничего не понима и что единственное, что я смогу делать на ниве школьного просвещения, - это партизанить в тылу врага.
Галина Дмитриевна на секунду задумалась и сказала, что поскольку все традиционные подходы к попыткам стабилизировать образ жизни ребенка уже безнадежно исчерпаны, то… В общем, мы договорились, и, по-моему, даже понравились друг другу.

Школа, школа… В мое школьное время все было просто. Дети были разгильдяями, школа их держала в какой-то дисциплинарной узде с казарменным отливом, а родители, в подавляющем большинстве, беспрекословно признавали авторитет школы и поддерживали его доступными им способами, в конфликтных ситуациях становясь на сторону образовательной системы.
После первого месяца, проведенного в роли Вовочкиной Мери Поппинс, у меня возникла, впоследствии практически полностью подтвердившаяся гипотеза о том, что в современной российской средней школе разгильдяями стали все: и ученики, и учителя, и родители. Эти три центра школьного обучения находятся между собой в каком-то воспроизводящемся договоре о совместном производстве некого халтурно-халявного продукта. Родители заказывают уровень успеваемости и степень школьной занятости во внеурочное время; школа, в соответствии с перечнем оказываемых услуг и прейскурантом, так или иначе выводит ребенка на заказанный уровень, иногда существенно завышая отметки; а сами школьники очень рано осваивают искусство мелкой политической интриги, зная грешки обеих сторон, весьма умело поддерживают нужный им, школьникам, уровень взаимного раздражения школы и родителей.
Эта взаимонеудовлетворенность школы и родителей служит юным интриганам прекрасным поводом для перевода стрелок виновности в тех случаях, когда одна из сторон пытается обвинить их в невыполнении условий основного договора.
Искусство манипулирования взрослыми - это, пожалуй, единственный предмет, которому в школе учат и учатся по- настоящему.


Свою дочь я отправляла в положенное время в школу так, как иные матери не провожают сыновей в армию: с рыданиями, причитаниями и бесконечно повторяемым : "Что же они там с тобой сделаа-аа-ют…". Но. к моему счастливому и радостному удивлению, все обошлось. Начитанный ребенок сам нашел какие-то правильные балансы взаимодействия со школой, принялась учиться на "отлично" и без напряжения окончила это дело золотой медалисткой. Без моего вмешательства в учебные процессы. С последующей за школой Медицинской Академией дочка поступила точно так же. "Ты хоть посмотри на наших, " - сказала она, вручая мне пригласительный билет в Колонный Зал на церемонию чествования "краснодипломников" этого старейшего российского ВУЗа.

Так что информированностью о реалиях нынешних учебных заведениях я почти не обладала. Все пришлось узнавать и открывать заново.
Правда, был один фактик.

Где-то на втором курсе ВУЗа моя дочь, поддавшись давлению моды на студенческие заработки, объявила, что будет заниматься с ученицей - школьницей, которую надо "подтянуть" по математике, биологии и химии.
Мама этой Наташи, перед тем. как заключить окончательный договор с юной педагогиней, пожелала познакомиться с матерью этой самой педагогини. То есть со мной. Мы все пили чай, и эта мама рассказывала свою историю. Она в доперестроечные времена работала продавщицей разливного пива. Когда наступили времена с возможностями, она рискнула, вложила все накопленное в бизнес. И не ошиблась с выбором. Бизнес пошел.
И была у нее отчаянная мечта - дать дочке настоящее современное образование. Несовковое. "Всю силу положу, а дочь у меня образованная будет," - несколько раз повторила Наташина мама. А возможности для получения "несовкового" образования тогда в России росли, как грибы.

Я уже сейчас не припомню, в каких "лицеях" и "гимназиях" училась ее Наташа. К моей дочке она попала после учебного заведения с завораживающим названием "Московский Норвежский Эстетический Колледж". За время "дегустации" разных, не менее экзотических учебных заведений, Наташу какие-то люди обучали в них: иностранным языкам, буддизму, танцам, истории религии, рисованию, йоге, истории живописи, музыкальной культуре, этике и эстетике и многому другому. Девочка запомнила многое из пройденного, но при этом семиклассница читала буквально по слогам. О правописании речь не шла вообще.
При всем этом практическая, крестьянская, помноженная на бездонный опыт успешной торговли сметка матери неоднократно била тревогу: " А действительно ладно ли все идет? Тревожно что-то! А не "разводят" ли ее эти образованные?"

