Юрий Князев "Охота на Снарка"


Агония в восьми приступах


Перевод из Льюиса Кэрролла

Льюис Кэрролл считается, возможно, наиболее цитируемым автором на английском языке после Шекспира и переводов Библии Короля Джеймса. Эта честь не случайна, поскольку такими гениальными работами, как "Алиса в Стране Чудес" и "Зазеркалье", Кэрролл создал себе имя, которое будут помнить в течение долгого времени.
В нынешнем марте исполняется 130 лет со дня опубликования его замечательной поэмы "Охота на Снарка". На русском языке она известна в переводах С.Афонькина, В.Гандельсмана, Д.В.Жердева, Г.Кружкова, М.Пухова, В.Фета.
Несмотря на это автору захотелось сделать свой перевод. Насколько удачно это у него получилось, судить читателю.


Приступ Первый

ВЫСАДКА.


"Вот местечко для Снарка!" - вскричал Баламут
На команду заботливо глядя,
Он вершины волны их высаживал тут,
Навивая на палец их пряди.

"Вот местечко для Снарка! Повторный мой сказ,
Всколыхнет он команду наверно,
Вот местечко для Снарка! Скажу третий раз:
Что я трижды сказал, то и верно.

Вот и в сборе команда, в ней первый - Башмак,
А за ним выступает Беретчик,
Буквоед - адвокат, назовём его так,
И Барышник - за кассу ответчик.

Бильярдист, что чужие гроши не считал,
Мог любого пустить он по миру,
Но Банкир, что их общий хранил капитал,
Удержал от растраты транжиру.

Был там так же Бобер, он узор вышивал,
И всё палубу мерил шагами,
По словам Баламута, не раз их спасал,
Только как, догадайтесь, мол, сами.

Был там тип, знаменитый пропажей вещей,
Он на пирсе случайно оставил:
Зонтик свой и часы, бисеринки речей,
И сюртук, что по случаю справил.

Сорок два сундука насчитали потом,
И на каждом - отчетливо имя,
Он их в спешке случайно забыл за бортом,
Занимаясь делами своими.

Не потеря одежд тяготила его:
Семь покровов его окружало,
И три пары ботинок, но хуже того,
Его имя бесследно пропало.

Его звали то: "Эй!", то гораздо длинней,
Типа: "Ёксель, ты моксель, на стаксель!"
Или: "Как тебя звать-то?", а то - "Дуралей!",
А, порою, и просто: "Приятель!".

Не в пример для любителей крепких речей,
Он в миру назывался иначе.
И для близких друзей был "Огарком свечей",
Для врагов - "Пережаренной клячей".

Он невзрачен, а разум его не велик,
(Баламут пояснил лаконично),
Но он смелый и просто отличный мужик,
Что для поисков Снарка критично.

Он гиен заставлял злобный взгляд отводить,
Этот способ, увы, нам неведом,
Он однажды такое сумел отчудить:
Прогулялся под ручку с медведем.

Он как опытный Булочник взят был на борт,
Говорил Баламут осторожно,
Он умел выпекать только свадебный торт,
А его замесить очень сложно.

О последнем в команде - особый наш сказ,
Тот без Снарка себя и не мыслил,
Хоть себя выставлял он тупицей не раз,
Баламут его сразу зачислил.

Заявление мрачное сделал Битюг,
(Когда плаванье длилось неделю)
Что мог бить лишь Бобров...Поборов свой испуг,
Баламут произнес еле-еле:

"Нам потеря Бобра не сулила б добра -
Он ручной и воспитан отлично,
И конечно, кончина его бы была
Для меня огорчением личным".

А Бобер, услыхав заверенье о том,
Закручинился, сразу раскис.
Он сказал, если Снарк будет пойман живьем,
Не загладить сей мрачный сюрприз.

Он молил, чтоб на судно другое тот час
Перевел Битюга капитан;
Баламут заявил, что вот это, как раз,
Не входило в задуманный план:

"Навигация - вовсе предмет не простой,
На одном корабле-то едва
Успеваю я в колокол бить день-деньской,
Ну, а вдруг их окажется два?"

