Виктория Андреева "Стихи"

 стрекочущий мотив судьбы
часы из лавки антиквара
то хриплой сухостью скрипит
то всхлипнет то вдруг замолчит
вновь монотонно зазвучит
собьется с ритма - все сначала

а на другом отлоге гор - ребенка плач
и женский гомон
и петуха полудний говор
рассыпанные по холмам

два желто-бежевых крыла
замолкли в трепетном покое
и тихие уколы хвои
лениво брошенной к ногам

так между небом и землей
таинственный творится сговор
движенье вверх и вниз схожденье
встречают линию скольженья
и замирают в летнем зное
в изнемогающем покое

***
мир алемандского наречья
войди в меня и дай понять
природу ясности двуречья
халдейской веры благодать
отправь по звездам
дай толковник
движенью глаза вопреки
вникни в излучину пророчественного мановения реки
с перстом горы в ночи торчащим
в согласных с гласными созвучьи
французской речи гам певучий
тевтонской пылкости напор
двуречный мир прирейнских гор
ладья ночная среди дня
слои базальта и гранита
граница времени размыта
и только солнечный двойник
Авроры вознесенный лик
зарозовевшись в водоеме
читает из "Авроры" Беме

***
и время улыбается во сне
позванивают колокольцы
и облака пасутся на сосне
разбрызгивая солнце
и островок в излучинах морщин
мелькает среди волн скорлупкой Ноя
и росчерк ветки надо мною
плывет за облаком
свой соблюдая чин

***
к загадке гальских снов полупричастна
Ces nymphes, je les veux perpetuer. Si clair
в гортанной сухости стрекочущих согласных
кастальский утоляющий фиал
в неторопливую округлость звуков
учусь вносить я сухость стрекозы
планирующей пассами над буком
внезапно ставшим сценою грозы
в тени невзрачного но звонкого фонтана
проказы фавна и причуды Пана
разбег Парнаса в силуэтах Ванса
по верткой тропке праздничных свирелей
я пробираюсь ритуалом стансов
среди сиянья ванских акварелей
где блеск кларизма и оккультный дым
сливаются под небом голубым

***
зеленым занавесом гор
отгородив от неба землю
я со смирением приемлю
безмолвно ясный уговор
я верю райскому чутью
зеленой щедрости творенья
в безмолвии и песнопеньи
смиренно внемлющих творцу
открытых мудрости небес
доступных роскоши доверья
и разума напор больной
блуждает тщетно средь деревьев
райских, он заблудился в трех соснах
он тщится выскочка презренный
неведая бо что творях
кричит командует надменно
но чутко следуя смычку сосны
ведущей неба тему
гремит оркестр зеленых бренно
согласно без фальшивых гамм
и блеском солнца облачась
раскачивается упоенно
средь облака раструбов пенных

***
в се мужественное время дня
когда молчит напрягшись небо
и горы сходят все на небыль
в туманном мареве клубясь
две вечности слились в одну
земная вечность восхожденья
чье каменистое движенье
и мышечное напряженье
вдруг стало облачным скольженьем
превоплотившись на глазах
и потеряв опору снизу
нахлынуло потоком сизым
в прохладу серую и прах

***
окаменелый мир
коричневый и серо-бежевый
застыл подъемами крутыми к небу
мышцею взбугрившейся напрягся
как Иаков-богоборец

***
клубящиеся кущи леса неба и дождя
пейзаж прованский с запахом лаванды
зелеными мечтами и стволами
спокойно в высоту смотрящими
в их грезах сине-сизых верх горе
и в фиолетовых засмотрах в небо
цветов нарочно незатейливых
в малиново пронзительном ожоге полдня
в коричневых и желтых петляньях бабочек
переносящих в небо
древесные излучины стволов
струение деревьев
сверху вниз
седые облака текущие на север
и облик севера влачащие упрямо
в сей августовский день Прованса

***
холодное и долгое движенье
торжественно сникающего дня
желтея происходит воплощенье
дня в ночь сегодня во вчера
и белое чуть розово сниженье
оранжевое в солнечной пыли
лиловые просветы вдохновенья
на холст мазками долгими легли
и задышали волны черного Гудзона
топя нещадно дня убогий остов

***
Я.В.
не зная воздуха огня и света
безжалостно жестоки дети сей земли
их игры злы их помыслы порочны
глоток - о! - воздуха
эссенция огня - ты - яков-ариэль
горящий Божий гнев
в пустыне авраама
ты задохнувшийся
закланный словно зверь
глоток - о! - воздуха
короткая расправа
ты - ангел огненный помилуй и прости
ты задохнувшийся без воздуха
во мраке
мрак перекрывши свет
петлей тебя настиг
змеею жалящий в пяту
замкнувши круг на слабой шее
в потоках света
ты - колесо огня
ты - лестница иаковлева
ты - Иаков