В такие моменты она собиралась и шла к директрисе учебного заведения с целью забрать оттуда дочку и отдать ее доучиваться в рядовую школу. Дальше все проходило по отлаженному сценарию. Видно, что Наташина мама не одна такая была. Ее провожали в дорого обставленный кабинет, предлагали малюсенькую чашечку кофе, которую она с опаской держала в своих изуродованных многими годами физической работы руках, угощали швейцарским шоколадом. Директрисы, всегда выглядевшие и пахнувшие так, как будто только что покинули стены модного и дорогого косметического салона, одетые в одежду из дорогих бутиков, мягкими красивыми голосами рассказывали ей об особенностях индивидуального подхода к ученикам, намекали на то, что у них в заведении учатся дети очень высоких должностных лиц, что они исключительно из деликатности не афишируют это обстоятельство. Объясняли, что если такую, "тонко чувствующую" девочку, как Наташа, отдать в рядовую школу, это приведет к подростковому кризису и гибели всех ее талантов, которые сейчас "раскрываются, как цветок в саду у трудолюбивого и внимательного садовника". Наташиной маме рассказывали о психологе Пиаже и пятнах Роршаха. О кризисе российского, никому "на западе" ненужного образования и ложной популярности Макаренко. О французских и швейцарских методиках. После чего Наташина мама с чувством осознания своей дремучести выкладывала очередную толстенькую пачку купюр и удалялась, убежденная в ошибочности и преступности своих сомнений.
В какой-то момент все-таки практическая сметка победила. Неимоверная "крутизна" постановки учебного процесса в "Норвежском Эстетическом Колледже" оказалась чрезмерной даже для Наташиной мамы. Наташа пошла в районную школу. И здесь после одной очень тяжелой беседы с преподавателями по русскому и математике, убийственная сермяжная правда встала во весь рост. Оказалась, что от курса средней школы девочка отстает примерно на два года. Плюс к этому какие-то проблемы с восприятием материала и не очень адекватное поведение в классе.
Год Наташа занималась с учителями дома. Потом пошла в школу, и тут ее мама, панически напуганная всяческими образовательными изысками, решила подбирать репетиторов-помощников "из чего попроще". Из студенток, например.


Первые три или четыре недели все было просто замечательно. Моя дочка занималась с Наташей русским, литературой, биологией и географией. Школьные оценки поползли вверх, и мы все гордились: мамы гордились умными дочками, а дочки своими достижениями. А потом случилось...
- Мать, мам, выручай. Полный тупик. Помогай - математика у нас, - сказала дочь, вытирая слезы с глаз.
- Что, пример трудный?
- Нет, пример легкий. Там что-то другое…-
Через час я поняла, что есть это "другое" и в чем "тупик". Наташа не могла подставить численное значение в формулу. Не могла заменить буквы числами. Не могла и все. У нее был какой-то внутренний запрет на эту процедуру. Не понимала она этого. Еще час мы с дочкой ползали по полу, раскладывая по паласу разные предметы - книги, игрушки и даже деньги, пытаясь на чем-то показать смысл этой подстановки. Потом Наташа расплакалась. Вслед за ней захлюпала и моя дочь. Глядя на плачущих, предельно уставших девчонок, разрыдалась и я. Пока мы так в шесть ручьев рыдали, Наташа, без отрыва от плача, прочла нам небольшую лекцию о значении "недеяния" в буддизме. Кстати, на мой взгляд, осмысленно и уместно.

Видимо, для того, чтобы учить эту девочку, надо было знать какие-то особые, необычные коды доступа к ее пониманию. Бог знает, на каких крутых поворотах ее экзотичного образования образовались эти коды. Было ясно одно - эта задача не студенческого калибра. Дочке я просто запретила продолжать эти занятия и брать на себя, хоть частичную, но все-таки ответственность за эту необыкновенную девочку.

Эпизод номер один.

- Здравствуй, - говорю я в спину подростка, сидящего за письменным столом.
Мальчик несуетливо, но и без медлительности, которая могла бы быть расценена, как протестно-демонстрационная, встает и отвечает: "Здравствуйте!"
На нем черная майка с логотипом группы "Ария". Мы рассматриваем друг друга. Я предусмотрительно подготовилась к этому процессу. На мне есть что рассматривать подростку : на груди висит флешка, скомпонованная с фотоаппаратом, на поясе закреплены телефон и плеер, из маленького кармашка торчат ключи от машины. В случае необходимости любой из этих предметов может стать ТЕМОЙ для знакомства, не угнетающей чувство собственного достоинства юного существа. А заодно я, как сейчас принято говорить, "посылаю сигнал" о том, что по крутизне технического оснащения я готова посоперничать с любым "авторитетом" из его окружения. Но, это так, на будущее… Пока не к спеху.. А мальчишка красив… просто кинематографически красив… опять же, как говорится, "смерть девкам". Надо будет поговорить об этом с его матерью. Не может быть, чтобы такая внешность не была серьезным социальным фактором его существования. Пока мы так рассматриваем друг друга, предмет моего будущего высокооплачиваемого труда выстроил оборонительную линию Маннергейма тинэйджера. Эту линию можно охарактеризовать как "прекрасно воспитанный подросток" : руки держит почти по швам, в глазах кротость и смирение князя Мышкина и готовность бесконечно произносить три слова, а именно "да", "спасибо" и "пожалуйста". Эта оборонительная линия непробиваема в коммуникации.
У взрослых это называется "политкорректностью". А на практике означает категорический отказ от сути, отказ именовать проблемы и явления своими именами, фактический запрет на фиксацию реальных затруднений. В поле политкорректности проблем не бывает в принципе. Ну, да ладно! Должны же, в конце концов, возраст и опыт давать какие-то преимущества в виде форы. Сыграем на этом поле! Мальчишка изображает ангелочка? Пусть!
- Володя, тебя мама информировала о том, в каком статусе я здесь нахожусь?-
- Да…-
- А можно узнать, как ты понимаешь, зачем я здесь?
- Вы мне помогать будете… уроки делать… из школы возвращаться…-
- Так. Все верно. Я тоже это так понимаю. Но есть один важный нюанс. Я наемный работник. Твоя мама наняла меня, чтобы я тебе оказывала помощь в кое-каких затруднениях. Сейчас это не очень актуально, но я прошу тебя помнить о том, что я работаю у твоей мамы, а не у тебя. Надеюсь, что наши задачи, если не полностью, то хотя бы частично совпадают. Так что наша общая ближайшая цель - научиться работать вместе. Ты согласен с такой формулировкой?
-Да…- вынужденно шелестит восьмиклассник.
- Значит, можно сказать, что мы с тобой подписали протокол о намерениях?-
- Да…-