Подсказал Бобру Булочник верный совет:
Раздобыть по дешевке кольчугу,
А Банкир - страховаться от всяческих бед
Посоветовал лучшему другу.

Он два полиса верных ему предложил,
(И в разумных расценках, как надо)
От пожара бы первый его сохранил,
А другой был спасеньем от града.

Начиная с того злополучного дня,
Коль случался Битюг где-то рядом,
То Бобер уходил, свою скромность храня,
Избегая встречаться с ним взглядом.

Приступ Второй.

РЕЧЬ БАЛАМУТА.

Баламут был для всех повелителем дум:
В нем такая отвага и честь,
Так велик он и прост. И решительный ум
На лице его можно прочесть.

Он огромную карту морей раздобыл,
Без малейшего суши пятна,
Экипаж целый день в замешательстве был,
До того эта карта ясна.

"Для чего нам экваторы и полюса,
Параллели и прочие сетки?"
Одобрительным хором ему голоса:
"Это просто условные клетки!"

"Карты прочие все островами пестрят!
Бравый кэп их отверг подчистую.
Он купил наилучшую в мире из карт,
И к тому ж абсолютно пустую".

Своей мудростью всех покорил капитан,
И доверье к нему не напрасно,
Чтобы им без потерь пересечь океан,
Бил он в колокол свой ежечасно.

Он порою команды такие давал,
Что в тупик бы загнали любого,
Типа: "Право руля и налево штурвал!"
Как за это винить рулевого?

Был бушприт иногда перепутан с рулем,
Баламут объяснял им, бывало:
Это в тропиках очень обычный прием,
Когда судно, видать, "снарковало".

И закон навигации то ж не резон,
В мыслях кормчего полный разброд:
Если ветер с востока, надеялся он,
То на запад корабль не плывет!

Но опасность пути одолел экипаж.
Наконец то разгружены вещи.
Вызывал мало радости жуткий пейзаж,
Где ущелья и скалы зловещи.

Баламут был умен, и веселость храня,
Рассказал он тогда для начала
Анекдот, припасенный для черного дня,
Но команда лишь скорбно ворчала.

Он им грог разливал своей щедрой рукой,
И велел на песок им прилечь,
И, ладонь простерев над притихшей толпой,
Произнес вдохновенную речь.

"Братья, римляне, граждане, слышьте меня!"
(Всем понравилась очень цитата:
За оратора все осушили до дна,
Он по чарке добавил на брата.

Много месяцев плыли мы, много недель,
(Каждый месяц - четыре недели)
Но, увы, до сих пор далека наша цель,
Снарка так мы и не разглядели.

Много плыли недель, много плыли мы дней,
(Я семь дней, полагаю, в неделе)
К сожалению, Снарк нам ничуть не видней,
И добыть мы его не сумели.

Расскажу вам, друзья, пять надежных примет,
И напомню, что их ровно пять,
По которым возможно легко и без бед
Натурального Снарка узнать.

Признак первый: по вкусу он постен чуть-чуть,
Он хрустит, наподобие пышек,
Словно китель, теснящий безжалостно грудь,
С ароматом блуждающих вспышек.

Во-вторых, по привычке он поздно встает,
Согласитесь, есть, чем подивиться,
Он за завтраком часто вечерний чай пьет,
А обедать уж завтра садится.

В-третьих, шуточек острых, насмешек простых,
Не приемлет у Снарка натура,
Он то скорбно вздыхает, заслышавши их,
То мрачнеет он от каламбура.

И, в-четвертых, любитель купальных кабин,
С ними носится вечно повсюду,
Он считает, без них нету в мире картин,
Но об этом я спорить не буду.

И амбиция, в-пятых, я думаю тут
Вы увидите разницу сами:
Те, что с перьями, больно-пребольно клюют,
А царапают, те, что с усами.

От обычного Снарка немного тревог,
Я вам все без утайки сказал,
Есть Буджумы..." - и тут Баламут вдруг замолк,
Бедный Булочник навзничь упал.


Приступ Третий.

РАССКАЗ БУЛОЧНИКА.

На лоб ему клали примочки и лед,
Горчицей виски растирали,
Ему предлагали советы и мед,
Загадками ум пробуждали.

