Надежда Далецкая. Стихи


Разговор

Середина октября.
На Покров
за день намело не зря
дел и слов.
Насугробило забот
неспроста.
Легче будет отворот
наверстать.
Заморочиться в быту,
(быть беде…)
не увидеть пустоту,
проглядеть.
Притвориться. Невдомёк:
что, к чему?
Погоди, не вышел срок!
Не пойму
я: о чём ты? Близорук
мой испуг.
Помню только близость рук,
нежность рук.
Погоди…дела, дела,
снег, метель…
Я сегодня не спала –
не теперь…
Только в суету сует,
словно вор,
странник…серый силуэт.
Разговор.
В сонном доме без огня,
под закат…
Кто ты? Пожалей меня,
супостат!
Что нам, память замело?
Петь – не спать…
Не спросившись, напролом
серый тать.
Сколько дней, ночей…за что?
Кто считал?
Сто причин – ошибок сто.
Нищета
косит в високосный год,
в косность слов.
Без укора окорот.
На Покров.
Долг простил, долги отдал:
по нулям!
Хлёстким словом наповал
расстрелял.
Ничего не взял с собой…
странный вор.
Между мною и судьбой –
разговор.
Ночь смахнула со стола
лунный блик.
Снег растаял, жизнь прошла.
Нет улик.

Не пиши

День воскресный белой вербой
на суглинке у реки…
Не корми мою ущербность
жалостью своей руки!

Не пиши коротких писем,
удлиняя тень обид:
в наших весях серы выси,
дятел новости дробит:

отбивает позывные –
адреса моих потерь.
Пожалей меня! Уныньем
не ломись в открыту дверь!

Ты был прав, конечно, знала,
что хотела, то смогла:
жадно собирала жалость –
крошки с твоего стола.

Не воруй моё проклятье:
грех мой сладкий, горький рай!
Нет возврата (не поладим!)
в тот далёкий жаркий май.

Не пиши коротких…впрочем,
длинных тоже не пиши.
Не оттачивай свой почерк
на листах моей души!

В ответе

Ты помнишь? Сказку я читала вслух
о мальчике. Про маленького Принца.
От лампы падал свет на наши лица.
Из лампы выходил на волю Дух,

клубился и склонялся – Аль-Ад-Дин!
Дышал горячим паром из стаканов –
приветливый, беседливый, ветляный –
наш Ангел, наш слуга, наш господин!

В уютной лодке, в комнате пустой
мы согревались словом и объятьем.
Из дальнего угла обогреватель
жужжал пчелой, смотрел на нас звездой.

Баюкал в лодке нас ночной прибой
волною сна под панцирною сетью.
Мой Лис, мой Принц, я за тебя в ответе.
Пока со мною ты, пока со мной!

А за окном по голым проводам
скользил, как по канату, мокрый ветер –
продрогший ленинградец. Ты в ответе…
в ответе был ли за меня тогда?

Вьетнамская соломка на стене,
бамбуковые клавиши на нитках.
Наш парус из любви, из сказки выткан.
Бамбук шептал в ночи тебе и мне:

«У вас родится мальчик» – слов вода
журчала в унисон любовной качке:
«И вы в ответе за него! И значит,
вы не расстанетесь, вы вечны! Вечны? Да!»

Откуда налетел тот шквальный шторм?
Пробоина на дне, и в щепки снасти…
Скажи, где наша купчая на счастье?
Дом в Купчино пустой, пустой…с тех пор.

Я помню наш последний разговор…
Над Купчино опять гуляет ветер.
За окнами весна. Смеются дети.
И провода качает форс-мажор.

Память

Жизнь ведёт исправно
календарь потерь.
Память своенравно
строит интерьер.
Клодтовские кони,
сырость от реки,
тёплые ладони,
речи-пустяки.
Запахи сирени,
сорванной тайком.
Посвист настроений.
Мысли под замком.
На подмостках тени –
многократный сон.
Кто мы? С кем мы? Где мы?
Крутит колесо
память своенравно:
эпилог, пролог…
Как давно? Недавно…
Вот порог…вот Бог.

У пяти углов

Проспект перечёркнут ненастьем,
плывут бегемоты-дома.
Твой выбор – Ерёмины страсти,
мне больше по нраву Фома.

Ну что ж, расплывёмся, согласна,
пойдём на попятную в пять.
Зайду в магазинчик «Колбасы»
досаду свою зажевать.