Сохраняя выбранный стиль, начинаю обсуждать с моим подопечным технические подробности нашего взаимодействия. После школы я его встречаю и везу домой. На самом деле, для Володиной мамы - это важнейшая часть моей работы. Одна из причин поиска "няни" для восьмиклассника - неистребимая способность этого школьника "пропадать" после уроков. Эта его способность делала бессмысленной тратой денег наем репетиторов. Репетиторы нанимались во множестве. Только ребенок пропадал где-то по дороге на занятия с ними. Он помогал пострадавшим в автокатастрофах, которые почему-то имели стабильное свойство случаться сразу после уроков и непременно около школы, он спасал старушек, которым становилось плохо на улице, он даже помогал делать уроки отстающим школьникам и, как минимум, раз в неделю вешал шторы в каком-нибудь классе, а количество сломанных троллейбусов в районе наводило на мысль о наличии серьезного кризиса в сфере общественного транспорта в Москве. В общем, моя работодательница Галя небезосновательно полагала, что, если это время будет просто потрачено на сидение за письменным столом, на котором разложены учебники, то это уже само собой приведет к уменьшению количества неудов в дневнике.

Естественно, технологии встреч после уроков я уделяю особое внимание. Если подросток захочет саботировать нашу с ним совместную деятельность, то эффективнее всего, конечно, начать с этого момента. Я прошу Володю избавить нас от унижающей процедуры отлавливания его у дверей кабинета, где происходит последний урок по расписанию. Объявляю, что у него имеются 20 льготных минут, на которые он может задержаться без оповещения меня о причинах задержки, и серьезно предупреждаю, что по истечении этих 20 минут его новообретенная няня будет устраивать публичное шоу по его розыску - с опросом свидетелей, привлечением педагогов и милиции. Заметив, что это шоу на пользу никому не пойдет, проявляю великодушие и предлагаю ребенку самому выбрать место, где мы будем встречаться, на тот случай, если он считает, что тетя, встречающая его после школы, может нанести ущерб его общественному статусу.
К моему огромному удивлению, этот пункт абсолютно не беспокоит Володю.
- И что, даже если я тебя буду ждать у самого выхода из школы, у тебя нет возражений?- уточняю я.
Подопечный уверяет, что нет, и по-джентельменски предлагает мне парковаться там, где мне удобнее.
Впоследствии, я поняла, что нынешнее поколение тинэйджеров принципиально отличается от, скажем, моего, как, впрочем, и от всего того, что я знала раньше об этом.

Нынешние подростки рациональны и любят комфорт. Они очень рано понимают, что ребенком быть выгоднее, чем взрослым. Зачем играть в ложную самостоятельность и, например, стремиться самому поехать в "Библиоглобус" за нужной книжкой, когда со взрослыми сделать тоже самое и комфортнее и выгоднее? Зачем ехать на метро, когда тебя могут отвезти на машине? Зачем тратить свои карманные деньги на всякие колы-орешки, когда сопровождающий тебя взрослый может тебе это запросто купить? А при правильно выстроенном поведении этого взрослого можно развести и на что-то более серьезное, вроде модных дисков, футболок с нужными логотипами или даже что-нибудь техническое, например, новый mp3 плеер, благо все эти вещи тоже продаются в книжных. Но,это уже из области высшего поведенческого пилотажа. И на следующий день в школе референтная группа будет оценивать не только технические параметры плеера, но и удачную технологию "разведения" предков. Технология разбирается по косточкам, из нее умело удаляются специфические частности, отфильтровывается общее, то, что может быть использовано другими, и аккуратно укладывается в память в качестве успешного ноу-хау.
Ох-ох-ох … Почему же я раньше этого не понимала? А сейчас все представляется таким очевидным… Сейчас я убеждена, что одна из самых существенных родительских, а, возможно, и педагогических, ошибок в воспитании - это недооценка ребенка как политика. Мы, взрослые, родители зачастую, замороченные своими делами-проблемами, можем не слышать и не видеть свое чадо, даже находясь с ним в одном помещении.

С детьми этого не бывает. Семья - источник и благ и репрессий. Ребенок должен знать, что его ожидает и на что он может рассчитывать в краткосрочной и в долгосрочной перспективе, какие задачи из имеющихся, можно решать. Его служба внешней разведки никогда не дремлет. За системообразующими членами семьи ведется непрерывное наблюдение. Вычислительные центры проводят перманентный многофакторный анализ ситуации. Туда методично заносятся все оговорки, проговорки, реплики, телефонные и кухонные разговоры, образцы поведения в конфликтных и проблемных ситуациях, факты очевидного вранья и прочие данные непрерывного мониторинга. На отдельном, глубоко законспирированном диске хранится компромат со списком потенциальных стратегий его эффективного использования и перечнем особых случаев, когда он может быть вброшен. Особо выстраивается тактика создания временных коалиций с привлечением сторонников для решения конкретных задач.