Когда Булочник все же очнулся от сна,
Повесть скорбную он предложил.
Баламут приказал: "Не визжать! Тишина!"
И в свой колокол гневно забил.

Тишина воцарилась на бреге тотчас,
Сразу стихли все птицы и звери,
Тот, кто прозван был "Эй!" свой печальный рассказ
Изложил в допотопной манере.

"Мой отец, моя мать, пусть бедны, но честны..."
"Покороче" - прервал Баламут.
"Уж темнеет. О Снарке мы думать должны,
И нельзя даром тратить минут".

"Сорок лет пропустил" - слезы Булочник лил,
"Пропущу и другие ремарки,
Вплоть до дня, когда я на корабль ступил,
Чтоб помочь вам при поисках Снарка".

"Дядя мой дорогой (меня так же зовут)
При прощании сказал мне открыто..."
"Дядю тоже пропустим" - сказал Баламут,
И в свой колокол звякнул сердито.

"Он мне вот что сказал" - кротко тот продолжал,
Если Снарк просто Снарк, не зевай:
Когда в дом приведешь, он под зелень хорош,
Или, хочешь, искру высекай".

"Его нужно в наперстках с заботой искать,
Караулить с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожать,
Очаровывать мыльной ухмылкой".

("Этим методом мы его быстро возьмем, -
Баламут поспешил заявить,
Мне известно, что только вот этим путем
Завсегда нужно Снарка ловить".)

"Мой светлейший племянник, коль выпадет день,
Вместо Снарка ты встретишь Буджума,
То внезапно и плавно исчезнешь, как тень,
И настанет конец твоим думам".

"Вот что, вот что гнетет мою душу давно,
Дядин сказ и все россказни ваши,
Мое сердце тревогой неясной полно,
Словно чаша полна простокваши".

"Вот что, вот что... - совсем доконал", -
Баламут не хотел его слушать,
Скромно Булочник речь продолжал, -
"Вот что, вот что тревожит мне душу:

Каждой ночью бессонной я Снарка крушу,
В каждом сне я его побеждаю,
И тогда вместе с зеленью мелко крошу
Да огонь из него высекаю".

"Но Буджум если встретится вдруг на пути,
А я знаю, что это случится,
То внезапно и плавно ты должен уйти,
С этой мыслью нельзя примириться".

Приступ Четвертый.

ОХОТА.

Но, нахмурясь, ему заявил Баламут:
"Если б раньше ты это сказал,
Нынче ж Снарк у дверей ошивается тут,
Не ко времени этот скандал!"

"И вы знаете, страшно, о боже, прости,
Не вернуться назад никогда.
Но, конечно, мой друг, хоть в начале пути
Ты бы мог намекнуть нам тогда?"

"Бесполезно об этом талдычить сейчас" -
Молвил тот, что по прозвищу "Эй!"
"Говорил Я о том не один уже раз,
На корабль взойдя в первый день".

"Обвините в убийстве, коль разум ваш хил,
(Все мы грешны порою иною)
Но чтоб я об опасности не говорил,
Никогда не случалось за мною!"

"По-немецки, по-датски я вам говорил,
И по-гречески, и на иврите,
Но, простите меня, совершенно забыл,
По-английски лишь вы говорите".

"Да, печальная повесть" - сказал Баламут,
От нее с каждым словом мрачнея,
Обсуждать сей вопрос непосредственно тут,
Не придумаешь дела глупее".

"Остальное" - команде сказал капитан,
"Я скажу вам, коль будет охота,
Но поблизости Снарк, мы за ним по пятам,
Это главная наша забота!"

"Его нужно в наперстках с заботой искать,
Караулить с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожать,
Очаровывать мыльной ухмылкой!"

"Скажем так: существо необычное Снарк,
И его не поймать на мякине,
Его нужно выслеживать эдак и так,
И удача пусть нас не покинет!"

"Так как Англия ждет, смело братья вперед!" -
Афоризм - нам под стать, но избитый,
Приготовьте скорей все, что нужно в поход,
Все что нужно к решающей битве!"

Моментально Банкир чек пустой подписал,
Серебро разменял на банкноты,
Ну, а Булочник щеткой усы причесал
И сюртук свой почистил с заботой.

