Надежда Далецкая. Стихи

НА НАБЕРЕЖНОЙ ЯФФЫ
 
 На набережной Яффы
 в кружащейся толпе
 сверкающих метафор
 гуляем по судьбе.
 С охапками азалий,
 в рукоплесканьях вод
 гуляет вместе с нами
 под ручку Шавуот.
 За часовою башней –
 тень, Андромеды смех:
 Персей заводит шашни
 с ней на виду у всех.
 Мечта хвостом павлиньим
 манит издалека.
 Ещё, пропахнув дыней,
 морская соль сладка…
 Лишь страждут на приколе
 два лёгких челнока:
 в Ниневию ль – на волю?..
 в Тарсис ли – на века?..
 Ах, этот вечер скроен
 добротно, лаской сшит!
 А где-то под Москвою
 вечерней мостовою,
 (ещё не сбит судьбою),
 голодный пёс бежит.
 
 «Корми детей! Не время
 заботиться о псах»
 
 Под камнем Откровенья
 взрастёт, погибнув, семя.
 Отменим примиреньем
 на Песах боль и страх.
 
 *Шавуот – праздник дарования Торы
 **Пе(й)сах – иудейская Пасха

 
 МЕЖ РАМ МЕТАЛАСЬ ЗАНАВЕСКА…
 
 Под рыки, вопли грома птицей
 меж рам металась занавеска.
 Над затаившейся столицей
 гроза тянула молний леску.
 Рвала бумагой папиросной
 в хлам, в лоскуты вечерний воздух.
 Всхлип лужи эхом под откосом
 напоминал о том, что возу
 не легче. А кобыле бабу
 одну ль везти, гарем ли скопом?…
 Нет разницы! Бессильный, слабый,
 уставший дождь по лужам шлёпал,
 спешил домой. За сад. За башни.
 За горизонт иссиня-чёрный,
 где притаился день вчерашний,
 ленивый солнечный затворник.
 Фатой металась занавеска
 в тревоге свадебной и сладкой…
 Как я, не находила места.
 Войдя в твой монастырь.
 Украдкой.
 
 БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ…
 
 Облака собираются в стаи.
 Электричкой потянутся месяцы.
 Ближе к осени лето повесится.
 Ближе к вечеру сердце оттает.
 
 Топчет ноженьки дрёма босая.
 Спросит друг: «Почему – ближе к вечеру?
 Вроде, в мудрости утро замечено»
 Буркну: «Вроде-Володи бывает»
 
 Разве другу расскажешь, что ночью,
 там, где звёзды падут в небо росами,
 не ответами и не вопросами –
 мы мечтами легенду упрочим.
 
 Взгляд ночи. Утвержденьем, вопросом?
 Тело пахнет желанием, порохом.
 Снишься мне. Снюсь тебе. Сладким ворохом
 сны любовные топчут покосы.
 
 До рассвета всё серо расцвечено.
 Утро хлынет туманом и дождиком.
 Мы взорвались той ночью. Без поджига.
 Сон один на двоих, сладкий боженька.
 День пройдёт. Приходи ко мне вечером!
 
 ОДНА УЛИКА
 
 Твой дом ещё угрюмо спал,
 в кольцо свернувшись, как собака.
 Завалы книг подножья скал
 изображали в полумраке.
 Лишь тень рассвета по стене
 тащила хвост на половицы,
 да громко голосили птицы
 прощальной песней по весне.
 Мой взгляд скользил за потолок,
 туда, где просыпалось небо.
 И нёбо требовало хлеба –
 слов о любви, любви глоток.
 Струили белые цветы
 сладчайший запах мокрой хвои.
 Я обучалась с немотою
 справляться ясным словом ТЫ.
 ТЫ – выдыхала сон на свет.
 ТЫ – перехватывала эхо.
 Мне эхо отвечало: «Ехать
 тебе пора, мечтать не след.
 Не след рукой ловить лучи,
 играющие с праздной пылью.
 Здесь не Москва и не Севилья.
 Здесь все молчат. И ты молчи»
 И я молчала. Слов толпа,
 сгрудившись в области гортани,
 всех ублажить мечтала данью,
 лишь бы узнать: «А где тропа?»…
 Твой дом, проснувшийся на миг,
 лизнул мне на прощанье руку.
 Я тайно унесла разлуку,
 (прости мне кражу, нет улик)
 Взамен тебе оставив скуку
 (одна улика – птичий крик…)
 
 В ЗАРОК
 
 Мы в душные залы улиц
 вступали солистами Рая.
 Над чёрным шоссе без края
 здесь мост нависал, сутулясь.
 
 На этот мост, как на небо
 взлетали мы, не замечая,
 идущих в толпе до чая,
 до мест, до зрелищ, до хлеба.
 
 Был выход наш на поклоны –
 за всё нам хотелось награды!
 Ночей, состоящих из радуг –
 за снег помех телефонных.
 
 За зябкую дрожь на крыше –
 объятий порывистых, нежных.
 Ах, где наш скворечник, где же?
 Иди же, поближе…ближе…
 
 От Долгих прудов – прохлада.
 Тот камень Иерусалима –
 в зарок. Костерок. Без дыма.
 Я помню.
 А что ещё надо?
 
 ЕЩЁ ОДНУ ОСЕНЬ…
 
 Дождями запойное лето.
 Мой сад отсырел до корней.
 Давно я мечтаю о вето:
 себе – на тебя. Так больней
 
 и слаще разлука навеки.
 И горше, полней пустота.
 Моей одинокости Мекка
 сродни твоей воле крота.
 
 Двух зим, пару вёсен тревожных,
 двух яростных лет – за глаза.
 Ещё одну осень стреножить?
 О, Боже… Я – против! Ты – за?
 
 Закат подтвердит молчаливо
 (стихами закормленный кат!)
 твою правоту. Где-то сливы,
 срываясь, о травы стучат.
 
 Спросонья вздыхают качели,
 ворчит на исходе гроза:
 «Да как вы могли, как посмели
 любить, не любя? Пустомели!»
 Стихи, перезрев, облетели.
 Все – против. Всё – против.
 Мы….За!
 
 ПОСТСКРИПТУМ
 
 Постскриптум. Поскрёбыш заветного слова.
 Залатанный наспех спасательный круг.
 Поставлена точка. Но тщанием снова
 натужной надежды нежданный испуг.
 
 Зачем не ладонь протянула, а локоть
 до срока подставила? Чтоб суета
 не выкрала слово. Воровка-сорока!
 Судьба-лежебока – перо из хвоста.
 
 Всё пост. Постарайся не плакать, голубка!
 Всё скрип. Да поскрёб. Ржавых перьев бекар.
 На…некуда!…после – короткая юбка.
 Над…некому!…скрипкой колдует Элгар.
 
 Струну перережет смычком и разбудит
 желанье – за ветром в погоню. Лови!
 Последыш предчувствий, зародыш прелюдий –
 Постскриптум. «Привет (как прошенье!) любви».
 
 «Привет любви» - скрипичная пьеса Э. Элгара, оп. 12