Небольшие подборки: Наталия Литвинова, Светлана Смирнова, Светлана Соколова, Иван Круглов, Михаил Блехман

  Наталия Литвинова

Последняя императрица
Истончается берег, как лезвие палаша
О точильный камень, поющий «без-з-здна»,
И следишь за кряжем, не слыша и не дыша:
Погружается Таврия в синь бесслёзно.

Будет ссылкой пожизненной отчий дом,
А земля родная – алмазным пухом.
Утопает сердце в песке седом,
Бледный ангел в губы целует сухо.

И рассеется камень державный в прах,
И эпоха станет строкой в анналах,
И рукой историка на полях:
«На Неве упокоилась, где блистала».

9 июля 2006 г.

Островное посланье
С.Ш.


По раскрытой ладони читай островное посланье,
Отряхая с ресниц метрополии пёструю пыль.
Здесь анапест копыт потревоженной маленькой лани
(Вот поверишь ли?) внятней для уха, чем цокот толпы.
Друг мой давний! Я здесь научилась наречью
Желтоклювых дроздов и красночешуйчатых рыб.
И качается вздох долгожданным дождём Междуречья,
И пульсирует звук, упадая в бездонный разрыв.
Здесь листают ветра подорожную дюн в крабьей тине,
И куда ни взгляни: зыбь да рябь – ни сморгнуть, ни прочесть.
На подушечках пальцев твоих вытку я паутину:
Пусть на ощупь хотя б – но поёт потаённая весть.

31 июля 2006 г.

Яблочный Спас

Вот и ливень, на остров спустивший всех своих молний,
Мечущих из зрачков языческий жаркий восторг,
Сровняет с морем плоскодонный город и молвит:
«Собирайся, дева, по черные жемчуга на восток.
Все-то песенки твои, босоножка, шёпоты, трели
В одно ухо Илье голубком на рассвете влетели.
Надкуси у яблочка золотой бочок:
Побежит по устам горький мёд и, как жизнь, истечёт».

16 августа 2006 г.


Светлана Смирнова

Deja vu


Верблюдик маленький, пластмассовый и жёлтый -
из детской памяти игрушку эту выну.
Она стояла на столе или на полке
и грациозно выгибала спину.
Нет, это был, наверное, жирафик
со стройной шеей, чуткими ушами.
И рядом, помнится, стоял стакан
с цветными, словно сон, карандашами.
А может, это deja vu?
И не было игрушки.
Или была в другом каком–то детстве.
Где солнце золотило пол –
от грусти верное и радостное средство.

***

Что значит грусть? Наверно, это птица,
что прилетает к нам издалека.
И молча рядышком садится
И начинает петь задумчивей сверчка.
Того сверчка, за печкою, в деревне,
Где паутина, пыль и разный хлам.
Того сверчка, что никогда не видели,
лишь слушали по летним вечерам.

***
Всю дорогу месяц
глядел мне вслед,
гадал куда я иду
по снегу утоптанному,
по льду,
мимо крыш заснеженных
сквозь пургу...
А я шла туда,
где в окошке свет,
в кране вода,
в вазе букет,
где люстра под потолком
освещает притихший дом.
Я шла туда,
где кончалась зима,
блестела лужица
вместо льда,
где начиналась весна...

***

Опять дороги неверны
И на скрещённых перепутьях
Раскачивает ветер сны
И памяти лоскутья.

А в сердце грусть навечно залегла.
Она - как в прошлое тропинка.
Где на крикливом шумном рынке
Нам продавали зеркала.

***

Светлеет даль сквозною раной,
Мостом отсюда в никуда.
И осень кажется обманом,
Застрявшем в сердце навсегда.

Но осень - это только краски,
Весёлый шум сырой листвы.
И ветер входит без опаски
В чужие сонные дворы.

Светлана Соколова

Не сложилось


У Пиковой Дамы припухли глаза –
Бессонные ночи не красят лица.

Проблемы. Заботы. Несчастья кругом.
И пусто в душе, когда рушится дом.

Казался извечным когда-то фасад.
Размеренный быт и привычный уклад…

Ушедшего счастья не взять, не украсть.
И Туз измельчал, и не выпала масть.

Игорь Круглов

Насыпь мне на хлебушек


Насыпь мне на хлебушек
Соли земли,
Ангел мой дланью
Щедрой.
Водицы живой глоток
Пошли
В ключе из реки
Под недрами.
И этой живой
Святой водой
Кусочек хлеба политый
Раненой дам дворняге
Простой,
Машиной на трассе
Сбитой.
Второй кусочек отдам
Старику
С палочкой и орденами,
Чтоб жили подольше
На этом веку,
А третий, последний-
маме.

