Леонета Рублевская. Всегда со мной (путевые заметки)

   Интересное событие произошло в моей жизни: встреча с городом, в котором я родилась и жила, …спустя более, чем 10 лет.

Это Киев. Красавец-город. Все знают об этом и убеждать в правдивости этой истины просто смешно и поэтому нет необходимости. Я помню это хорошо еще со школы. Географичка всегда повторяла: “Наш город - самый красивый город на земле”… Ух, и противная эта была географичка! До сих пор помню ее гладко зачесанные, просто зализанные редкие волосы; острые глаза как иглы впивались в нас, совершенно невинных учеников, и, казалось, сверлили каждого… Я лично всегда чувствовала: она меня ненавидела! И мою челку, которую я сама ножницами обстригла, и мою школьную форму, которую я отчекрыжила ножницами тоже, и мои тетрадки, в которых можно было вынимать странички с замечаниями учителей, чтоб не показывать их маме, и всовывать обратно в школе, чтоб и учителя были спокойны… Она вечно выставляла меня за что-нибудь перед всем классом и говорила: поглядите-ка на нее!

Да, вспомнилось и это.

…Самолет немецкой авиакомпании “Люфтганза” подлетал к столице Украины, опаздывая на час (что совсем не было мне понятно, так как немцы, известное дело, - самый пунктуальный народ!), а я сидела, прикованная ремнями безопасности к сиденью, и поглядывала на часы. Волнение прокатывалось по телу. В  голове возникали образы каких-то непоследовательных во времени киевских воспоминаний, как на каком-то экране появлялись передо мной лица друзей, коллег по работе; бродили мысли о предстоящих встречах… Перебирала в памяти всякие мелкие, сделанные наспех покупки: хватит ли их на подарки всем? Ну, и конечно, старалась обдумать и то, как заполнить таможенную декларацию, что нужно записывать, чего не нужно; по какому коридору лучше пойти – по зеленому или по красному? О, я помнила киевских таможенников по своей поездке в Киев10 лет тому назад! Помню, как совершенно открыто и нагло они выгребли из моего чемодана драгоценные сувениры, предназначенные моим друзьям! Очень было обидно… Нужно подготовиться к этому и на сей раз.

…Пассажиры выдавились в зал аэропорта. Было уже очень поздно, и наш самолет ждали. Ожидали не только наши друзья, но и вся служба вокруг: таможенники, бойцы иммиграционной службы, уборщики. Чувствовалось, что на сегодня мы последние и нас нужно побыстрей пропустить. Как-то неожиданно быстро все прилетевшие разобрались в обстановке. Почти все чемоданы были растасканы с движущейся ленты, - лишь наши все ездили на ней: заныривали и выныривали из-за каких-то изгибов и колонн.

Что же, что же мы стоим? Быстрей хватать багаж и водружать на повозку!

Зал почти опустел, всех пассажиров разобрали… А вон и наши встречающие! Но где же все эти стопы деклараций, на каком этапе их заполнять?

На столике, обвивающим колонну, я нашла всего лишь маленький листик размером в ладошку с разметкой на обеих сторонах: “приехал – уехал”. Ни о каких драгоценностях, деньгах речи здесь не было. Я наспех заполнила и подала листик пограничнику.

- Почему не заполнили “уехал”? – спросил он нас.

- Потому что мы только что приехали. (А сама еще раз подумала: как же я могу заполнить “уехал”, если я еще не переступила физически границу?!)

- Заполните “уехал”.

- Мы поставили число уезда, количество багажа и расписались. (“Ну, теперь, -подумалось мне, - он скажет: Расписались, что уехали – уезжайте!”)

Но нет, он еще раз перечитал бумажку, остановил ручку на графе “Адрес” и спросил: “Где жить будете?”

Я ответила очень просто: “На улице Ленина”. – Собственно, я сказала правду: мы там и намеревались жить.

Он заржал: “Где-е-е?”

Теперь я поняла, что сморозила ерунду, но я действительно не знала, как сейчас называется улица Ленина. Так и ответила.

На что высунул свое большое тело из будки, в которой находился, и заорал на весь зал:

- Микола, яка сейчас вулиця Ленина?

- Та хрен його знае… - был ответ.

Пришлось ему записать: “Проживать будет на вул.Ленина”.

