Кирилл Алейников. Стихи.

Наша любовь поселилась где-то в трущобах памяти.

Суеверно обходит окна домовладельца.

Экономит на газе. Сбивает лопатой наледь.

Вечерами подолгу всматривается в измятый

Счет за квартиру с известием «За неуплату

Жилец подлежит выселению». Верит в пришельцев,

Как минимум в то, что где-то есть жизнь иная

Счастливей и проще, чем в здешнем призраке рая.

 

Наша любовь поселилась на улице…Да не важно!

Перегоревший вечер встречает вдвоем с подругой.

Опять пьют вино, повторяя «Замуж»

Как некое заклинанье и сквозь стекло наружу

Смотрят, как дождь брызжет слюной на лужи

И заикается ветер, без толку споря с упругой

Ивовой ветвью. Так и прожеван день.

Чем ниже закат, тем длиннее тень.

 

Здесь она и состарится, в доме… не помню номера…

Помню, что кто-то помер – вынесли, увезли…

Время хромает медленно в крохотной съемной комнате.

Из развлечений - старьевщик воспоминаний.

Дряхлый еврей берет на заклание

Рухлядь, обломки, обрывки, улики любви… -

Все пошло за бесценок, что память исторгла.

В лавках забвенья скупают без всякого торга.

 

                  Лицо старой женщины

 

Столица пришла в упадок. Племена лет

Не щадя ничего ворвались после долгой осады.

Награбившись вдоволь они держат пир. На челе

Спят вповалку Готы и Гунны. И на фасадах

Их грубые имена.

                              Вместо имен богов.

                                                      Это острит судьба

Свой обоюдоострый меч.

                                                      Полупьяная речь

Мелких морщин расползлась по залам дворца.

               Седые гривы кобыл видны у крыльца.

 

                Барельефы зубов расколоты. Копоть бровей

Обозначает места шелковых драпировок.

Амфоры глаз с дождевой водой отражают людей

               Которых в помине нет. Крики торговок

Не раздаются в безлюдных лавках ушей.

 

Красные фрески губ выжжены солнцем. Справа

Бугристая местность щек и переулки скул.

               Площадь сужается. Время жует мрамор.

                 

Рядом с мостом уже ждет темноглазый мул.  


              Рождение поэзии

 

Обычная

картонная

коробка.

Край,

тронутый пылью

 - как поседевший висок.

Тюбиков кремов,

            паст,

                    рухнувшие колонны.

Изгиб маникюрных ножниц –

 как ненажатый курок.

Гляди! -

    белой ваты клок,

             прежде чем разлететься снегом,

             проносится светлым облаком        

с гиканьем в поднебесье

женской синей расчески.

И флакон ширпотреба

заливает все красным заревом…

 

Хриплые звуки песни

         доносятся вдруг из кухни –

там кран заржавленным горлом

        пытается взять ре-диез

                         из оперы Оффенбаха.

Уходящий день        

 хлопнул форточкой,

 подавая условный

известный лишь вечеру знак.

И из страха

 оказаться второй -

                                         первой -

                восходит Венера.

 

Луна – то же Солнце,

 но напряжение меньше.

 

Город сверкает кровлями

                                     банкой консервов,

Выставленной на ужин.

                                   

Вечер…

 

 

 

Сонник чужих стихов

снова заброшен в угол.

 

Сейчас - лучшее время

чтобы чеканить профиль

    на чужих простынях.

Ругань

шипит во дворе.

Так сбегает посредственный кофе.

 

Закат,

изможденный лирической ролью

                     сжег в припадке страницы и…

                                                                        разбросал.

Солнце

         склоняет голову над горой

                                     обреченней Есенина,

                                                   читающего «Капитал».

Стемнело.

                      Тишина.

                                         Здесь нет цикад.

Сердце больного бьется

                           как оружейный приклад

            о бедро.

Как же ему неймется

                             выстрелить по лопатку.

                                  

Век

От века.

 

За годом год.

 

Вечно и неизбывно

 

Наступает на город ночь,

Начищенная

гуталином.

 

Монолог с Орионом       

 

Орион!

                  Приветствую я тебя!

Разговоры с созвездьем

Всегда монологи и признак большого

Одиночества.

                              Мироздание вновь

На безлюдных подмостках небес этой осенью ставит

Свою звездную пантомиму.

                                        Впрочем,

Зимой будут гастроли комет –

Гонорар из болезней и бедствий

Проплачен за год вперед.

 

Ну да что мы о них?

Давай о тебе -

 

                     Орион!

 

Космос – эпос богов,

И не нам состязаться с ними в стихосложении.

 

Сядем же с ними за пир!

Тебе, полубогу

Достанется млечный путь –

                                          Зевс опрокинул солонку,

Мне, человеку -

                              Янтарь -

                                          морем прибит каплей жира

                                                       с Посейдона тарелки.

Друг мой,

                  Орион! -

 

Ты бросил вызов богине  и стал созвездьем.

Наказание или награда?

Я слышал,

                  недоказуемость правды

Есть основа небесного кодекса,

Что хромающий от подагры Юпитер

Меняет орбиту.

 

Сириус восхитительна.

 

Как там у вас, небожителей,

Со справедливостью?

 

Как у нас? - Все по-прежнему:

 

Здесь,

                  внизу,

                                   на Земле,

Распростершись равным

Золоченым чертогам лжи

Костенеет павшими

                           поле правды

Невзошедшей ржи.

 

Орион!

Твой знак в зимнем небе –

Х хромосома вечности,

Но, чем ближе к весне,

Тем дальше заходишь в море,

По воде удаляясь

В недоступные взору угодья

Для небесной охоты.

Удачи Тебе, Орион!

 

Добудешь свой звездный трофей –

Возвращайся…

 

Не прощаемся.


Костер

 

В странствиях севером навык разжечь костер

Из ничего - верно спасает жизнь.

Нужен огонь, дабы не вмерзнуть в лед,

Необходим, что б не спускаться вниз.

 

Запасись линзой и разложив бересту

Нет! – Черновики лучших Твоих стихов -

Заставь слова корчиться грешниками в аду,

Выжги их души, как солнце чертополох!

 

И через этот искупительный свет,

Сквозь чистилище правды их проведя,

Вычеркни лучших из них, поэт

Из расстрельного списка небытия.