Ностальгия

Яблочко крутну на блюдце,
Закажу сюжет нехитрый
Про лошадок, что пасутся
В поле, солнышку открытом.

Наконец-то рассмотрю
Жаворонка в небе ясном,
С травами поговорю
О возвышенном, прекрасном.

По тропинке, там, в лугах,
Дед с отцом идут. Живые.
Косы дремлют на плечах
Раскалённые, тупые.

А в венке из незабудок
И в сиреневом халате
К дому едет на попутке
Мать, беременная братом.

Ну, а это, что за хлопец
На оранжевой коняшке,
На пластмассовых колёсах
С деревянной острой шашкой?

Весь чумазый и счастливый
Скачет в даль, чтоб не вернуться.
Это он грустит и молча
Крутит яблочко по блюдцу.

Не понарошку

Иволга сбросит два пёрышка
Мне и тебе в ладошки
Два оберега от горюшка -
Взаправду. Не понарошку.

Нас поведёт она по лесу
Криком дорогу указывая
И станет роща берёзовая
Похожа на кущи Рая

И в шалаше под луною
Ты вскрикнешь птицей ночной.
Криком ответит иволга
В небе над головой.

Утром, домой возвращаясь,
Держим в ладонях по пёрышку
В Храме любви повенчались -
Взаправду. Не понарошку.


Михаил Блехман

Это стихи, которые я сочинил, когда мне было совсем немного лет...

Закутаюсь в тень, уцеплюсь за музыку
И поднимусь под потолок – посмотреть,
Как моей богине хочется мяса.
Как моя принцесса забывает, что может
Быть самой доброй – к чужим несчастным,
И самой заботливой – о чужих несчастных...

Но я не огорчусь, потому что знаю:
Никаких принцесс давно уже нету.
Одних изнасиловал царский охранник,
Другие выбились в королевы, а третьи...

Закутаюсь в тень, уцеплюсь за музыку
И поднимусь под потолок – посмотреть,
Как танцует моя любимая.

* * *

Когда им холодно, люди придумывают,
Ненаучные сказки о летающих тарелках.

Их, увы, нет, зато есть листья,
С грохотом плюхающиеся в лужи,
Когда вам скажут: «Будем друзьями».

Их, увы, нет, зато есть старый будильник,
Который выбрасывают на помойку,
Когда покупают новый, хороший.

Их, увы, нет, хотя есть Огромное Человечество,
У которого неудобно засиживаться
После девяти.

И ещё – есть люди,
Бессмысленно верящие в тарелки
И в то, что появится кто-нибудь,
Кто не скажет «Будем друзьями»
И не уйдёт спать в девять часов.

А пока – бейте тарелки, не жалко.
Всё равно они не летают.

* * *

Забыл календарь мой о долге своём, -
Какое число сегодня?
Луна заливается под окном
Гнусаво, как старая сводня.

Там ливень – не ливень, метель – не метель,
И туч проплывающих стая...
Быть может, уже наступил апрель,
А я ничего не знаю?

Но сердце – точнейший из календарей –
Пощады беспомощно просит:
«Забудь!.. Я устало... Не думай о ней!..»
Так значит, сегодня – осень!

* * *

Вечер... Кто его тянет, как волоком?
Пробирает деревья унылая и дрожь.
Осень мокрыми пальцами тихо бьёт в колокол:
Хорошо темперированный дождь.

Улыбнёмся – нас слёзы старят.
Слишком узким становится замкнутый круг.
Счастлив видеть вас, милостивы государи.
Шанс на тысячу. Может, сыграем, а вдруг?

Может быть, повезёт - вы не будете судьями,
Вам захочется выплакать эту болезнь,
И деревья обнимут вас мокрыми сучьями...
Извините за неуместную лесть.

Разойдёмся. Пожмите мне руку.
Нам холодная осень – как в спину нож.
Будем счастливы. Может быть, это нетрудно
В хорошо темперированный дождь.

* * *

У меня есть страна – огромная, глупая,
Не знающая, какое она
Богатство и счастье.
Вечную красоту создающая и пропивающая.
Чёрными старухами бредущая по миру,
Безногими стариками просящая милостыню...

Господи, брат мой, Словом твоим клянусь:
Здесь твоя Родина!
Здесь не предадут, не упадут на колени.
Усталая женщина подойдёт и скажет:
«Сынок, ты давно не писал...
Я уж думала, что-то случилось...»

* * *
Украина,
Начало 70-х гг.