А Башмак и Барышник, как острый кинжал,
Заточили лопату бруском,
Лишь Бобер, как всегда, вышивать продолжал,
Игнорируя общий подъем.

Буквоед заявить попытался сперва,
Что Бобер абсолютно не прав,
И привел ряд статей, где плести кружева
Он считал нарушением прав.

План Беретчик придумал коварный такой,
О фасоне бантов очень смелом,
Бильярдист, вместо кия, дрожащей рукой,
Кончик носа надраивал мелом.

А Битюг расфрантился, пришел разодет:
Желтой лайки перчатки и рюши,
Будто он собирался на званный обед.
Сплюнул тут Баламут: "... твою душу!"

"Вы представьте меня, я к приему одет,
Если Снарка найдем мимоходом".
Баламут, дальновидно кивая в ответ,
Процедил: "Если будет погода".

И от радости просто запрыгал Бобер,
Битюга видя в эту минуту,
Даже Булочник, слышавший их разговор,
Пару раз подмигнул Баламуту.

"Будь мужчиной!' - во гневе вскричал Баламут,
Слез Битюг уж не сдерживал боле,
"Если птичку Джубджуб повстречаем мы тут,
Вот тогда уж наплачемся вволю!"

Приступ Пятый.

УРОК ДЛЯ БОБРА.

И в наперстках его кропотливо искали,
Поджидали с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожали,
Соблазняли и мылом с ухмылкой.

Изумительный план осенил Битюга:
Совершить марш-бросок уникальный
Туда, где не ступала людская нога
По долине угрюмой и дальней.

Но подобный же план на Бобра снизошел:
И он эту же выбрал долину,
Он ни словом, ни жестом себя не подвел,
Лишь хранил отвращения мину.

Каждый думал о Снарке, и только всего,
И гордился сегодняшним днем,
Каждый будто не знал, что соперник его
Тоже следует тем же путем.

Становилась долина все уже и уже,
Уж вечерний тянул холодок,
Не по воле своей, а чтоб вынести ужас,
Им пришлось зашагать бок о бок.

Вдруг пронзительный вопль разодрал небеса.
Они знали: опасность близка!
У Бобра побледнел даже кончик хвоста,
А Битюг помешался слегка.

Он мечтою вдруг к детству поплыл своему,
Что исчезло навек вдалеке,
Этот звук так знаком показался ему,
Словно мелом скрипят по доске.

"Это голос Джубджуба!" - воскликнул Битюг,
(кого звали "тупицей" подчас)
"Как сказал Баламут, незабвенный наш друг,
Это я произнес в первый раз".

"Это знак от Джубджуба! - повторный мой сказ,
Продолжай же считать, умоляю,
Это песня Джубджуба! - скажу третий раз,
Я других доказательств не знаю.

И Бобер добросовестно счет продолжал,
Проговаривал каждое слово,
Но отчаялся сразу и духом упал,
Когда вопль повторился вдруг снова.

Он почуял, стараниям всем вопреки,
Умудрился он сбиться со счета,
Что он только свои изнуряет мозги -
Непосильная это работа.

"К двум прибавить один - а возможно ли так?" -
Он на пальцах считал, чуть не плача,
Вспоминая о детских беспечных годах,
Когда легкой была та задача.

"Это можно, я мыслю" - Битюг заявил,
"Это нужно, я в этом уверен,
Это сделано будет! Неси же чернил,
Пока лучший наш миг не потерян".

И достал из портфеля послушный Бобер
Ручки, перья, бумагу, чернила.
Свора тварей ползучих из сумрачных нор
С интересом за ними следила.

Увлеченный Битюг игнорировал их,
В руку каждую взяв по перу,
Он писал и считал, о расчетах своих
Объяснял популярно Бобру.

"Три - число подходящее всем,
Для примера ты, скажем, возьми,
Семь прибавь, потом десять, умножь их затем
Ты на тысячу, но без восьми".

"Результат подели на число, мой совет,
Девятьсот девяносто и два,
Затем вычти семнадцать, получишь ответ
Очень точный, лишь взглянешь едва".