Больше никто нас ничего не спрашивал. Ни о том, сколько денег у нас в кошельке, ни о том, сколько колец на пальцах и цепочек где-либо, ни о том, чего мы везем… Правда, молодцеватый таможенник, что стоял в зале в окружении юных собеседниц, на минуту остановил взгляд на наших сумках, но, услышав мужнин голос: “Ничего не везем, хотите – проверяйте!”, тут же отвернулся и продолжил свою интересную беседу с барышнями…

Ехать из Борисполя было темно. Нет, какое-то освещение было, но оно на самом деле было тусклым и нерадостным. Фонари вдоль дороги освещали точечно, - только под фонарем, - что было вокруг, можно было лишь догадаться. По памяти это должно бы быть негустая полоска леса вдоль дороги с редким вкраплением переходов-мостиков над трассой.

В голове опять крутились вопросы: Неужели так просто сейчас въезжать в это свободное ныне государство – Украина? Неужели никого не интересует, что мы ввозим в страну? Неужели наши набитые долларами кошельки уже никого здесь не интересуют? Неужели наше золото-серебро уже не представляют для нынешних таможенников никакой ценности??? Красный, зеленый коридоры, о которых я читала в Интернете… Где они? Ну, все позади. И хорошо, ну и Слава Богу!

Музыка играла в машине, и наши близкие друзья, оживившись оттого, что-таки встретили нас, что-то нам рассказывали и смеялись в ответ на наши первые впечатления в родной стране.

На улице Ленина все спали. Центральный универмаг большим своим каменным темным телом лежал на улице, как бы сползая на Крещатик. Крещатик распростерся вправо и влево, на нем – ни души. Горела блеклая иллюминация то тут, то там, а вдали - над Бессарабским рынком -  сияла реклама Sony и чего-то под названием “Life”. Лестница гулко отзывалась под нашими шагами, гранитные ступеньки были слишком высоки… Второй, третий, четвертый – наш! Поворот ключа – дверь распахнута! Свет.

Наши чемоданы наверху, друзья наспех целуют нас в щечки: им нужно спешить домой – поздно…

- Спасибо, дорогие! Спасибо!

Телевизор на прикроватной тумбочке вспыхнул неоновым светом. Цвета восстановились, и на экране появились две девчушки.

- Ну-ка, ну-ка, о чем это они в 3 часа ночи?

Включили воду в ванной, чтоб разогревалась. Руку держать под струей устала, пойду разберусь пока, что вокруг. Кровати с одеялами, в гостиной кресла с бархатной драпировкой, тумба-стол… На кухне тяжелый холодильник и вода капает звучно из крана в эмалированной мойке. Кап-кап… В холодильнике: кефир, нарезанный мясной окорок, черный хлеб и САЛО! Этот прекрасный набор – привет от нашей подруги, которая постаралась сделать это временное пристанище нашим домом. Ну-ка, пока вода в ванной нагревается, - не развлечься бы нам сальцем!

Боже мой, Боже мой, где моя диета! Хватит, стоп… Ну еще маленький кусочек!

А вода в ванной все не нагревается. Ну и бог с ней. Видимо, душ не состоится. Быстрей – в постель! Под одеяло с головой! Холодно! Холодно! Холодно! Уже больше трех. А девчушки с экрана все еще болтают о чем-то. О чем? Ни одна фраза не зацепила наше внимание… Shut down!

Что звонит? Телефон, будильник или… в дверь?

Муж подскочил. В коридорчике на тумбочке разрывается телефон.

- Вы уже встали или еще спите? - голос сестры в трубке. – Вставайте, жду вас на обед!

День начался. В окне солнце. Под окном снуют киевляне. Видно флаги повсюду. В отличие от времени десятилетней давности, когда украшали все красным, флаги повсюду на сей раз желтые и голубые, кое-где – все же красные. Послезавтра – первомайский праздник. Интересно, как он будет праздноваться?

Майдан Незалежности (площадь Независимости) готовится к Первомаю. Здесь основательно раскинулись палатки – огромные и поменьше. Цвет палаток разный: красный, зеленый, синий. Флаги над ними тоже разного цвета. Плакаты, надписи, знаки. Даже серп и молот! В центре табличка с надписью “Геть балаган”, означающую “Прочь беспорядок”. Оглянулись: вроде, спокойно и вправду. Запах вокруг – от только что проснувшихся тюльпанов в смеси со свежей мочой. А, это вейнуло из общественного туалета под землей. Видимо, всем, живущим наверху, не хватает места там, внизу...