Порезать вам? – спросят. Порезать.
Потоньше, грамм двести, на все.
На большее – нет мне надежды,
совсем. Соглашаюсь со всем.

Конечно же докторской! Впрочем,
леченье такое смешно.
Над всеми углами грохочет,
как в старом военном кино.

Худым небесам без пробелов
моя угловатость под стать.
Уйти…Пять углов…выбор сделать?
А может… шестой поискать?
Дом
Помнишь, какой стоял
плотный туман у забора?
Ветер туман лакал,
сплёвывал за косогором
шапки на облака –
к шапочному разбору
их золотил закат…
Бережно на руках
в осень несла река
летние разговоры.

Может, вернёмся в дом?
В доме вздыхают двери:
«Лучше бы нас на слом» –
в сирость свою не веря,
ждут – не дождутся никак
тех, кто придёт и откроет…
Плёсом впадая в закат,
бережно на руках
в осень несёт река
песни стрекоз и соек.

Камень блестит в реке.
Ходит скворец по крыше.
В клети на сквозняке,
в лапы уткнувшись, дышит
тяжко ничейный кот
ветреными ночами…
Вот уж который год
в осень река несёт
бережно старый плот:
грёзы, мечты и память.

Может, вернёмся в дом?
Как мы о нём мечтали!
Будем играть в лото
зимними вечерами,
молча смотреть на огонь,
лижущий хворост в печке.
Летом ладонь в ладонь,
руки сомкнув, на крылечке
слушать, как за рекой
бродит по травам покой.
В городе на Неве,
в белые-белые ночи
снилось тебе и мне:
дом…и река…а впрочем,
может быть, утонул
день наш в тумане вчерашнем?
В крупнопанельной башне,
ближе к реке и ко сну,
строили дом на века…

Бережно на руках
в осень несла река
юные души наши.
Кого там только нет

Прощанье не беда – а лишь пабедки.*
И память не еда – одни объедки,
нелепых сослаганий эпатаж.
Над городом метелит год от года:
московская капризная погода
напоминает питерскую блажь.

Сомнамбулы холодных суток марта.
И метрополитеновская карта
повтором станций, памятных всегда:
от Маяковской и до Маяковской...
С Московского вокзала на московский
идут, идут сквозь годы поезда.

Всё те же атрибуты расставаний:
(им не убудет – нам с тобой не станет!)
перрон с позёмкой снега иль песка,
глаза в глаза, расцепленные руки,
колёсные ритмические стуки,
бесслёзная прощальная тоска.

От эха слов в вокзальной круговерти:
Люблю! Мы не расстанемся до смерти! –
до смерти...жизнь огромная пройдёт
в обычном общепринятом порядке:
работа, праздники, удачи, неполадки.
Твой поезд повернул за поворот…

Попробуй перечислить семь отличий:
замена бюстов, зажигалка – спички,
кроссовки – кеды, год…и век другой.
Но также неизменно ветер гонит
толпу людскую по трубе перрона…
Кого там только нет!
Нет нас с тобой.

*пабедки (победки) – мелкие неприятности, малые беды

И это пройдёт

Забывается всё. Между нами года:
параллели путей, вехи судеб. Едва ли
мы поймём, что в поспешности лет потеряли…
Только год выпал нам. Наш птенец из гнезда.

Выпал год. Нет, сошёл как лавина с горы.
Как мы ждали его, как на стол накрывали!
Будет праздник нам, будет! Какие печали?
Нет на свете печалей. Не нам. До поры.

До поры… размечтались…с каких это пор?
До поры отпустили, ослабили шпоры.
В самый раз примерять сожаление – впору!
В пору споров и в пору отчаянных ссор.

Что нам год? Мы расправились с ним навсегда.
Дважды нам не войти, не войти в эту Воду.
Что взамен обрели мы? Свободу! Свободу.
Сколько стоит свобода? Не стоит труда…

Год за годом бегут. Не задержатся, нет.
Время дышит беззвучно, бесследно, жестоко.
Каждый день подымается солнце с востока
и садится на плечи потерянных лет.

В память всё не вместить. Ну, подумаешь, год.
Были годы враскачку, а были – галопом.
Если б знать…задержать его…басни Эзопа!
Мы решили судьбу проскочить автостопом.
Что осталось нам?.. Впрочем, и это пройдёт.