'Этот метод тебе объяснить бы давно
С удовольствием был я готов,
Если б времени больше мне было дано,
А тебе бы побольше мозгов".

"Вмиг я понял, что скрыто от нас до сих пор
Под покровами тайной теории
И бесплатно сейчас обратил бы твой взор
На урок натуральной истории".

Гениальные мысли рекою текли,
(Все законы владельцев - долой!
Заявленья такие, конечно, могли
Потрясти бы общественный строй).

Но Джубджуб по натуре ужасная птица,
Неизменною страстью живет,
Своим вкусом абсурдным в одежде кичится,
На века впереди всяких мод.

"Но он помнит всех встреченных раньше друзей,
Никогда не встает на колени,
Вечно с кружкой для сборов стоит у дверей,
Собирая, не вложит ни пени".

"Для пикантного вкуса в нем больше основ,
Чем в баранине, устрицах, почках,
Хорошо сохраняется в бивнях слонов,
Еще лучше - в сандаловых бочках".

"Кипятите с приправой, солите бульон,
С кориандром и джином варите,
Только принцип один должен быть соблюден:
Симметричную форму храните".

Не устал бы Битюг, не кончался б урок,
Он бы мог говорить до утра,
От восторга всплакнув, торжествуя, изрек,
Что считает он другом Бобра.

И тогда взгляд Бобра просветлел в тот же миг,
И его выразительней нет.
Он за десять минут почерпнул, что из книг
Не узнаешь за семьдесят лет.

К биваку возвратились под ручку они
И услышали глас капитана:
"Вот награда за все многотрудные дни,
Что скитались мы средь океана!"

И таких вот друзей, как Бобер и Битюг
Вы навряд ли увидите снова,
Ни зимою, ни летом не встретите вдруг
Никогда одного без другого.

Иногда налетала раздора волна,
(перебранки случались, бывало)
Только песня Джубджуба на все времена
Дружбу их как цементом связала.


Приступ Шестой.

СОН БУКВОЕДА.

И в наперстках его кропотливо искали,
Поджидали с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожали,
Соблазняли и мылом с ухмылкой.

Буквоед обвинять понапрасну устал
В нарушении права Бобра,
Он уснул, существо в своем сне увидал,
О котором все думал вчера.

Ему снился суда полный сумрака зал,
Снарк с моноклем в глазу стоял слева,
В парике, в черной мантии - он защищал
Ту свинью, что сбежала из хлева.

По словам Очевидца - тот хлев опустел,
(Не соврет же он перед законом)
Буквоед объяснил положение дел
Своим мягким мурлычущим тоном.

Обвинительный акт - как вода в решето.
Начал Снарк очень витиевато,
Три часа говорил, но не понял никто,
В чем конкретно свинья виновата.

Суд присяжных особые взгляды имел,
(До того, как прочли обвиненье)
И, не слыша других, каждый в хоре галдел,
Заглушая противников мненья.

Буквоед заявил: "Мы должны чтить закон!"
Снарк вскричал: "Чепуха! Вы не правы!"
"Я скажу вам, друзья, что наследие он
Феодального древнего права".

"Пусть по делу измены проходит свинья,
Не сама, ведь ее подстрекали,
Обвиненье в банкротстве - иная статья,
Применить ее можно едва ли".

"Факт побега не будем рассматривать тут,
Но вина будет снята, конечно,
(Коль принять за основу издержки на суд)
Так как алиби здесь безупречно".

"Голос ваш отразится в клиента судьбе" -
Завершил адвокат наш умело,
Указал в протокол заглянуть он судье
И быстрее раскручивать дело.

"Я не знал таких дел", - им судья заявил,
Снарк, тем более, знал их едва ли,
Но такого вот дела, как он накрутил,
Очевидцы не предполагали.

Когда время пришло выносить приговор,
(а присяжным не очень хотелось)
Если Снарк вел защиту до этаких пор,
Взял бы он на себя эту смелость.

Снарк нашел, что вердикт, безусловно, силен,
Над которым трудились весь день,
Когда молвил: "Виновна!" - раздался вдруг стон,
И присяжные сгинули в тень.