Простодушные родители могут и не подозревать, что уже месяц, как их отношения с чадом определяются афишей, висящей около гастронома: …числа- месяца в Лужниках состоится концерт группы… Четырнадцатилетнему подростку попасть на этот концерт тяжело. Очень тяжело. Но тем слаще вкус победы. Интересующие его билеты (поближе к сцене, в танцующую часть публики) стоят больше тысячи рублей. Обстановка рок-концертов и сопутствующих им общественных проявлений в большинстве случаев не вдохновляют родителей на согласие. Возвращаться домой объективно придется поздно, со всеми вытекающими, что тоже не способствует...
И работает, работает компьютер на полную мощность, вычисляя оптимальный момент обнародования просьбы, определяя ключевых сторонников, тактику их мотивации, а также способы эффективной нейтрализации оппонентов всеми возможными способами.
Вплоть до умелой организации внутрисемейных конфликтов. В конце концов, если плачущая мать швыряет деньги с криком: "Да делай что хочешь, мне уже все равно, " - это тоже победа. Просто часть времени из нескольких последующих дней надо будет потратить на зализывание нанесенных ран. Но это уже намного проще.
Подростки проявляют чудовищную расчетливость и цинизм, когда на кону стоят факторы их социального статуса - так, как они его понимают. Посетить концерт группы, фанатом которой ребенок себя определил, - это вопрос сохранения или потери "лица". И, перефразируя известную пословицу, можно сказать, что "ради сохранения лица, ребенок не пожалеет ни мать, ни отца".

Когда мой подопечный Вовочка задался целью непременно побывать на концерте группы "Ария", он разработал следующий план:
1) он уговаривает свою няню (т.е. меня) дать ему 900 рублей. Добавляет свои 200. Покупает билет.
2) Сообщает матери, что билет у него есть, и этот билет подарен ему его старшим другом-отличником из обеспеченной семьи, который очень хочет идти на концерт именно с ним, Вовочкой.
3) Едет к бабушке (матери отца) обедает, пьет чай,и непрерывно за обедом сообщает бабушке такие сведения о своей матери, к которым бабушка заведомо очень неодобрительно отнесется. При этом ни слова не говорит об "Арии".
4)Проводит "серьезный разговор" с матерью, упирая на то, что очень неловко подводить друга, который подарил ему билет. В случае отказа переходит к пятому пункту.
5)Звонит бабушке, почти плачет, кричит, что "мать его никуда не пускает", что он, кроме уроков, ничего не видит, что он хочет на "Арию"…, а ему даже это не позволено.

Умело подготовленная бабушка готова принять "в штыки" любое проявление воли Володиной мамы, начинает играть на стороне ребенка.
6) Если все предыдущее не срабатывает, то бабушка назначается ответственной за уговаривание отца составить ребенку компанию при посещении концерта. Вероятность успеха - 8 шансов из 10. В этом случае - разрешение матери уже "как бы" не требуется.
7) Если, по несчастливому совпадению событий, все усилия не приводят к успеху, если все начнется с того, что ему откажу я, то ребенок посылает всех к черту, в день концерта вечером вырывается из дома и любыми путями пытается прорваться на концерт.
"И, если со мной что-нибудь случится в тот вечер, Вы, тетя Лена, будете виноваты,- подводит итог ребенок.

Когда Вовочка изложил мне весь этот план, я ахнула и поинтересовалась, сколько времени он потратил на его разработку. "Вообще-то я давно об этом думаю, но так конкретно - дня два, " - последовал спокойный ответ.
Я считаю себя достаточно искушенным человеком, но легкость, с которой этот шкет загнал меня в серьезную служебную ловушку просто фактом сообщения об этом плане, произвела сильное впечатление.
И, черт меня побери, в этот момент я твердо знала, что весь этот сюжет - далеко не предел его манипуляторских способностей.
Мне из этой ситуации надо было выбираться во-первых, без нарушения производственной этики, а во-вторых, не испортив отношений ни с ребенком, ни с его матерью - моей работодательницей.
-Володя, а ты помнишь, что я работаю не у тебя, а у твоей мамы?- спрашиваю, в основном, для того, что бы выиграть время для лихорадочного соображения, что делать, как поступить…
- Конечно, - почти хамски отвечает ребенок, в полной уверенности, что я уже всецело принадлежу к когорте используемых им людей.
- И какого типа действий в этой связи ты от меня ожидаешь?-
-Понимания, - не моргнув глазом, заявляет юный отпрыск.
Наповал! Мама дорогая! Боже мой, КТО и ГДЕ их ЭТОМУ учит?!
Это не ребенок. Это Березовский в детской упаковке! Даже не Березовский - Макиавелли!
Чувствуя себя полностью раздавленной, еду с довольным Вовочкой покупать билет на "Арию". Вечером сдаюсь с его матери. Предлагаю ей согласиться на то, что он пойдет на концерт с отцом. Мать соглашается без проблем, а также принимает решение не мешать сценарийным действиям сына. Но надо сказать, что этот план тоже произвел на нее впечатление.
Хе-хе. Впоследствии у меня был повод убедиться в правильности выбранного решения.

Спустя несколько недель после этих событий мне довелось выступить в роли ярого противника поездки Володи на два дня к кому-то на дачу, на празднование дня рождения.
Причиной такой позиции были два ненаписанных сочинения. При этом мать не возражала против поездки, но только в том случае, если я сочту ее возможной. Я не сочла. Тогда мой подопечный вечером рассказал матери историю с билетами на "Арию", представив меня автором и инициатором всего сюжета…
О, времена, о нравы…


Эпизод номер два.

