Надежда Далецкая. Стихи

Летние, последние деньки.
Спас за Спасом. Мёдом, мармеладом
пахнет память. Знойная прохлада:
тени и виденья коротки….

Бродят птицы яблочной тропой,
медленно ступая, осторожно:
листьями и ветками дорожки
засыпает ветер озорной.

Наступает памяти страда.
Миг – и от осеннего пожара
не укрыться! Спит твоя гитара,
струны променяв на провода.

Жди – не жди, разлука на трубе
выдувает медь осенних писем…
Стаи птиц и яблок в синей выси
гонит ветер от меня к тебе
споро…Скоро (ты всё споришь?) лёд…
Спас за Спасом. Память не спасёт.

НА СПАС ОДНА НАГРАДА…

Не верьте мне, не верьте,
что к Вам неравнодушна.
Равно ли поле с морем…
Да Вам не всё ль равно?
За горизонтом смерти
всех разберут подушно.
Построчно. Кто бы спорил?
Здесь – плевел. Здесь – зерно.

Живи себе в усладу,
пока не подступило
цепляться за солому
прошедших дней и чувств.
На Спас одна награда –
Вкус белого налива.
Забытый запах дома.
Любви бессмертный груз.

Неопалимый Куст.

БАБЬЕ ЛЕТО, БАБЬЕ ЛЕТО

Листья на лету болтают –
осень входит в полный круг.
Бабы с юга прилетают,
птицы тянутся на юг.

Листопадная планета –
красок глиняных игра!
Бабье лето, бабье лето
хороводит во дворах.

Что мне стоит годы сбросить?
(ты не смейся, ты поверь!)
С головой ныряю в осень –
утону в её листве!

Нет спасателей! Спасеньем,
без помех, на дно души.
Может, вынырну весенним
утром? В новенькую жизнь!

А пока дары от лета:
горечь мёда, сласть рябин…
Машет крыльями планета.

Бабье лето, бабье лето
обгоняет птичий клин.

ВСЁ ЧИН ПО ЧИНУ

Всё честь по чести.
Всё чин по чину.
А, может, вместе
печаль-причину

подбросим в воздух!
Орёл? Иль решка?
Расстались поздно:
рассвет замешкал.

Ах, где ты?... Лето
обманной фишкой…
В проём рассвета
я в осень вышла.

В дождей стаккато,
в мелодий просинь.
Ах, рановато
я вышла в осень!

Сентябрь набатом
с пожарной вышки.
Ах, рановато
я в осень вышла!

Всё честь по чести.
Закроем книгу?
Читали вместе.
Слова на выгон,

на лист бумаги:
молчать несложно.
В моей отваге
лишь осторожность

прикосновений
твоих, любимый…
В обнимку тени.
Вдогонку зимы.

Засну осенней,
проснусь влюблённой.
Прикосновенья –
пылают клёны.

Листвой на кронах
горят причины.
Любовь бездонна.
Мы – вне закона!
Всё чин по чину.

А МНЕ В НАСЛЕДСТВО…

Кому в поля зерно, кому – в сусек.
А мне в наследство Ариадны нить…
Не поднимая век из века в век
злых и красивых мальчиков любить.

Весёлые – к добру и ко двору.
А мне, бездомной, выбор – исполать!
На лестнице пожарной поутру
любимого в ладони целовать.

Прощаться без суда и без следа.
Плащ Казанове штопать на заре.
И, близоруко щурясь, сквозь года
пытаться разглядеть, как на горе

пылает куст. И осень бьёт в набат.
Мне по наследству – Ариадны нить.
Наматывать в клубок рассвет, закат…
Злых и красивых мальчиков любить.

И ВРЕМЯ, И МЕСТО, И СЛУЧАЙ…

Всем нам – время, и место, и случай…
Берег, луг заливной у Реки.
Что там память мне в спину канючит? –
Обернись, повинись, помоги!

Что ответить ей? Годы мелькают:
катит время в Безвременье ком.
Ты пристройся к Сизифу на камень,
в бубен жизни стучи кулаком!

А меня не проси. Не услышу.
Глохну. Рада своей глухоте.
Пробегающий мимо мальчишка,
от земли оттолкнувшись, по крышам
побежал. Оглянулся! Всё выше,
над Невой (не видать!) полетел.

БЕЛОГЛАЗА ТОСКА….

Белоглаза тоска и плаксива.
Угол снять напросилась жилицей.
Бродит ночью, скрипит половицей.
Днём вздыхает протяжно, красиво.

Забежит на минуту подруга,
хмыкнет, скажет: «Гони её в шею!»
Как же, бедную, гнать? Я не смею.
Жаль её. Видишь, смотрит с испугом…

Дни идут. Что творится, не знаю…
Квартирантка везде – с ней не сладить.
Руки в боки – при полном параде!
Не пишу, не дышу, не читаю…

Говорю: «Подобру-поздорову,
Может, съедешь?» Согласно кивает.
А сама пироги затевает,
месит тесто. Грозит до Покрова

закормить меня насмерть. Собою.
Ах, наивная, злая простушка!
Я строптива. Сама себя кушай!
Я сбегу. Дверь тихонько прикрою.

Буду с птицами петь на рассвете.
Буду солнечным бликом незвано
в дом заглядывать, прыгать с дивана
на буфет, отражаясь в буфете.

Буду, буду! Сквозняк из прихожей –
хлопнет дверь. Лифт сорвётся в дорогу…
Белоглаза тоска, одинока.
Ищет пару. Найдёт – занеможет.

В ДОЛГАХ

Смотрю на дождь. Смотрю в лицо.
Он в сторону отводит взгляд,
щеки моей едва касаясь влагой.
И ты…не на моё крыльцо.
Который (каждый!) год подряд
вновь улетаешь в солнечную Прагу.

Пришпилен гвоздиком закат.
Ах, сердце…ты – мой дезертир.
Отдай долги, в долг брать нам не пристало.
Маршрутом, взятым напрокат,
Я – в монастырь…иль в Монастир?...
Всё лгу.
И лгу себе.
И всё мне мало.



ПОКРОВ

Смотреть в окно. В колодец вечера.
Слова зачёрпывать ведром…
(как будто делать больше нечего!)
На лист – за горизонт, за дом
цепочка мокрых строчек тянется.
Следы, следы…на первый снег.
Не пригодилась дева-странница.
Не приходилось на ночлег
устраиваться поздним вечером
в снегу законных покрывал.
На мостовых судьбы отметина –
подпарою на встречный пал.
Офорт посередине осени.
Метёт поземкою из слов…
Простить, просить…
(с тебя не спросится!)
Зачтётся мне. В Покров.
Покров…

*Подпара – порча от близкого огня.
**Пал – встречный поджог, огонь.

НЕ ПРОЩАЙТЕ…

Не склоните в истицы меня –
исцелюсь долговою ямою…
От рожденья была упрямою,
всё твердила: «Огня, огня!»

Не учите меня просить –
я в прошеньях сгорела заживо:
всё, что нажила и не нажила,
раздарила сытым на сыть.

Не жалейте меня в упрёк.
Не ругайте хвалой застольною:
мне Господь приговором Вольную
не изрёк ещё, не изрёк.

А с утра заварите чай.
Белый хлеб ублажите маслицем.
Посмотрите, как осень ластится!
Как любуется невзначай

(тени осени всё длинней…)
в зеркала мутных луж кокетливо.
Как рихтует морщины тщетою –
макияж на остаток дней….

И вздохните. Легко-легко!
Вам ли, летний мой друг, печалиться?
И сотрите меня из памяти,
как…сбежавшее молоко.

Не прощайте («Прощайте!») меня.