Татьяна Протасова. Стихи

М.
Сонный город мой шаг паутиной оплел.
Плыл туман, его холод всю кровь остудил.
Прежний день исчезал и опять приходил,
И тянулся весь год, как заморенный вол.

Утро серое, день или ночь – все равно.
Непогода ли, ясно – что мне? Я же сплю,
И во сне так давно ничего не люблю…
Как лунатик, бреду. Что во мне? Там темно…

Отчего же внезапно я словно споткнулась?
Словно что-то забытое стало ясней,
И мое удивленное сердце проснулось,
Прикоснулось к тебе – и забилось сильней.


***
В.С.
Опять бессонница и я с тобой болтаю…
Сквозь время голос в пустоту летит.
Сто тысяч зим я ничего не знаю,
О том, кто этой ночью крепко спит.

А может быть, не спит, а курит нервно,
И все глядит в нависший потолок,
И видит звезды… И, ругаясь скверно,
Распутывает жизненный моток.

***
М. П.
Мальчик с нежными глазами,
Посмотрел мне прямо в душу…
Ты меня теперь не слушай,
Я пустое говорю…

Я скажу, а ты поверишь,
Что луна – с землею в ссоре,
Что на месте суши – море.
Я пустое говорю…

Потому что, если правду
Мне сказать тебе придется,
Мое сердце разорвется,
Я от нежности сгорю…






***
Я поля влюбленным постелю.
Пусть поют – во сне и наяву…
В. Высоцкий.

Но срезаны стебли несказанных слов…
В полях опустевших – жнивьё.
И горьким признаньем полно до краёв
Уставшее сердце моё.

Признаюсь деревьям, дороге, шмелю,
Летящему низко стрижу,
Улитке и камню скажу, что люблю…
И только тебе – не скажу...

Искушение

Был день дождлив и пасмурен, как горе.
У пристани дремали корабли,
И паруса, вдыхая запах моря,
Расправить грудь рвались – и не могли.

Бил ветер ледяной рукою в ухо,
От крика чаек – высь сума сошла,
Оплеванная пеною старуха,
Ко мне согбенной тенью подошла.

Был взгляд её, как все вокруг, безумным,
И пальцы жадно в мой рукав впились,
Она сказала мне: “ Я – твой hegumenos1,
Ты от себя покорно отрекись…”.

Затем маняще свой ларец открыла
(Из недр его струился дивный свет),
И дар любой на выбор предложила,
А я с тоской ей отвечала: “Нет”…





Сумрак

Земную жизнь, пройдя до половины,
я заблудился в сумрачном лесу…
Данте “Божественная комедия”

Зову тебя. Опять потерян мной,
Ты заблудился в сумраке лесном
Средь мрачных троп, нехоженой одной,
Сквозь терн идти… мне нет печали в том.

Но если не дано мне отыскать,
Тебя среди сплетения ветвей,
Тогда смогу я Лорелеей стать,
Чтоб петь и плакать над бедой своей.

Ловлю я эхо в тишине глухой,
Но дарит лес одну лишь пустоту…
Внезапный звук! Нет, ветки - треск сухой,
И сердце замирает на лету.




Ты и я

Ты строишь замок на песке…
Забыт нескладный день вчерашний.
А я рисую на руке
Готический портал и башни.

Какой-то странный боди-арт -
Весь из несбыточных желаний…
Наверно, это пьяный март
В нас будит обостренье маний…

И кто впотьмах, кто налегке -
Диагноза не уточняю,
И замок на руке (песке?)
Я ни на что не променяю.

Он потому и дорог мне,
Что в непогоду безнадежен…
И вид, в распахнутом окне,
Как вера в счастье, непреложен.


Когда боги смеются

В топку - письма твои... Ведь сегодня за окнами дождь,
Небо требует жертв, и все прихоти стерпит бумага.
Прежде щедрая – ныне сочту я тебе каждый грош:
Стану скрягой…

Видно скулы свело от моих небывалых щедрот –
Слово каждое цедишь... Вдруг, чаши весов покачнутся,
И отмеришь ты больше… Но, может быть, кто разберет,
Тебе попросту нечем делиться… И боги смеются…

Мирно тлеют обрывки – с огнем обо мне говорят…
Может так отдадут часть тепла, ведь мне нечем согреться,
Нет камина... А рукописи - не горят…
Значит, все, что ты мне написал – навсегда в моем сердце…

У кого-то взрастает, наверно, "любовь – комильфо",
Как в Эдемском саду, ни червей, ни дождя, все отлично…
Не герой ты, конечно, но (к счастью?) и я не Сафо…
Но я чувствую “Мы”… и не ведаю, что в нем вторично…

Что в руке моей – белый платок? белый флаг? я сдаюсь?..
Я стою на распутье, и надпись – затерта на камне…
И навеки тебя потерять – я хочу… и страшусь,
Что по кругу вернусь – а в дому заколочены ставни.