Мне даже неловко признаваться в том, что практически каждый день, проведенный со школьником, включенность в его повседневные семейные, учебные и прочие реалии был для меня днем открытий, недоумений и древних, как мир, выводов о том, что я ничего не понимаю в окружающей социально-образовательной действительности.
Я чувствовала себя одним из персонажей Жюля Верна - из тех, что бродили по Африке в полной уверенности, что находятся в Южной Америке, и дивились: ну, не должно быть жирафов на американском континенте! Но видели жирафов. Я тоже не сразу стала догадываться, что нахожусь не совсем на том континенте, на котором предполагала оказаться.
Недоумения, как и у героев "Детей капитана Гранта", начинались с мелочей.
Например, с выполнения домашнего задания по теме "Русские народные песни".
Когда Вовочка после школы сообщил мне тему домашнего задания по литературе, я наивно и радостно предложила подопечному заехать ко мне домой на минутку, поскольку у меня как раз, кстати, есть два чудных диска с народными песнями…
И думаю про себя, что эта тема - просто замечательный повод впихнуть в уши ребенка что-то, кроме рока.
- Это хорошо все, тетя Лена, - развеял мои иллюзии подопечный, - но этого как раз и не надо. Нам не надо песен слушать.
- Вы их в классе на уроке слушали?
- Нет. Не слушали. Я ж говорю, незачем … Да и правильно это. Нечего время тратить - всякую фигню слушать…-
Не реагирую на эту мелкую провокацию, спрашиваю:
- А что надо тогда?
-Как что? На вопросы отвечать по плану.
- А вопросы из учебника?
- Нет. Натаваня всегда свои планы дает.-
- Кто?
- Ну, Наталья Ивановна, мы ее Натаваней зовем. А она не просто учительница. Она придумывает планы для других учителей.
Ага. Значит, моему подопечному повезло. И мне, судя по этому началу, тоже.
Значит, у моего глазастого Вовочки не просто преподаватель литературы, а из лучших. Методист. Интересно. И, похоже, мы с этим методистом уже здорово расходимся во взглядах на то, что надо делать при изучении темы "Русские народные песни". Она считает, что песни для этого слушать не надо, а надо отвечать на вопросы по ее плану. "Что-то слышится родное в этой песне ямщика". Подход, до боли знакомый моему поколению.
Ну-ну. Это уже не "Дети капитана Гранта". Это "Сталкер".
Я решила, что мне надо придумать ник-нэйм для своего подопечного, для общения с ним.
Этот ник, по моему разумению, должен был удовлетворять следующим требованиям:
во-первых, быть комплиментарным, чтобы ребенок на него согласился и воспринял его;
во-вторых, должен быть детским, чтобы обеспечивал нужную дистанцию и стиль отношений;
а, в-третьих, он должен отличаться от всех домашних и внедомашних имен и прозвищ, которыми его именуют. Я выбрала имя "Глазастик". Фонетически не слишком удобно, но удовлетворяет всем означенным требованиям.
Дома после обеда Глазастик взялся за саботаж занятий. Конечно, ребенок не заявлял прямо, что не хочет делать уроки. Он стал изобретать для себя срочные и необходимые занятия, как то: полив комнатных растений, наведение порядка на письменном столе, заточка карандашей и проч.
- Глазастик, отставить парко-хозяйственные занятия, начинаем делать уроки.
- Отставить что?
- В армии то, чем ты занимаешься, называется парко-хозяйственными работами. А, поскольку, судя по твоему отношению к учебе, армии тебе не миновать, то запомни это название и марш делать уроки. С чего начнем?
- С литературы.
Во мне еще продолжает бурлить возмущение по поводу того, что при изучении темы "Русские народные песни" сами песни как бы не при делах. Из глубин подсознания выплывает тургеневское стихотворение в прозе "Певцы". И моя учительница литературы, строго предупреждавшая нас, что "тот, кто при ответе по теме "Песни" не сумеет членораздельно объяснить, какие песни он слушал, да что и как понял, тот будет получать на балл ниже, то есть, отличным такой ответ быть не может". Ну, да ладно. Здесь за критику этой Натавани мне никто платить не подряжался.
Вместе с подопечным начинаем изучать список вопросов по теме. Вопросов всего пять. Первые четыре вопроса достаточно простые, и ответы на них могут быть прямо извлечены из учебника, а вот пятый - " Чем определяется лирический строй народной песни?" - ставит меня в тупик.
- Володя, а Наталья Ивановна объясняла на уроке, что такое "лирический строй"?
- Нет, - говорит ребенок, глядя на меня честно и серьезно.
Может, кто и не знает, но одной из ученических доблестей восьмиклассников, по крайней мере, немалой их доли, является способность выходить после урока, не зная, о чем там шла речь. Не притворяться, не имитировать это незнание, а действительно искренне НЕ ЗНАТЬ. Очень уважается такая способность в школьных стаях - тусовках, впервые примеряющих на себя, (на себя, а не завистливо глядя вокруг на старших) различные модальности подростковых представлений о "крутизне". Быть на уроке и не знать, о чем говорил учитель, - это круто! Мой подопечный не просто член стаи, а один из ее лидеров. Уж кто-кто, а он не будет халтурить в таких важных делах. Он действительно не знает, о чем говорила Наталья Ивановна. Такого шикарного результата удалось добиться путем переписки по SMS с Олесей, перебрасывания записками с Вадимом, у которого не было мобильника, и прямых переговоров с Мирославом. Я интересуюсь, откуда же взялся список вопросов. Глазастик расценивает мой вопрос, как неуважительный относительно его лидерских качеств и недовольно бурчит:
" Откуда - откуда… Девочки на перемене переписали…"
Девочки - девочки… Вовочка - самый высокий, самый красивый и самый старший мальчик в классе. Со всеми вытекающими отсюда социально - психологическими учебными последствиями. Одноклассницы заполняют ему контурные карты по географии, рисуют внутренности ракообразных по биологии, делают переводы "фром рашн инту инглиш", расставляют запятые в тетрадках с упражнениями по русскому языку и так далее. Девочки из старших классов покупают ему в гимназическом буфете чипсы и колу. Молодые учительницы любят беседовать с ним о рок-музыке. Вовочка снисходительно принимает эти знаки внимания, позволяет себя опекать, полагая все это естественным укладом его жизни.