Эти, живущие на Майдане сейчас, вылезли из-под брезента погреться на солнышке. Они стоят кучками повсюду и очень серьезно что-то обсуждают. То тут, то там – охранники и милиция. Впрочем, я не знаю точно, как сегодня в Киеве называются службы блюстителей порядка. Солнышно греет славно и все новые монументы в его лучах играют золотом. И устремленная ввысь белоснежная колонна с девушкой наверху, стоящей на земном шаре (она-то и символизирует Украину и ее Независимость), а поодаль – Печерские ворота с фигурой Архангела Михаила, который издавна покровительствует городу, и сеть фонтанов у лестниц под гостиницей “Украина” (помнится, это была раньше “Москва”?!)… Везде есть скамейки, у скамеек распластались цветы; можно присесть и полюбоваться  всем этим. Киевляне так и делают: сидят, греются на майском солнышке, любуются красотами, поглядывают на демонстрантов и охранников. Ветерок нежный, ласковый, приносит разные запахи и те, ночные, тоже.

Ну, да что я об этом! Первомай пройдет, все уберется, и снова все станет на свои места, будет все чисто и свежо…

Такси остановить невозможно. Подошли на стоянку: все машины под заказ, и, как нам показалось, еще со вчера. Но зато частников – сколько угодно, останавливаются при первой нашей попытке выйти на обочину улицы. Машины чистые, готовые взять пассажиров в момент; с водителем договориться легко: плати и повезет куда хочешь с комфортом. У него абсолютно детальная карта Киева, не только с разметкой даже самых незначительных улочек, а и расположения домов – старых и вновь построенных.

“Спасибо, вот моя визитка, обращайтесь,” – все очень вежливо. Сервис на уровне.

Дорожка к дому, где живет сестра, была та же – из бетонных плит, каждая по диагонали: вправо-влево. Так здесь люди и ходили все эти годы. Правда, плитки уже пообламывались, а между ними была земля утрамбованная жителями дома. Потянули за ручку двери подъезда, она открылась, и нас обдал опять-таки запах, но на сей раз тот, который напоминал запах гнилой картошки. Темное нутро парадного вглотнуло нас. Помню: три ступеньки, а дальше налево к лифту… А налево я увидела “кабинет”. Сколоченное на скорую руку непонятное крошечное помещение с обдертыми стенами, с телефоном и с еще чего-то там… А “еще чего-то там” представляло собой обернутую в какие-то бесчисленные одежды тетку, восседающую на стуле и опершуюся двумя локтями на стол. Хотите верьте, хотите – нет, а я догадалась: это была консьержка! Она вонзила в нас свои глаза, но ничего не сказала. Мы пролепетали “Здрасьте!” и поторопились к лифту.

Там мы только переглянулись: “Вот это да!” Конечно же, 10 лет тому назад никакой консьержки здесь и в помине не было! А стены обдертые были…

Впрочем, что это я о запахах да обдертых стенах. Ну-ка, ближе к духовному! Тем более, что вечером – посещение театра. Русского драматического имени Леси Украинки.

У нас билеты на спектакль, который как бы “под крышей”. А вообще не “как бы”, а на самом деле “Театр под крышей”. Спектакль народной артистки Украины Лидии Яремчук “Браки свершаются на небесах” обитает на самом верхнем этаже театра, где родилась сцена специально для него, куда неутомимо каждый раз взбираются по ступеням зрители и где по соседству живет очень симпатичный музей театра с драгоценными авторскими рисунками и макетами, фотографиями и афишами, на которых известные фамилии и лица людей, составляющих историю театра.

Очень приятно было наблюдать у парадного входа в театр оживленную публику. Вот тут-таки ничего не изменилось за эти более чем 10 лет. Здесь все так же. Все так же театр влечет к себе зрителей! Люди любят театр по-прежнему и стараются в него попасть. Вот третий звонок. Заходите-заходите! Начало!..

Утро Первого Мая.

Солнце  заглянуло в спальню, заставило подняться и прилипнуть к окну. Оттуда – яркий-яркий свет. Ба! Снег идет! Ну, не то чтоб хлопья, а искристые снежинки драгоценной россыпью покрывают асфальт, обволакивают крыши, присыпают начавшиеся распускаться лоснящиеся почки каштанов, липнут к плечам прохожих…

Прохожих не густо. Хоть и неимоверная красота вокруг, но на улице, видимо, неуютно: холодно. И как-то странно тихо вокруг. Да и оттуда, с улицы, почти ни звука. Помню по прежним годам, как в этот день с утра у всех телевизоры и радио динамики включены на полную катушку, звуки духового оркестра, праздничных маршей льются из всех окон, пронизывают все стены, а на Крещатик устремляются и стар и млад, чтоб пройти с демонстрантами или хотя бы постоять на улице, поглазеть на улыбающуюся, оптимистичную толпу и разделить с нею общенародное ликование Первомая. Шум, гам, смех, музыка!

