Надежда Далецкая. На этот каменный порог…

Лимфодренажный массаж лица курсы.
На этот каменный порог
нам никогда не возвратиться.
Отринут век, отмерен срок.
Мелькают за окошком спицы
деревьев голых и столбов
охранных, верстовых, дорожных.
Об этот город только лбом -
в кровь, в лоскуты, содрав всю кожу!
Всей кожей - о гранитный спуск,
к Неве, к её потокам мутным.
Сказать себе: "Не трусь, не трусь!
Авось простит весенним утром!"
В купе распахнутая дверь.
Зайдётся в кашле скорый поезд.
На всякий случай от потерь
воспоминания - за пояс.
Нахлынет так, что не уйти!
Снесёт с петель в былое двери.
От зим пяти, от лет пяти
углом "Пяти углов" отмерит.
Но город холоден и нем:
нам не прощается измена.
За твой побег - небытие.
Московский, суетный застенок -
мне. Добровольный срок. Года
тоски, забвения и плена.

Он нас оставил. Навсегда!
Застывших в мраморе Родена.

PRESTO, PRESTO!

В весенних брызгах солнечных лучей
мечты о приближающемся лете.
Умчались на заснеженной карете
извозчики нешуточных страстей.

Причуды зимних, долгих вечеров,
надуманные тени подсознанья -
унынием подстреленные лани,
пленявшие и разум мой, и кров.

Весёлый ветер в комнаты проник.
А где-то на подходе ливни, грозы.
Омоют душу влажным ариозо,
развяжут мыслей скованный язык.

К чему грустить, когда тепла рука?
Когда строка, как дрожжевое тесто?
Adagio, allegro, presto, presto!
И шёпот писем, легче мотылька…

Как холст, приму мазки любимых черт,
и влажность губ твоих, и запах тела…
Как раньше я тебя не разглядела,
как не услышала души твоей концерт?

Взмахни смычком! Пролей мелодий дождь,
любовный спор виолы и кларнета,
на плечи, на судьбу! В начале лета,
я знаю, ты меня как прежде ждёшь.

РЕВНОСТЬ

Раздряга-апрель! Заблудившийся снег
над площадью мечется в страхе.
Луна завалилась за дом на ночлег.
Надвинул на брови папаху
сутулый фонарь - еле видимый круг,
дом подслеповатый, без лика.
Тебя потерять подступает испуг,
отчаянный гость-горемыка.
А ты продолжаешь лепить куличи
песочные всем на потеху.
А ты обнимаешь в бессонной ночи
другую. Со страстью. Со смехом.
И этой игре бессердечной конца
не видно. Одно лишь начало.
И ночь посылает убийцу-гонца -
безжалостной ревности жало.
И я запускаю чужого жильца
в свой дом - похотливым постоем.
И я изменяю. Себе. И лица
белеет абрис надо мною,
над телом, распятым изменой твоей.
Ложь ластится шубой собольей…
Ну, что же ты медлишь? Пусти поскорей
меня, чуть живую, на волю!
На волю…туда, где прощают грехи
растения, рыбы и птицы.
Где кровью из горла исходят стихи
и всходят на чистой странице
полынью, бессмертником иль чередой.
И стелятся напропалую
под ноги, под руки простынкой простой….
Постой! Оживи поцелуем!
Прости. Я не ведаю то, что творю,
измену изменой врачую.

Испуганный снег подлетит к фонарю,
прижмётся к апрелю, растает к утру
под жарким его поцелуем.

СЫРОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Подвешен день ничком, за шкирку.
Мы с ним во власти непогоды.
Иду по зебре перехода,
готовлю мысленно затирку,

замес цитат, речей премудрых.
- Старик Артур, подбрось цемента
на мастерок! Одномоментно
прихватит память. И под утро

всё образуется. Извёсткой
закрашу жизнь у корневища….
Холодный майский ветер хлёстко
бьёт по щекам: "Всё ищешь, ищешь?

Иди домой!" Домой…в столовой
невежество сопит под пледом.
Спать! Завтра где-нибудь к обеду
опять начну ремонт, по новой.

Сползает ночь на подоконник,
вдыхая аромат азалий.
Фонарный столб блестит глазами,
луны восторженный поклонник.

Иду по зебре перехода.
Который год иду, не знаю.
Сырой удел, земля сырая.
И моросящая свобода.