Пора нам с ребенком справиться с вопросом по "лирическому строю". Ввиду отсутствия иных источников информации, я начинаю внимательнейшим образом штудировать учебник. К искомому результату это меня не приближает, но зато преподносит ряд развлекательных сюрпризов. Не веря своим глазам, читаю несколько раз:
"… воспевается тоска по дому, любовь к милой, ненависть к жене…" Так -так… Из контекста, конечно, очевидно, что вместо "к жене" должно стоять "к врагу", но все равно… бодрит. Привет дедушке Фрейду от автора этого раздела! Идем дальше. Еще новость! В приведенном тексте песни есть выражение "стадо лебедей". По моему скромному разумению, коллективы пернатых именуются "стаями", а не "стадами". Но всяко может быть. Советуюсь с ребенком. Он обещает уточнить этот вопрос у Натальи
Ивановны.
Однако "чем определяется лирический строй русских народных песен" мы так и не выяснили. Придется прибегнуть к внешним источникам информации. Действуем в режиме разделения времени. Вовочка садится обзванивать отличников и хорошистов, а я ищу ответ во всемирной паутине. Безрезультатно. Глазастик язвительно сообщает, что "придурков заниматься такой темой в свое личное время нет даже среди отличников", а я, перелопатив все известные мне поисковики, обнаружила единственный линк на диссертацию одного воронежца. И эта ссылка категорически отказывалась открываться.
Ну что ж. Придется угадывать и фантазировать. Связав "лирический строй" с темой и настроением песен, конструирую для Вовочки ответ из подручного материала. И все - таки, лучше б было, если б мы песни слушали!

Эпизод номер три.

