Андрей Можаев "Старожил Театральной площади"

Гирлянда центральных площадей, обрамляющих Кремль и предваряющих выход к нему – плод исполненного плана восстановления послепожарной Москвы. Театральная площадь – самая знаменитая в этом ряду.
Перед нами – великий своей славой Большой театр. Справа – не менее прославленный Малый. Но речь пойдёт не о них, а о третьем, самом старом здании на площади, о том, что слева. Оно изначально не являлось театральным. И, тем не менее, со временем тоже примкнуло к соседям. В долгой и трудной борьбе за рождение здесь театра будто схлестнулись намертво две силы - созидания и противодействия. Вот об этой судьбе старого дома хочется немного рассказать.
Здание построено в 1821 году и принадлежало генерал-майору Полторацкому. Он доводился родным дядей Анне Керн, и на частых балах в зале нижнего этажа бывала не раз Анна Петровна. Прославленная стихами Пушкина и не менее оклеветанная, презираемая молвой женщина жила очень трудно. Родной отец, мечтавший о зяте-генерале, искалечил ей жизнь с юности. Кроткая, доверчивая и преданная в своих чувствах, Анна смолоду не знала любви. Пожилой муж был образцовым казарменным типом своего времени. Она ушла от него. Гораздо позже в другой раз вышла замуж. Здесь любовь впервые улыбнулась ей, но лишь чуть-чуть. Муж умер. А она жила долго, очень бедно и одиноко. Скончалась недалеко от площади, в комнатушке по Тверской улице, сразу после того, как в Москву провезли мимо её окон памятник Пушкину.
Стены дома на площади помнят ряд веселых, беззаботных минут её жизни.
От того времени на фасаде нижнего этажа ещё можно пока отыскать фрагменты первоначальной разделки, рустовки. Она исполнялась по чертежам восстановителя Москвы Осипа Бове. Конечно, в те времена здание выглядело гораздо скромнее. Его общие формы можно представить, взглянув на Малый театр. Они были однотипными. Москвичи называли их «угластыми домами».
Полторацкие недолго были владельцами. После них здесь разместилась Аукционная лавка. А в сороковом году здание покупает купец Бронников. В надстроенном бельэтаже открывается знаменитый трактир Барсова, представлявший собой овальный колонный зал с окнами на Охотный ряд, Большую Дмитровку и Театральную площадь. В зале играл известный оркестр Гене. Здание самым естественным образом втягивалось в художническую жизнь первопрестольной. К Барсову охотно шли ужинать после спектаклей завсегдатаи-театралы, актёры, литераторы, журналисты.
В шестьдесят девятом году трактир внезапно закрывается - современники в мемуарах глухо упоминают о скандалах, связанных с крупной карточной игрой. А бельэтаж получает нового хозяина.
К семидесятым годам в Москве серьёзное значение приобретает театр при Артистическом кружке. Этот кружок создавали Островский и Рубинштейн. Дело в том, что в тот период из политических, полицейских и моральных опасений существовал запрет на создание в обеих столицах частных театров. Вот в обход этого запрета театр при кружке, считающийся любительским, и вёл, по сути, профессиональную работу - оттачивание актерского мастерства, подбор пьес, художественный эксперимент. Именно этот кружок переехал сюда и занял весь бельэтаж. Появляются первая сценическая площадка и зрительский зал. Труппу возглавляет актёр Вильде.
И пошла в бельэтаже череда оперных и драматических постановок. Многих привлекал бельэтаж. В Великий пост съезжались сюда на свою биржу актёры со всей России.
Так длилось до восемьдесят второго года, когда сняли, наконец, монополию государства в театральном деле. С этой «отменой крепостного состояния театра», как выражались современники, окончилась и жизнь театра при кружке. Пришло время частной антрепризы.
Первым берёт в аренду здание актёр, режиссёр и антрепренёр Леонтовский. Ученик Щепкина, был он известен всей Москве как непревзойдённый мастер устраивать увеселения, зрелища, широкие гуляния. В его руках сад «Эрмитаж» и оперетта достигают пика популярности. С той поры «Эрмитаж» стал одной из популярнейших зрелищных площадок.
Леонтовский был колоритен: всегда в поддёвке и русских сапогах, косоворотке, с цепью брелоков и медалей поперёк груди. На курчавой, с проседью, шевелюре – неизменный картуз.
Вскоре в здании случается пожар. Это позволяет широкому на руку антрепренёру перестроить дом на свой лад. Именно тогда здание получает свой современный вид. По его вычурному фасаду можно судить о вкусах знаменитого антрепренёра. Зал также обновляется. Теперь он вмещает тысячу шестьсот мест! Идеей Леонтовского было соединить здесь постановку феерий, оперетты и драматического действия.
Но дом в руках этого мастера держался недолго – до восемьдесят шестого года. Леонтовский хоть и вёл дела с огромным оборотом, но, как человек артистично-азартный и размашистый, денег не считал, вечно был в долгах, пока не разорился. После него немало лет здесь дают гастроли случайные труппы. О постоянном театре никто не думает, хотя есть замечательные сцена и зал.
1898 год знаменателен – здание объявлено Императорским Новым театром. Образован филиал для молодёжных трупп Большого и Малого театров. С молодыми актёрами Малого работает знаменитый Ленский. Кроме сценической славы, записан в историю и его режиссёрский, педагогический, теоретический поиск. Он нащупывает пути к реформе театра. Цель – воспитание актёра высокой культуры, сочетание тонкой техники и вдохновения. В этом он как бы предваряет Станиславского.
Несколько лет отданы Ленским этим стенам. Казалось, череда, частая смена случайных антреприз миновала и приходит, наконец, время становления настоящего театра. Но филиал просуществовал всего лишь до 1907 года.