Когда Снарк, наконец, приговор огласил,
Буквоед загрустил втихомолку,
Тишину выносить больше не было сил,
Слышно было паденье иголки.

"На пожизненный срок" - говорила статья,
"Сорок фунтов впоследствии штраф".
Ликовали присяжные, (но не свинья)
Все законы при этом поправ.

Ликование их не встречало преград,
Но поведал тюремщик в ответ,
Приговору такому эффект маловат,
Коль свиньи уже нет пару лет.

С отвращением суд покидал Буквоед.
Ну, а Снарк обнадеживал зал,
Как защитник козы, он добъется побед,
Его голос звенеть продолжал.

Буквоеду трезвон не пригрезился тут,
С каждым мигом все явственней был:
Он проснулся. Над ухом его Баламут
Разъяренно в свой колокол бил.

Приступ Седьмой.

СУДЬБА БАНКИРА.

И в наперстках его кропотливо искали,
Поджидали с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожали,
Соблазняли и мылом с ухмылкой.

И Банкир, тот, что в драку доселе не лез,
(Хоть особая это ремарка)
Сломя голову, прыгнул вперед и исчез,
Фанатично преследуя Снарка.

Но, пока он с надеждой в наперстках искал,
Брандехват вдруг поднялся из бездны,
И подкрался Банкира схватить, тот вскричал,
Ибо знал, что бежать бесполезно.

Но Банкир тут на выкуп ему намекнул:
"Беспроцентный кредит, даю слово! "
Брандехват просто шею свою протянул,
Попытался схватить его снова.

От таких челюстей не уйти никому,
Грозно щелкала хищная пасть,
Пришлось прыгать, скакать и вертеться ему
И на землю без чувства упасть.

Брандехват улетел, увидав как бегут
Удальцы на отчаянный вой
"Вот чего я боялся!" - изрек Баламут,
Важно звякая в колокол свой.

Изменился Банкир, и лица на нем нет,
Заявили товарищи дружно,
Так велик был испуг, что стал белым жилет,
Это видеть тогда было нужно!

Тихий ужас на храбрых ловцов налетел,
Когда он перед ними возник,
Бестолковой гримасой поведать хотел,
Что не смог передать им язык.

Опустившись на стул, он пригладил вихор,
И мотивчик запел без затей,
Был наивен и прост слов безумных набор,
Словно горстка игральных костей.

"Вот Банкира судьба. Уж темнеет опять!" -
Баламут озабочен был очень.
"Мы и так потеряли полдня. Будем ждать -
Не поймаем мы Снарка до ночи!"

Приступ Восьмой.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ.

И в наперстках его кропотливо искали,
Поджидали с надеждой и вилкой,
И железной дорогой ему угрожали,
Соблазняли и мылом с ухмылкой.

Страшно думать, что будет погоня пуста,
И Бобер постоянно на взводе,
В возбуждении прыгнул на кончик хвоста,
Так как день уж почти на исходе.

'Кто-то дико кричит там!' - сказал рулевой,
'Как безумный вопит он в запарке,
Вон он машет руками, трясет головой,
Он, конечно, нашел уже Снарка!'

И воскликнул Битюг: "Это там - над горой!
Как всегда его шутки милы!"
Это Булочник - смелый и скромный герой
На вершине соседней скалы.

Миг фигура была и пряма и стройна,
А затем изогнулась во взмахе,
Как в конвульсии, в пропасть пропала она.
Они ждали и слушали в страхе.

"Это - Снарк!" - Донеслось им тогда до ушей,
Хорошо бы поверить тому,
Лился смеха поток и бессвязных речей,
Крик зловеще замолк: "Это - Бу...".

А потом - тишина. Было слышно одним,
Словно вздох утомленный стихал,
После, якобы: "-джум!", но казалось другим,
Будто бриз над землей пролетал.

Продолжалась охота во тьме и во мгле,
Не нашли ни пера и ни марки,
Чтобы точно сказать, что стоят на земле
Там, где встретил наш Булочник Снарка.

Он своими словами хотел донести
Среди смеха и слез, что обидно,
Что внезапно и плавно он должен уйти,
Так как Снарк был Буджумом, как видно.

КОНЕЦ