Что сегодня? Где музыка?

Мы спустились на Крещатик и увидели некое мрачное шествие. Шли узкой цепочкой, в основном, люди пожилого возраста. Одна стайка прошла с голубыми стягами, другая – с желто-голубыми, третья – под красными. Из динамиков лилась застывшая лирическая музыка. Люди не галдели, просто шли, как идут угрюмо рабочие на завод, шли, похоже, только для того, чтобы пройти определенную дистанцию. Потом нам сказали, что разные партии (те, которые голубые, желто-голубые и красные) платили своим представителям на демонстрации за это шествие. Впрочем, как и тем, что в эти дни соорудили и жили в палатках на Крещатике и еще в других местах по Киеву… Во истину: все продается и покупается…

- Праздник какой-то грустный, не правда ли? – спросила я мужа.

Тот навел на меня объектив камеры и клацнул затвором:

- Пусть останется и нам для памяти - на фоне Первомайского празднества 2007-го в Киеве, - ответил.

Ходим по Крещатику туда-сюда, приближаемся к Бессарабскому рынку. А напротив рынка… Глазам не верю - глядите! Стоит! Памятник Ленину стоит до сих пор! У его подножья небольшое скопление народа. Здесь, объяснили нам, красные собираются. Стяги красные, бархатные, тяжелые, с серпом и молотом, с золотыми кистями… где их хранили? Не уступают коммунисты, хотят возродиться!

На улицах, прилегающих к Крещатику, по-прежнему немноголюдно. Оно и понятно: праздник, все на семейных обедах. Даже под землей никого из народу гуляющего. А там – целая коммуна лавок, магазинов, забегаловок, кафе и просто стоящих и что-то продающих. Сказали нам: под Бессарабским рынком – самая длинная подземная улица. Здесь и вправду запутаться можно. Все очень похожее: двери, витрины, ассортимент… Туфли, часы, кольца, майки, свитера… Направо, налево… Одно и то же… Где мы? Где нам вынырнуть, чтобы воздух вдохнуть??? Бесконечный магазин каких-то сомнительных товаров!

Наконец-то наверху! Идем по красивой цветной плитке. Это продолжается Крещатик по направлению к площади Толстого. Здесь все дома преображенные: подреставрированы, приукрашены огромными плакатами, свисающими сверху на несколько этажей вниз. Странно видеть пустыми балконы… Я помню, как балконы у всех были вечно завалены. Они служили дополнительным хранилищем для овощей, каких-то необходимых вещей, велосипедов, старой мебели и т.д. А тут – пусто! Это что – нежилые дома? Впрочем, вон на том балкончике пара трусиков повисла…

На тротуаре то тут, то там – какие-то металлические тяжелые петли, похожие на капканы. Оказывается, это приспособление для частной парковки машин. Приехал, поднял петли, приковал машину – спи спокойно… Но если нет на стоянке транспорта по какой-либо причине, будьте внимательны – не попадитесь сами на этот капкан! Нет, страшного ничего не случится, вас это устройство не приарканит к тротуару, но можно запросто споткнуться и… как у кого получится – легко приземлиться, или получить пару ссадин, или разбить в лучшем случае нос…

Не зайти ли в ресторан и съесть чего-то… Борща хочется!

- Борщ есть?

- Есть! Очень вкусный!

Девушка-женщина, принявшая заказ, ничем не напоминала официантку. Наряд такой, как будто она – хозяйка дома, которая ждала гостей. Походка медленная, с достоинством. Голова гордо посажена. Может, сама хозяйка нас обслуживает?

Оглянулись. На стенах – масса каких-то фото, картинок, рисунков на разные сюжеты – претензия на какой-то дизайн. Хотя столы и стулья обыкновенные, ничем не примечательные – претенциозный дизайн не поддерживают… Занавески тяжелые на окнах – улицы не видно. Горят тускло настенные бра, поблескивают в полутемноте бутылки на стенке бара. Бармен стоит, облокотившись на свою стойку со стороны посетителей, и разглядывает пустой зал. Официантка поднесла в руках две наши тарелки, поставила их на стол, со звоном положила перед нами ложки. Сделала от нас несколько шагов и остановилась возле бармена. Тоже облокотилась на стойку, и они вдвоем стали смотреть на нас.