***
лети могучий дух лети
к нам заглянувший
по дороге в вечность
на разговор
на полчаса
на миг
смутивший обморок заброшенного места
и нас расколдовав
мы спины распрямив
глядим с рукой у глаз
щитком от солнца приглушивши зренье
лети могучий дух
взлетай
смелей
и да коснется нас
косое по ветру
крыла скольженье

***
наплывы боли в сна размывах
нарывах памяти моей
трамвай промчался торопливо
сон в руку - снова без людей
и перст сухой и бес -
пощадный без -
жалостно златую нить рассек
к ногам усталой Ариадны
упал размотанный клубок
в сем мрачном царстве Минотавра
развязан слабый узелок

***
J.P.
вошел к нам в дом и вышел в сон
тот человек со взглядом серым
сей человек
сей вестник смелый
вошел к нам в дом
и вышел в сон
и мы стоим пред бездной немо
и вопрошаем неумело
свеча вытягивает жало
струится в зале кафедрала
мигает плачет и дрожит
а в центре человек лежит
шотландский шарф на крышке гроба
церковных витражей разводы
ряды скамей молчанье плит
и узкострельчатые своды
сонм праведников сторожит
се человек лежит

!!!!!!!!

***
молочный вечер катит
катит лаву вод
река несет
несет потоки света
и чешуею солнечной одетый
ползет гигантский змей
по городу в обход
хвостом сметая силуэтов сонм
ломая линию кольца в изгибе
он кружится как дервиш в зикре
октаве угасанья в унисон
и меркнет гулкое пространство светотеней
под призрачною роскошью растений
сгущаясь белизна чернеет
и солнечный туман погас
и вечера пророчественный час
прочерчивает линию покоя

***
Монтеверди

мон со твердью совмещен
волны тьмы и узкий челн
ах! надежды позади
ах! печали впереди
зыбок этой жизни сон
горек этот миг
терпкость ветра
нежность дня
тихая улыбка далей
окрыленные печалью
высота и глубина
вместе небо и земля
пасмурны морщины тьмы
белокуры ласки света
краткие тревоги лета
глухо ропщет Флегетон
рык зимы холодный сон

сон со смертью обручен
ласка тьмы убогий челн
гулкие потоки Леты
ах! надежды позади
ах! печали впереди
Эвридика! нет ответа
слабость томная в груди
угасают круги света
замирают звуки Леты
темнотой я одолен
сжалься царь теней Плутон

возглас сердца ветер воли
плачущие звуки боли
Персефона! внемли мне
просьба нежными руками
жалость острыми шипами
вздохи памяти во сне
Эвридика!
солнце светит
вьется луг цветами ветер
облака виденье птиц
захлестнул угрюмый Стикс
наплывает мрачный Коцит
гулко Флегетон клокочет
Эвридику ждет Орфей
отпусти нас царь теней!

сон любовью освящен
солнцем тихим всходит он!
ах! печали позади
ах! надежды впереди
с тенью нежной Эвридики
словно гибкой повеликой
прочь от вод холодной Леты
двое бродят в пятнах света
свет ликует и поет
Эвридике светлым эхом
песни звонкие прядет

света ясные ступени
позади смятенье теней
счастья двойственные блики
тень безмолвна и безлика
ни дыханья ни движенья
в царстве легкого скольженья
выше и вперед скорей
из владения теней
но со мной ли Эвридика?
ах Орфей!
лишь легкий крик
и слабый стон
краток этой жизни сон
горек этот миг

область сердца вечный спор
всплесков боли волхованье
радость боли угасанья
безраздельному страданью
нарастающий укор
сердца долгая обида
на владения Аида
где средь сумрачных теней
Эвридики скорбны пени
где на гибельной ступени
обернувшись в нетерпеньи
замер в ужасе Орфей

область света вечный хор
восхищенного молчанья
восходящие касанья
островерхой тверди гор
память призрачных скольжений
область странных приближений
узнаваний и скольжений
срывов недовоплощений
бесконечных восхождений
в неба сумрачный простор
Диониса с Аполлоном
незакончившийся спор

головой плывущей в Лете
головой поющей небу
Феба
с Лирой в праздничном созвездьи
Муз
вечное вращенье света
перекладинами рук
влекомых в Лесбос
в водах Хебруса
в Лебетр
у подножья Олимпа
златоуст

сон любовью освящен
сон со смертью обручен
область сердца тихий стон
область света вечный мон
мон со твердью совмещен
мон сон тверди
Монтеверди
тверди сон

ПЯТНА СВЕТА (1974-1980 гг.)