У Вовочки семь уроков. Три часа дня. Младших школьников уже в подавляющем большинстве разобрали, поэтому у школы можно без проблем запарковаться, так чтобы совместить ожидание ребенка с наблюдением за школьным двором. Школьный двор после уроков - зрелище для меня не только интересное, но и, каким-то непостижимым образом - волнующее. Душу будоражат царапающиеся осколки каких-то смутных воспоминаний… Вон стоят четыре старшеклассницы. Они стоят так, что мне, постороннему наблюдателю, очень хорошо видно: там не четверо. Там трое против одной.
Троица, похоже, в чем-то обвиняет эту одну. Эта одна слушает их с каменным лицом, потом поворачивается и уходит. Ей кричат что-то вслед, что-то вроде: "… ты даже не дослушала нас!". Девушка проходит, совсем рядом со мной, и я вижу, как она вытирает слезы шарфиком. Как жалко ее! Вечерок у девчонки будет мрачным. Небось, запрется в своей комнате, и на вопросы родителей о том, что случилось, будет буркать: "Ничего!" и шмыгать носом. А, может, будет и не так. Может, она побежит на свидание, пожалуется на несправедливость жизни своему возлюбленному, и весь вечер будет нежиться в положенном сочувствии, сопереживании и потенциальной готовности к решительным мужским действиям: "Эх, жаль, что они не парни! Я бы тогда бы…" А черт его знает, что будет! У этих все по-другому.
Школьный двор не умер без этой девушки. Он живет. Вот выходят три женщины с сумками. Думаю, что это учителя. Они неспешно идут и неспешно разговаривают. До меня доносится "… а йогурты я беру в "Пятерочке…". Вон из школы вышли чьи-то родители. Двое солидных мужчин и женщина в дорогом пальто. Если это так, то они сейчас остановятся и начнут разговаривать. Учителя в школьном дворе не задерживаются.
Родители же должны задержаться. Точно! Останавливаются. Ага, а вот что-то веселое: из дверей выкатываются двое младшеклассников. Поздновато они что-то. Лет одиннадцати, не больше. Бегут, толкают друг друга, кричат какие-то дразнилки. Какой же неутомимый народец! Чуть-чуть притормаживают, обгоняя трех учительниц. У школьных ворот, наградив друг друга тумаками, разбегаются в разные стороны. Вдруг один останавливается, смотрит другому вслед и кричит звонко и громко: " Ну и походочка у тебя! Как будто вибратор в заднице!" Ну и ну! Ничего себе детские публичные шуточки! Смотрю на взрослых. Учителя даже не вздрогнули, а родители громко хохочут над этой, явно рассчитанной на эпатаж, похабщиной. Пацан убегает довольный: номер прошел на ура!
Ну, наконец! По времени почти "на флажке" во дворе нарисовался Вовочка. Вот пройдоха! Он еще ни разу не нарушал установленного мной, двадцатиминутного лимита, но и раньше этого ни разу не появлялся. Все положенное выбирает целиком.
Привычно приветствую ребенка:
- Привет, Глазастый. Докладывай об успехах. Чем будем гордиться, чего стыдиться…
Вовочка рассказывает, что Натаваня его похвалила за работу на уроке, что если б не конец урока, если б еще пять минут, то он точно бы получил "пять" по литературе, и вдруг заявляет: " А геометрию мы сегодня с Вами делать не будем"!
- Эт-то еще почему?
- А географичка порвала мою тетрадь по геометрии!
Стоп. Я возвращаю ручку КПП в нейтральное положение.
- Рассказывай! И членораздельно, по порядку! Что за заморочки?
Ситуация обнаружилась следующая. Вовочка со своим приятелем делали задание по геометрии на уроке географии. Мдаа… Глазастик, похоже, в волнении забыл, что вчера убеждал меня в том, что по геометрии была контрольная, и учитель ничего не задал на дом. Ладно.
Пока этот момент опустим. Разбираемся дальше. Учительница географии, взбешенная таким явным пренебрежением к ее предмету, отобрала у разгильдяев тетради по геометрии, порвала их и выгнала обоих с урока.
Так. Мне надо подумать. Разгильдяи, безусловно, заслуживали наказания со стороны учительницы географии. Это факт очевидный. Она могла их выгнать с урока, сообщить об их безобразном поведении завучу и классному руководителю, могла, в конце концов, поставить им двойки в журнал. Но уничтожать чужой предмет, чужую вещь, где заключены результаты чужой работы, тетенька не должна была. Просто не имела на это права. Это для меня тоже факт. Правых в этой ситуации нет, но взрослый и учитель виноват больше. И, пожалуй, в эту ситуацию надо вмешаться взрослым на стороне ребенка. И еще нюанс имеется. Школьные предметы объективно не равны между собой в своих весовых категориях. Математика важнее географии. Может, это и неправильно, но опять же факт. И факт этот ничуть не оправдывает ребенкины безобразия, но усугубляет вину географини. А, между прочим, в этой тетрадке есть, то есть были и пара-тройка моих решений, которые я нескромно считала элегантными. А она порвала. Точно вмешиваться надо. Ничего личного. Я, естественно, не озвучиваю ход своих рассуждений перед ожидающим моего вердикта Вовочкой, но ребенок, как всегда, улавливает основное для себя, и очевидно расслабляется. На его, умиротворенной мордахе крупными буквами написано: "Пуля прошла подмышкой". Так. Осталось только сообразить, надо ли мне идти разговаривать с географичкой. Нет не надо. Предъявлять претензии школе - это не прерогатива няни. Значит, звоню Гале. И, пожалуй, подопечному сообщу о своих выводах. Не преминув "врезать" за вчерашнее вранье относительно " не задано по геометрии".
Глазастик с видимым удовольствием выслушивает первую часть моих выводов. И зримо,напрягается по второй. Он же прекрасно понимает, что, излагая его матери ситуацию, я не смогу умолчать о причинах, по которым он делал геометрию на географии.
Делает несколько неуклюжих попыток на ходу придумать что-нибудь оправдательное: было записано на доске, а он не заметил; спрашивал у ребят, те сказали, что не задано и т.д. Непреклонно поясняю ребенку, что не буду тратить время на то, чтобы понять вруном или лоботрясом выступил он в этой истории с географией, поскольку мне это безразлично.
- Тетя Лена, а маме небезразлично. Она, когда думает, что, я ее обманываю, обижается больше, чем когда считает, что я что-то не сделал.
- Все верно, Володя, - отвечаю очень серьезно. - Ты сын, она - мать. И когда ты врешь, она не "обижается", как ты выразился, а страдает. Я тоже страдала, когда считала, что моя дочь мне привирает. Но я тебе не мать. И твое вранье - это не повод для моих переживаний, а повод заняться математикой. Вероятности посчитать там, подумать, какая часть твоих рассказов правдоподобна…-
-Так, Вы мне совсем не верите?
-Глазастый, а что, я здорово похожа на идиотку? Ты, сам как считаешь, тебе верить можно?
Вовочка ухмыляется. Ребенок любит разговоры в таком ключе.

Кстати, здесь тоже все неоднозначно. У этого политикана по любому житейскому поводу имеется масса стандартных "заготовок". Дома Глазастый никогда не упустит возможность издать театрально -трагический вопль: " Так вы мне не верите?! Как тогда можно жить!" После этого он находится в оскорбленной позиции вплоть до поступления извинений, вкусностей и предложений компенсировать моральные страдания и моральный ущерб.

- Видишь? Сам все знаешь… Так что давай, не усложняй. "Верите - не верите". Пустое это все, продукт ты гинекологический…

- Что-оо?!- ошарашено смотрит подросток

- Что слышал. Тебя же только женщины в жизни воспитывали и обучали. Мамы, бабушки, тети. Пояснять не надо? Учителя почти все женщины, няня тоже женщина, так что неудивительно, что во многих важных моментах ты ведешь себя, как женщина.

Глазастик заинтересован и оскорблен. Ему только сейчас посмели сказать, что он - не мачо. На лице отражается секундное колебание - что сделать: оскорбиться или потребовать продолжения. Любопытство побеждает.
- Это как?-
Хе-хе. Кто б сомневался - то. Для любого подростка самая интересная тема на свете - это он сам.

- А вот как сейчас. Нам проблему решать надо, а ты: "Верите - не верите"… Я хочу сказать, что при любом повороте дел тебя больше волнуют отношения вокруг этих дел, а не сами дела. Самое главное для тебя - кто как к тебе относится, да как ты выглядишь. Женское это качество.