МОРОКА. ПОД УТРО КОЛДУЕТ ВЕСНА….

Морока. Под утро колдует весна,
готовит любовное зелье.
Колышется рябь на поверхности сна.
Давно отшумели метели,

что гнали тебя и меня за порог
cловесной игры в междустрочье,
где мы отбывали положенный срок
в уюте своих одиночек.

Мазки подсознания ближе к шести.
Картины лавинообразно -
на сонном холсте нас пытаясь свести
таких непохожих и разных.

Нет смысла ловить оседающий сон.
Распад на песок и щебёнку -
рассыплется сонных фантазий бетон
на крошево мыслей. В сторонку

метнётся испуганно ночь-коростель.
Весна отбивает морзянку.
Обрушится сон. Наступающий день
нас выбросит в жизнь спозаранку.

ВЕТЕР В ГАЗЕТЕ, СКВОЗНЯК НОВОСТЕЙ….

Ветер в газете, сквозняк новостей,
в столбик - весенних недугов реклама.
Тяжко болеет старостью мама.
И от тебя никаких нет вестей.

Может, газету сложить пополам
и сочинить крылья ей? По изгибу
неба вспарить в вышину! Тенью рыбы
вслед заскользить по полям, по долам.

Вспыхнет табло: "Пристегните ремни!"
В небо бумажный взлетит самолётик.
Нет там меня. Да и здесь не найдёте.
Лишь врассыпную стихи да огни…

Всё чин по чину. Проси - не проси.
Жизнь за бесценок, душа наизнанку.
Поздно назад повернуть. Спозаранку
нервно клаксоном чихает такси.

На перепутье, вдоль взлётных полос -
дождь, пересвисты надежд и желаний…
Мой самолётик бумажный в кармане.
Не транспортабелен. Мокрый. От слёз.

ЧИСЕЛ РЯД ПРОСТОЙ

В спешащем по кольцу такси
меня тревогой укачало.
Шоссе - бетонный огород.
Всё чувствую на шаг вперёд.
А если б я тебя не знала?
Лениво дождик моросит…

Год конопатый, день рябой,
накатывает месяц третий.
Вернуть бы года два назад…
Но отказали тормоза.
Ты понял это? Ты заметил!
Мы всё же встретимся с тобой.

Со счёта сбилась. Семью семь.
С каким итогом умноженье?
Ответит чисел ряд простой.
Здесь месяц третий. День шестой.
Взлёт. Тик табло. Душа - в движенье!
Арифметический Эдем.

МУЖЧИНЕ

Если женщина любит, поверь.
Не перечь ей ни словом, ни жестом.
И найди для любви в сердце место,
этот путь не сложнее потерь.
Если женщина любит - поверь!

Ты прости ей измену себе.
Так случилось, так выпало счастье.
Ей браслетом на узком запястье
круг очерчен твоих лет и бед.
Ты прости ей измену себе.

Если женщина любит … так что ж?
Ей в вину эту силу отмерить?
Может, лучше открытые двери,
может, лучше волнения дрожь?…
Если женщина любит… так что ж!

И зрачка удивленного ночь,
и сверчка восхищенного пенье…
Ты гони замороченность ленью,
Только ты ей сумеешь помочь.
Блеск зрачка. Удивленная ночь!

Только ты для неё, только ты:
день и ночь, кров и край, боль и радость.
С одинокой своей высоты
вознесись. Для любви нет преграды.
Только ты для неё, только ты!

Если женщина любит тебя,
помолись поцелуем ей в руки.
Ты не вынесешь больше разлуки.
Ведь она это ты. И судьба.
Эта женщина любит тебя.

Я УПАЛА НАВЗНИЧЬ В ЛЕТО

Я упала навзничь в лето
вопреки пустой молве,
будто мячик от крокета
покатилась по траве.
Кувыркнулась по покосам
детских памятных лугов,
по барвинку, по стрекозам -
в росы слов, в берёзы снов.
Полыхнула шаровою
электрической звездой.
От суглинка к перегною
лопухом да лебедой
вкоренила под зацепку
почку строчкой в лепесток -
стихотворной репкой, лепкой
слов сияющих росток.
Я упала навзничь в лето
и осталась навсегда
там, где радости примета -
слов поющая вода.