Галина Рэмптон "Апология британских эксцентриков"

("Чокнутые" - счастливее нас?)




Автобусная остановка в центре большого города. Каждый раз в ожидании шестичасового даблдеккера здесь собираются знакомые персонажи.

Вот древний старик в синем клубном пиджаке и почему-то в наполеоновсой треуголке, оживлённо жестикулируя, ведёт свой нескончаемый монолог, тщетно обращаясь к равнодушно текущей мимо толпе.

Вот респектабельного облика дама средних лет скорбно всматривается в горизонт - в надежде увидеть вечно опаздывающее средство публичного транспорта. За плечами у дамы рюкзачок, к которому прикреплена добрая дюжина мелких плюшевых зверушек кислотных расцветок - в резком контрасте с её элегантным костюмом классического английского покроя.

Вот весело щебечет с подругой болезненно тучная дева в штанах типа "комбат" с лампасами и множеством развевающихся на ветру ленточек. Штаны кокетливо приспущены с могучих бёдер, не снившихся и Рубенсу, и из-под усечённой маечки с озорной надписью "Naughty" колышутся и сползают к югу малоаппетитные валики рыхлого белого живота.

Колоритные типажи органично вписываются в массу британской публики. Они - плоть от плоти её. Неподготовленный чужак, прибывший на эти берега из краёв, где самовыражение принимает менее экстремальные формы, поначалу задаётся вопросом: а не заехали ли у отдельных подданных британской короны шарики за ролики? И такой вариант полностью не исключён, хотя ответ, скорее, лежит в другой плоскости. Вероятно, в поле вашего зрения попадают индивидуумы, реализующие неотъемлемое право каждого британца на эксцентричность.
Быть эксцентриком (строго говоря, в русском языке это слово используется лишь в связи с цирком) или, по крайней мере, носить в себе черты эксцентричности, в этой стране совсем не зазорно. Можно даже сказать: нормально. Эксцентричность находит своё выражение не только - и не столько! - во внешнем облике представителей славного племени чудаков. Она проявляется в их образе жизни, привычках, во взаимодействии с окружающим миром. Таким людям свойственны декларативная непохожесть на других, оригинальность в мыслях, поступках и словах, странность, балансирующая на грани безрассудства, и бросающая вызов обывательским устоям и нормам.

К миру эксцентриков принято причислять таких визионеров, как Уильям Блейк (вместе со всей плеядой поэтов романтической школы), Исаак Ньютон, Уинстон Черчилль... Среднестатистический англичанин на вопрос о том, кого он считает ярко выраженным эксцентриком, с ходу назовёт молодожёнов Элтона Джона и Дэвида Фёрниша или бывшего боксёра, темнокожего Криса Юбэнка, который разъезжает по стране в многотонном американском грузовике и с моноклем в глазу. Своеобразной канонизации в стране подверглась группа немолодых леди из Йоркшира, активисток организации "Уименз Инститьют". Они - о, с благотворительными целями! - позировали нагишом для календарных фото и тем снискали к себе народные почёт и уважение.

Поднапрягшись и покопавшись в памяти, вам напомнят также имена двух английских писательниц, которые прожили долгие-долгие жизни и до предела наполнили эксцентризмом и своё творчество, и свой быт. Эдит Ситуэлл (1887-1967) - биограф, критик, писатель и поэт, помимо блестящих сатирических стихов, памятна соотечественникам своими несколько заносчивыми афоризмами. Некоторые - прямо по теме: "Эксцентричность не является формой безумия, как нас уверяют в том скучные люди. Часто - это своего рода невинная гордость; гениев и аристократов называют эксцентричными, поскольку ни те, ни другие не боятся мнений и капризов толпы и не поддаются их влиянию." Или: "Хороший вкус - это один из самых страшных пороков, придуманных человечеством." Сама Эдит отличалась вкусом настолько утончённым, что и в мир, и в пир являлась в нарядах елизаветинской эпохи.

Нэнси Митфорд (1904-1973), которая в конце 40-х годов написала широко известные и позже весьма удачно экранизированные автобиографические романы "В поисках любви" и "Любовь в холодном климате" (из жизни английской сельской аристократии), происходила из семьи, которую трудно не назвать эксцентричной. Достаточно упомянуть наклонности и судьбы пяти её сестёр. Джессика увлекалась коммунизмом. Диана, недавно умершая во Франции, в своё время была женой лидера британских фашистов Освальда Мосли. Юнити подружилась с Гитлером. Дебора стала герцогиней. А Памела всегда мечтала быть лошадью.