Я здорово лукавлю. Отношения вокруг дел в современном мире уже давно стали важнее дел. На отношениях строятся современная политика, экономика, на их же основе происходит законотворчество. Но здесь у меня локальная задачка - медленно работать на то, что бы ребенок начал задумываться, что хорошо учиться - тоже …авторитетно.

- Так, что поверь. Вот вы сейчас восьмиклассники. Вам вроде бы все пофиг. А пройдет года полтора-два, и у вас в классе лидеры поменяются. В авторитетах будут не те, кто портвейны возле киосков хлещут, а те, кто в деле соображает. То есть в учебе.
Думай, Глазастый. Конец твоего лидерства не за горами. Только убедить в этом тебя, четырнадцатилетнего, очень сложно. Ладно. Маме надо позвонить.

- Тетя Лена, а про портвейн Вы сказали просто так? Или?
- Или. Ты неисправим.

Галя согласилась с моими оценками всей ситуации, и, вздохнув, сказала, что завтра утром до работы поедет в школу.
На следующее утро Галя рассказала мне, что и как было в школе. Накануне вечером она позвонила родителям того, второго мальчика, чья тетрадка тоже была уничтожена гневной учительницей географии. Две мамы рано утром отправились в школу. Вначале они побеседовали с классной руководительницей, которая в принципе признала их претензии обоснованными, но отказалась ретранслировать эти претензии географичке.

Мамы сами разговаривали с учительницей географии. Разговор принял несколько неожиданный оборот. Учительница настаивала на своей абсолютной правоте, высказывала точку зрения о том, что мамам "запудрили мозги". "Они кому хотите мозги запудрят, " - сказала учительница и попросила мам сказать детям, что она была права.
Тогда мамы сделали попытку объяснить свою позицию через другую плоскость. Скажем так - через правовую. Они стали напоминать взрослой женщине, учительнице о том, что чужие вещи нельзя уничтожать. Что это даже в законах прописано… Попытка не удалась. Учительница категорически отказалась признать себя под российской юрисдикцией, и также категорически отказалась признать тетради школьников "чужими вещами", "материальными ценностями" и "информационными носителями", поминутно повторяя свой тезис о "запудрили мозги". Употребила как аргумент и тезис: " По заграницам ездите, а из-за копеечных тетрадей такой сыр-бор…" Разговор закончился практически в повышенных тонах. Мамы потребовали, чтобы учительница географии, невзирая на свои специфические правовые взгляды, не смела прикасаться впредь к вещам их детей.
Учительница повторила свой коронный тезис о мозгах.
- Вот так ,- горестно вздохнув, закончила рассказ Галя. - Вот так. Что скажешь?-
- Да… Что сказать-то? Географичка эта, похоже, дура круглая…Слушай, Галь, но ведь у вас там вроде лицей…Школа-то вроде нерядовая… Как это так?-

- А вот так. Я потом с Натаваней разговаривала. Она ж не просто так отказалась участвовать в этом разговоре. Она уже поняла, что это за человек. Географичка уже. оказывается,не в первый раз проявляет себя в качестве педагога. И мы не первые родители, которые с ней объясняются. Натаваня говорит, дескать, приведите нам другую. Умную и хорошую. За те же деньги. Завтра же возьмем. Да где ж таких взять? Говорит, спасибо, что хоть такая есть. Вроде даже едва нашли в августе. Во как !

- Ох, если она такая, то у ребеночка проблем с ней из-за этого разговора не выйдет? Может, зря я эту волну подняла? А то теперь двойки по географии, как из рога изобилия…

- Нет, не зря. По крайней мере, теперь мы в курсе. А ребенок пусть потщательнее географию учит. На пользу пойдет. Ох, бред какой… И ведь Москва, все ж не Урюпинск, и такие типши в учителях… Когда ж им платить начнут, елки-палки!

Вопреки моим опасениям, видимых несправедливостей в Вовочкиных оценках по географии не наблюдалось. Но эта женщина учудила другое. После этого разговора она стала сознательно коверкать фамилию моего подопечного. По поводам и без оных, она на уроках стала часто произносить его фамилию, переставляя ударение и растягивая слоги. Опять стала назревать нелицеприятная беседа. Однако в дело вмешался класс.
После очередного произнесения Вовочкиной фамилии в искаженном виде ребята с мест стали говорить ей, что коверкать фамилии нехорошо, - разве бы ей было приятно, если бы ее, учительницу географии, назвали, к примеру, так:.. Под давлением народного возмущения учительница перестала глумиться над фамилией ребенка.

В конце полугодия эта учительница географии отметилась еще одним замечательным проявлением, но уже безотносительно моего подопечного. На одном из уроков она заявила, "…что, начиная с последней четверти 20 века и по настоящее время, на политической карте мира не произошло серьезных изменений".
- А Советский Союз, а Югославия?- наперебой стали спрашивать восьмиклассники…
- Я говорю о серьезных изменениях , - отрезала учительница.
Справедливости ради надо заметить, что об этом я знаю только по рассказу Глазастика, но полностью невероятным с учетом всего произошедшег это заявление уже не выглядит. Вот уж, действительно: и когда учителям платить начнут? И сколько сейчастаких профнепригодных дам, которых, как говорится, на пушечный выстрел подпускать нельзя … работают педагогами?


(Продолжение следует)