Борщ был вкусный, что хорошо, но не горячий, что плохо. Ну, и на том спасибо!..

Впрочем, голодные мы здесь не ходили, потому что в каждый визит хлебосольные наши друзья, родные и знакомые обязательно подсаживали нас к столу и угощали всем разнообразием продуктов и блюд, имеющихся в доме. Мы ели и нахваливали, и удивлялись этому изобилию при их небольших зарплатах, а то и пенсиях. Как же так получается – недоумевали мы – деньги получают небольшие, а всего достаточно? Хитрость какая-то.

При всем при этом, многие характеризовали нынешнюю жизнь как полную свободу действий: “наконец-то!” и констатировали, что в магазинах есть ВСЕ и… “не хуже, чем у вас” – а то даже и лучше. “И незачем в Америку ездить!” А между тем в разговорах то и дело проскакивали английские слова, как “мой boyfriend”, или “пойдем в movie”, или “большие money”. И при удивлении восклицали “вау!”, а при извинении – “сорри!” Ну, про компьютер, камеру, кар и прочее я уже и не вспоминаю…

В последующие несколько дней мы уже не замечали детали, за которые наш глаз и ухо цеплялись всякий раз и которые поражали нас вначале. К тому же время двигалось быстрее и быстрее, нам многое нужно было успеть, со многими нужно было повстречаться, и день отъезда неумолимо приближался.

- Але-але… Да это я… Да 10 лет пролетело! Приходите, повидаемся! Что? Да нет, я не изменилась… надеюсь… А ты? Совсем время не тронуло? Молодец!

Мы назначили свидание для всех друзей в наш последний день пребывания в Киеве, - с теми, с кем не успели повидаться с персональными визитами. Купили на скорую руку какие-то угощения и принялись ожидать.

Впрочем, долго ждать не пришлось: по одному, по двое, по трое стекались к нам друзья.

Сейчас, вспоминая эту встречу, мне тепло и радостно и хочется здесь высказать благодарность всем, кто помнил нас и пришел в этот день.

Народной артистке Украины Лидии Яремчук:

Да, ты совсем не изменилась, Лидочка. Только дочка твоя повзрослела здорово… И уже внучка совсем большая! Но глаза твои абсолютно такие же, как были всегда, - много лет назад; и ты, как всегда, полна энергии жить и работать; и кипишь желанием быть всем необходимой и полезной. Пусть и у тебя в жизни будет побольше радостных дней!

Народному артисту Украины Валентину Шестопалову:

Валентин, этот год для тебя особенный: ты празднуешь свое 60-летие и 45 работы на сцене, и в театре имени Леси Украинки твой Бенефис в честь этого... Шлем тебе горячие приветы и поздравления из-за океана. Когда устанешь праздновать, прилетай к нам погреться на майамском солнышке! Счастья тебе и вдохновения!

Профессору, члену-корреспонденту Академии наук Украины Игорю Шевчуку:

Дорогой друг, годы тебя обходят стороной: ты все такой же активный, бурный и деятельный. Поэтому много новых побед тебя еще ожидают! В том числе и победы твоих студентов, которыми ты так гордишься!

Заслуженному архитектору Украины Владимиру Смирнову:

Володя, кажется, ты еще не все застроил в Киеве?! Многих идей тебе и их воплощений! Дерзай!

…Это не все имена тех, кто навестил нас в тот день. Друзей было много, и мы по-прежнему были вместе, - шутили, смеялись, пили красное вино... И я почувствовала, что и по прошествии стольких лет они остались моими друзьями… остались дорогими для меня людьми. И еще я почувствовала, что они – часть того, за что я люблю свой город.

Пройдет еще немало лет, и я не знаю, доведется ли мне посетить Киев снова, побродить его улицами, подышать его воздухом... Скорее всего, я еще встречусь с ним, потому что буду стремиться сюда. Каким бы он ни был, каким он ни станет в связи с сегодняшними и завтрашними разными течениями и событиями, – неважно, для меня он всегда любим, потому что это – мой город, город, который всегда со мной, - где бы я ни находилась, где бы я ни жила, как бы я далеко ни уезжала… Всегда со мной!

  

Леонета Рублевская, Киев-Майами

www.leo-ru.us

Фото автора