Надо отметить, что эксцентричность поведения отдельных британцев, как правило, не раздражает сограждан и не вызывает у них скрытой агрессии. Тем более - открытой злобы. Странные люди воспринимаются англичанами как некая отдушина в серых буднях, доставляют им своеобразный душевный комфорт, создавая утешительную иллюзию эгалитарности британского общества, которое на самом-то деле далеко не свободно от социального неравенства. Эксцентричность поведения уравнивает пролетария, упоённо гоняющего голубей на муниципальном огородном участке, с помешанным на своей голубятне хозяином поместья, раскинувшегося на многих акрах земли.

Вообще, англичане с пристальным интересом относятся к самим себе, сознавая свою островную исключительность. Они любят составлять всевозможные перечни черт своего национального характера. Перечни эти разнообразны и бесконечны, и эксцентричность занимает в них достойное место в ряду таких типично английских явлений, характеристик и наклонностей, как садоводство, наличие монархии, домовладение, евангелическое христианство, долгие прогулки под дождём и привычка мужчин надевать летом носки под сандалеты.

Слегка (или всерьёз) отступить от центра нормальности (ex centrum - eccentric), быть смелыми и независимыми, - это не только получается у британцев ярче и убедительнее, чем у других народов, но и служит предметом национальной гордости.

В своей книге "Англичане: портрет нации" известный журналист Джереми Паксман объясняет наличие в стране множества эксцентриков тем, что британцам "по жизни" свойствен дух индивидуализма, и тем, что государство никогда не пыталось подмять этот дух под себя.

Однако авторы шутливой книжицы "Англичане" из популярной серии "Путеводитель ксенофоба" А.Майалл и Д.Миллстед настроены более самокритично. "Для англичан, - пишут они, - концепция эксцентричности - это полезный способ смириться с антиобщественным поведением отдельных соплеменников. Феномен эксцентричности, конечно, существует сам по себе. Но его поддерживают деньги и статус. Чем ты богаче и знаменитее, тем больше у тебя шансов прослыть эксцентриком, а не просто - придурком. Здесь весь вопрос в масштабе. Так, никому не мешавшая страсть лорда Бернера к раскрашиванию своих голубей во все цвета спектра, - с тем, чтобы взлетавшая в воздух стая образовывала радугу, - вызывала у соотечественников лишь благостное умиление. В конце концов, ведь это была забава лорда. Подобным же образом, жителям пригорода всегда бывает легче смириться с антисанитарными проделками местной нищенки, если им известно, что в молодости она была известной пианисткой..."

Попыток дать научное определение эксцентричности предпринималось немало. Но подстричь это непослушное племя под одну гребёнку оказалось нелегко. В своей книге "Эксцентрики: исследование здравомыслия и странности" американский учёный Дэвид Уикс утверждает, что среди тысячи индивидуумов попадается лишь один классический, полноценный эксцентрик. Уикс считает, что типичными чертами этой категории людей являются нон-конформизм, творческое мышление, любознательность, идеализм и твёрдая воля. Как правило, эксцентрики наделены чувством юмора, обладают развитым интеллектом и хорошо подвешенным языком. Они хотят изменить мир к лучшему и сделать человечество счастливее. Более того, они убеждены в том, что знают, как этого достичь. "Эксцентриками не становятся, - отмечает Уикс, - ими рождаются. Эти люди уже с раннего детства знают, что непохожи на других, но их это ничуть не озадачивает и не смущает."

Основываясь на многолетних наблюдениях и на опросах множества людей, попадающих, по его мнению, в категорию эксцентриков, Уикс приходит к любопытным заключениям. Оказывается, эксцентрики:

-- Менее подвержены душевным заболеваниям и клинической депрессии, так как странность, подобно прививке болезни в малых дозах, предохраняет их от серьёзных душевных недугов;
-- Менее склонны к злоупотреблению наркотиками и алкоголем и к болезненной зависимости от них;
-- Менее заражены потребительством;
-- Здоровее - и живут, в среднем, на пять-десять лет дольше, чем не-эксцентрики;
-- В целом счастливее нас с вами.

А всё потому, что эксцентрики не принимают себя слишком всерьёз. Вот этому, невзирая на все прерогативы их генетической, классовой или национальной исключительности, не грех бы и всем поучиться. И не стоит смотреть на них исподлобья. Они ведают, что творят.

* * *

Норфолк, 2004 - 2006