***
Сквозь сумрачный покой
серебряный и строгий
дыханье осени выводит
дней первозданный холодок
реки медлительный поток
в ее недвижности свинцовой
деревьев желтые клочки
мелькают грустным поднебесьем
и полноводностью аллей
плывут дома к истоку дней
и воздух птицею скользит
со свистом вдоль наклонных линий.
Безмолвно изогнув нам спины
дождь возник

***
Наклон сосны и эхом клены
еловый и угрюмый дух
вошел в сей дремлющий испуг
тяжелым и прохладным звоном
дня нарастающий поток
проходит высотой сверкая
Ка-тишина и тень Та-кая
и терракотовый цветок
полудня
сник

***
Весенний этюд
о обруч памяти
на трепет стрекозы
на ливень голубой
на белое паренье
и розовое густо утоленье
коричневую тяжесть погасив
зеленое испуганное бденье
но плешь земли усилием прикрыв
и зелень в синем строго разместив
плывет величием распластанное тленье
мерцанье перламутровых минут
струение скользящего начала
и чаек взвихрено и мало
чтоб брешь и обморок избыть

***
И небо голубиности и розы
и палевые стрекозы
легкого мороза
пар изо рта
румянец
лепится картина
из дыма прошлого
как боль

***
О.А.Дешард
И радостные как вчера -
мне в прошлое открыты двери
какое светлое поверье
какая верная мечта
раскрытое окно в тот сон
что не кончается что длится
и как тревожно сладко спится
так бредится и так все снится
что кажется вот-вот случится
тот храм иль чудо покрова

***
Когда высокодремлющая даль
раздарит горьковатую печаль
пролеты веток безрассудногрубы
столь опредмечен явленный в них сон
так памятью над прошлым вознесен
и долгообморочнотруден
тогда крылатокудр-смиреннотих
приходит вестник голову склонив
наклонность комнаты струением озарив
в пространствах сердца тихое взрастив
свечой восплачущей в печальных зеркалах
где стынет свет затеряный впотьмах
и тихий жест приемлющий дары
как светлый шорох завтрашней травы

***
О.А.Дешард
и снова Рим как прежде до Христа
стряхнуть бы тяжесть непомерной
грусти.
Войти в него как будто бы с креста
сойти. Войти не оглянувшись.
Коснуться бы без слез
тех мраморных утех
как ярок свет, как бесконечно
нищ он.
и Бога нет средь каменных доспех
и Бога нет. его лишь только ищут.
и ярок свет и солона вода
но так мучительны соблазны
грусти. и шаг туда
уже не шаг сюда
фонтаном вздыбленное устье.
лишь бредом солнечным
блеснет во сне тот храм
корабль трехнефный
в царстве персефоны
и свет замрет полночным звуком гамм
рассеянным
угрюмообнаженным

***
ритмичное дыханье гор
их закругление туманно
явленье их отчасти странно
для жителя равнин и дол
их гобеленная печаль
плывет заплаканно и строго
мечтательным подножьем Бога
в холодную как бездна даль
и в этом долгая услада
для вечереющего взгляда

но в приближении другое:
в зеленом - светло-голубое
и продолжение холмов
в ленивой праздности цветов
улыбка горькая левкоя
ромашек деланный испуг
искусно завершенный круг
следы германского покоя
довольство с горечью
и в ряд
на полке мистики стоят

***
ах веточка моя психея
мой крупный лучик
в пасмурном окне
мой добрый ангел
маленький мой лель
ты робкое беспомощное чудо
явь полуобморока
светлая свирель
играет чутко хрипло и недужно
вызванивая ритм-капель
как будто солнце греет льдинку
стучит-звенит мотив
нанизывая рифмы под сурдинку
ты девочка психея муза чудо
веди меня вперед не оступись

***
возвращение из леса
возвращение из поля
речка тихого покоя
вдоль дороги
как вдоль моря
тишина как удивленье
доброты забытой бденье
дома посреди поляны
тихое пресуществление
чаепитие в беседке
долгое как разговор
лета тоненькая ветка
чертит чистый профиль гор
звезды редкие просторны
духи сумерек летают
празднично и монотонно
книгу вечера листают

***
доверье двери
чуть полуоткрытой
длинноты вздохов
грустью не прикрытых
и эхо памяти на расстояньи года
слепыми пальцами
мне губы шевелит
забытыми словами

***