С началом двадцатого века чрезвычайно развивается частное антрепренёрство. Множество трупп конкурируют и друг с другом, и с Императорскими театрами. К этому развороту зрелищ добавляется «синематограф».
После закрытия Нового театра вновь наступила эпоха частой смены вывесок. Здание вновь арендуют, им попросту приторговывают. Год здесь квартирует частная опера Зимина. В этих стенах однажды исполнял партию Алеко Шаляпин в гриме Пушкина. Оперу сменяет кинотеатр «Орион». Ещё через год в здании пробует утвердиться театр актёра и режиссёра Незлобина. Именно здесь впервые исполнялся «Фауст» на русском языке.
Но и этот театр не состоялся. С девятьсот тринадцатого он всё чаще делит сцену с Первой студией МХТ. Здесь ведут стилевые поиски Станиславский, его актёры-студийцы Вахтангов и Суллержицкий, Дикий и Чабан.
А после революции уже студии приходится отдавать сцену под оперные и балетные постановки Большого театра, где часто идут съезды, пленумы, прочие официальные мероприятия. И так тянется ещё несколько лет.
1924 год отмечен в судьбе здания особо. Первая студия оформляется в театр МХТ-второй и получает площадку в своё полное владение. Казалось бы, осуществлена мечта - основать полноценный художественный театр. Является сложившийся коллектив со своей школой, выдающимися мастерами, сильным репертуаром и направлением. Руководитель – Михаил Чехов. А спустя четыре года, после его отъезда в эмиграцию, – Берсенев. У театра складывается свой зритель. Сами стены напитываются высоким искусством. Идут спектакли по пьесам Шекспира, Толстого, Ибсена, Стринберга…
Этот праздник длился до двадцать седьмого февраля 1936 года. Этот день – самый чёрный в судьбе дома. Выходит правительственное решение о роспуске МХТ-2 как «посредственного театра». Нравственная направленность, глубокий психологизм постановок берсеневцев не могли долго сочетаться с доктриной революционного насилия. Ещё в двадцать втором сам Ленин демонстративно уходил с отборной бранью со спектакля по Диккенсу «Сверчок на печи»…
Но вернёмся к тридцать шестому году. На следующий день по выходе постановления уже не существующий на бумаге театр давал последнее представление – пьесу с особо вдруг зазвучавшим названием «Мольбы о жизни». Из воспоминаний актрисы Гиацинтовой: «У входа в театр шевелилась густая толпа, над которой возвышалась конная милиция. Потом со сцены мы видели занятые людьми проходы в зале, облепленные стены, набитые донельзя ложи… Трудно сказать, как мы играли. Думаю, хорошо – в последний раз плохо не играют. В зале стояла напряжённая тишина, прорвавшаяся чьим-то криком и общим паническим рокотом, когда Массубр упал замертво, - зрители испугались, что умер Берсенев. И потом дали волю чувствам – подбегали к сцене, что-то кричали нам, что-то совали, плакали. Стоя перед занавесом, плакали и артисты… Мы вышли из театра. Кто-то, что-то забыв, рванулся обратно, но дверь служебного подъезда была уже заперта, для нас – навсегда»… Так убивают театры.
МХАТа-второго не стало. Но его трудом само здание было прочно введено в состав государственных театров и ничего, кроме театра, состояться здесь уже не могло.
Указом правительства здание МХТ-2 передано Московскому театру для детей, созданному Натальей Сац. Теперь, в доме на площади, этот театр получит название Центрального детского театра. Свою жизнь на новом месте он заявил премьерой «Золотой ключик». Через восемь месяцев Н. Сац репрессировали. Больше в этом театре она работать не будет. С её арестом труппу покинули большинство актёров, режиссёров, художников. А дальше вдруг происходит малообъяснимое событие. Новым руководителем уже драматического детского театра назначают Дудина, бывшего актёра МХТ-2. И этот человек собирает уже свой коллектив, где берсеневцы составят костяк труппы. Дух упразднённого театра оказался непобедим.
Но злоключения далеко не заканчиваются. В тридцать девятом году случился пожар. Здание ставится на долгий ремонт и внутреннюю реконструкцию, окончание которых совпадает с началом войны. Вернуться в свой дом труппа ЦДТ не успевает – она попала в список на эвакуацию. А сцену отдают Малому, полуразрушенному бомбой. Затем здесь даёт свои спектакли Вахтанговский. И хотя коллектив ЦДТ вернулся в Москву ещё в сорок третьем году, он долго не мог попасть в свой дом. Только через четыре года, после письма в правительство, он возвратил себе свою сцену.
С той поры театр зажил полноценной жизнью. Наряду с классикой, сказками, ставятся злободневные спектакли. Здесь проходили премьеры всех главных пьес Розова. Пробивать такие постановки было непросто. Но театр проявил настойчивость, и вскоре это принесло результат. Во второй половине пятидесятых годов вокруг молодого актёра и режиссёра ЦДТ Олега Ефремова сложилось ядро будущего театра «Современник». Так в старых стенах родился ещё один коллектив, также вошедший в историю культуры. По мрачной иронии судьбы, именно Ефремов с подачи министра культуры Фурцевой сыграет значительную роль в окончательном уничтожении нашего великого национального и мирового достояния – русского психологического театра МХАТ.
Ну, а в девяносто втором году Центральный Детский меняет вывеску. Сегодня это Российский Академический  Молодёжный театр. Казалось бы, история на этом должна закончиться. Но она внезапно пошла по новому кругу: недавно значительная часть здания передана для выступлений молодежной труппы Большого театра.
Как причудливо порой складываются судьбы!..