Дмитрий Денисов "Стихотворения"

Побежали дома по кругу

Побежали дома по кругу
Из каких-то забытых лет
И под вьюгу брали под руку
И темнел весь мой белый свет.

Разрывались цепочки прощаний,
Просыпалась в щели крупа,
Очутившись опять вначале
Изменялись мои дома.

И во снах как гибриды счастья
Появлялись они, не те,
Что когда-то, под вьюги мчались,
Не желающие опустеть.

Открывались иные двери
Я входил в них и сам иной,
Чтоб пространства шагами мерить
Чтобы мерить реальность снов.

Позови, позови, вернусь я,
Но черкни мне лишь строчку, где
Прочитаю, когда проснусь я
Постучаться в какую дверь…

Окопная Звезда

И когда в прицеле с огоньком
Задрожит мираж моих пустынь,
Вспыхнешь ты Окопную Звездой,
Горькой, как библейская Полынь.
Ангел над печатями склонясь
Сосчитает их, и я умру...
Не настало Время, что ты, князь,
Это только искры на ветру...
Это только крики воронья -
В ранний срок торжественный эскорт,
Не легла еще печаль твоя,
И сургуч еще как камень тверд.
Сбит прицел бумажною ордой
Ох, как не хватает огонька, -
Закурила б Муза и Звездой,
Дымною скатилась свысока.

Лунный Свет

"Лунный свет падает на край моей постели и лежит там большою сияющею плоскою плитою..."
Густав Майринк "Голем"

Это кварталы гетто,
Прага, о Прага, Тише...
Горя ли больше нету...
Жизнь ли ушла в песок...
Ночью скрипят ступени,
Ночью накроют крыши
Души накроют крыши
Крыльями воронья....
"..Ржавую сковородку
Что ж ты купить не хочешь,
или коралл - сердечко,
что надевала, вспомни,
часто любовь твоя..."
Тише, о Прага, Тише...

Лунный свет на моей постели,
Простыню он не сдернет, нет,
Но ложится плитой этот свет,
Накрывает собой колыбели...
Тяжесть то ли событий и лет,
Тех что в памяти тихо истлели..
И вороны на камень летели
Представляя, что это сало...
Лунный свет, может, легче стало,
Постигать, то чего мы прошли...
Мимолетом скользнув устало,
Взглядом мимо Благой Земли.
На задворках зачахших мыслей,
Вспоминается все Чужое,
И нельзя отделить Своё,
Но в познании букв и чисел,
Сочетание - вечно двое.
В озарении божьих высей
Лунный свет, как стена встает...
Ты найди в той ограде дверцу,
Отвори в той ограде дверцу,
Осторожно ступая к нам.
На последнем ударе Сердца,
На последнем восходе Сердца,
У обрывов и гиблых ям
Остановишься...перед боем,
Верен прежним своим огням,
Но опутан иным - Луною,
Но спеленат иным - Луною
Станешь ближе ты к нам - камням,
На которых сидят вороны,
Представляя, что это сало,
Миг - утратили интерес...
Так идут и проходят, люди,
Разбивают свои скрижали,
Ищут и покидают Будду.
Ни стены, огоньков окрест....

Это кварталы гетто,
Прага, о Прага, Тише...
Днем здесь так мало света.
Падают здесь Мосты..
В вечной твоей печали
Ясное тонет лето
Видишь, как вырастают
Насыпи и цветы...
Тише, о Прага, тише...


Васильки перепутались с рожью

Васильки перепутались с рожью,
Со спорынною рожью сплелись
И идешь ты с косой бездорожьем,
По полям. Это сон ли жизнь?
Иль беда это... Зрея ночами
В тихих омутах черта найдешь...
Поле. Рожь, ты падешь под серпами,
Ты с рогами своими падешь...

Золотое трепещет на синем,
Но на чем нам придется чернеть, -
На бескрайнем, великом, на сильном
Небосводе отринувшим смерть....
И пьянея, блуждая в проулках,
Неба трещинах, ждем васильков
От того, кто румяные булки
Спорыньей не насытить готов....

На калитке вертушка всего лишь...
Поверни только лишь и войди...
Оберни васильковое поле,
Возврати эти тучи, дожди,
Тихо выйди в туманное утро
За калитку мечты, за плетень
И смотри - застревают минуты
Васильковых небесных петель.

Слезы душ не прольются дождями,
Но расстелятся, словно дымок...
Сплю и вижу - склонился над нами
Васильковым букетиком бог...


Нет ни смеха, ни сна душе

Нет ни смеха, ни сна душе
И недели - часы настенные ходят звеняще.
Где найти, потеряв, на какой недоступной меже,
Те минуты, которые мне даровали в ином настоящем.

Замирают усталые числа, отходят ко сну,
Я бужу их, но мне не дана эта малость -
Пробужденье огня, и я ношу бессменно несу.
Разгребаю опавшие листья любви,
но как много еще их осталось!

И в потерях того, что еще не успел я найти,
И в снопах не посеянных злаков,
Зародятся, восстанут, колосья добра
И сами посмеют расти
Без участия бледного нашего,
в подтверждение нами не понятых знаков,
В утверждение нами не виданных истин,
Отголосков старинных часов, бьющих в разное время -
Несогласие мнимое мира - завеса тумана,
Маскировка прежних позиций, оставленных в древности нами.

И меняются двери, но вход и выход открыт постоянно
И держу я в руках Лабрадор - странный радужный камень.
Он поставит все знаки на прежнее место,
Неизменного места только любви не достаться,
Это будет единственный знак не нашедший покоя,
И по миру, по свету, суждено каменея скитаться,
С Лабрадором в руке, в тонких радугах света,
С невозможной мечтою,
Смерть презрев, но забыв ей спасибо сказать,
Что же, нет совершенства нигде,
И идти к нему вечно любя и бредя.
Лабрадор никогда, и хотя, и жалея, уже не осветит,
Ту дорогу, тот путь через поле пьянящих маков,
Где уснуть так легко и сладко.
Бой часов, межевые столбы и столетий бегущие стрелки
Ориентиры покажут неверно,
Чьей-то трудной судьбы и дороги,
С нерешенной загадкой.
И опять мы, проснувшись, пойдем наугад, не поняв никогда
Великого смысла такой хулиганской проделки -
Виртуального мира утомлённые боги.


Память, наследница вечности

И поле до срока под гомон встревоженных стай
В невинности жатвы проходят. Теряют и ищут,
То зерна, то судьбы, то души, поникшие в сером, холодном краю
И я наклонюсь, чтоб найти непотерянных в бытность мою,
На поле распластанном в небо, не ставшим еще пепелищем.

Леса отступают, подходят, отводят зверье
От взглядов, от скрежета стали. Сжимают кордоны
Не кольцами, - волчьими стаями, веруя в память свою,
Они еще видят колосья, и сосны, и звезды в едином строю
Идущими мерно на бой за последний комочек бездомный,
За горе Вселенной, потерянной в плоскости цифр,
Презренную духом святым в своем гордом вопросе
И память, наследница вечности, малое сделав большим
Одним измеряет пространства, судьбу и склоненье колосьев