Надежда Далецкая. Стихи

ТАМ

Ни много память бережёт, ни мало…
В пространстве и во времени другом,
я помню, чтоб занять себя, листала
давно забытый на столе альбом.
Хранящий все победы, все потери
страны, что остроносым башмаком,
подошвой городов упёрлась в берег,
зализанный солёным языком.

В отеле там, за стойкой стайкой звуков
пел нежно телефонный аппарат.
Портье тянул услужливую руку
неспешно и привычно, наугад
он замыкал пространство между нами:
речам пространным открывал эфир –
два голоса одаривал ключами,
дежурный бог и вахтенный факир!

Там по субботам замирало время,
усердно соблюдая ритуал.
Лишь море непрерывно, неизменно
нанизывало волны на причал.
Там на ветру, на лестнице пожарной
горела синим пламенем душа.
Клонился день. С улыбкой лучезарной
катился в море солнца красный шар.

Там маялась весна. На грани мая
плескался на волнах весенний день.
И только птиц взметнувшаяся стая
парила над закатом, наблюдая,
как тень твоя отбрасывает тень.

Там цвёл жасмин и отцветал миндаль.
Там дни не разбирая, мчался вдаль
век юный, забывая про педаль.

Там, где земля в оливковых садах,
Где небосвод – чистейшая вода,
Всходила шестипалая звезда.

Там жизнь себя венчала словом: «Да!»
Когда не я…то кто ж там был…тогда?

БОТАНИЧЕСКОЕ

Июль. Льёт за ворот вода – отсырело лето,
и буйствует зелень так, что не виден веток!
Листва облепила всё небо тревожным роем.
Давай окунёмся в дождь и…окно откроем!

Пусть ветер ворвётся! С размаху брякнется на пол.
Жужжит полстекла: оса тренирует лапы,
скользит по летающим в панике брызгам лета.
Гербарии луж лишь ботаника для поэта.

На окнах разводы пыли, дождями прибитой:
темнеют, ползут по раме кривой орбитой.
Не пишется …нет, неспроста проржавели листья –
за окнами остов куста из засохших мыслей.

Но всё ж…не умру. Лишь урок, лишь слегка намокну
намёком на сухость строк в переплёте окон.
Ползком по стеклу бумаги – привычка порочна! –
по ртутным паузам точек дожди многоточий.

Печалится странница – титульная страница.
Устала оса жужжать: перестала биться,
уперлась мохнатым лбом в тёплый пластик рамы.
Мы лето переживём.
Осень…не за горами.

ОКНО

Что такое окно?
Деревянный квадрат со стеклом…грань…иль Свет?
На столе – сборник нот.
Знаки чёрным на белом…судьба? Трафарет?

Взглядом в Тайну…иль в мир?
Отраженьем…лицо…иль личина…иль Лик?
Этот вечный клавир
между дольним и горним. Века…или миг?

НОЧЬ. ПРОРЕХА НА ПРОРЕХЕ.

Ночь. Прореха на прорехе…
Штопать сирую без толку:
пригубить самообманом
кислых мыслей молоко.
Шаг бы... от греха до смеха!
Нитку всё не вдеть в иголку.
Караван за караваном,
да в игольное ушко.

Это – мысли-пустоцветы.
Это – листопад бессонниц.
Это – вековые страхи
из осенних лисьих нор…
Память в ночь – горохом меток:
гуси-лебеди в погоне,
плоть крапивы для рубахи…
Однокрыла? На костёр!

Тени за костром горбаты:
между ними нет просвета.
Может, оседлать и ехать?
Не пройти – так по пути!
Мне б ушко пролезть…куда там!
Штопка нынче под запретом.
Ночь. Прореха на прорехе.

Перерой стога навета –
нет иголки! Не найти.

НЭЦКЕ

За мою слепоту, за невежество мрака,
как ты зло снисходителен, как ленно выспрен!
Поводырь мой учёный, ручная собака,
прорычи мне с десяток истрёпанных истин.

Я слепою душою и разумом детским
потянусь, хрустнув звонко скелетом незнаний.
Ах, божок мой, редчайший, реликтовый Нэцке!
Как умён ты! Мало как моё созиданье!

Вечно точный, всему обозначивший место
в каталогах, реестрах, глоссариях, картах.
Лестен мне поводок ученичества, лестен!
Как манящая бездна у скал древней Спарты.

Что возиться со мною, учитель мой строгий?
Всё не впрок – азбукОвина: веди да яти.
Отпускаю на волю без слёз и проклятий –
отпусти поводок да ступай себе с богом!
Лишь глаза приоткрыв, посмотрю на дорогу:
Где теперь ты, мой Нэцке, весёлый предатель?

*азбукОвина – чужие, незнакомые письмена

КОГДА-НИБУДЬ

Когда-нибудь мы встретимся с тобой:
случится неслучайная случайность…
Так средь песков – родник поющий…тайна!
Восточной сказки. Двух сердец гобой:*
молчание твоё и шёпот мой.
Многоголосье флейты и кларнета.
Нас окружавшие всю жизнь предметы
вдруг отразятся в зеркалах. Судьбой.

Мы будем узнавать себя в себе
сквозь глянец фотографий чёрно-белых:
вот летний дождь, вот мальчик загорелый,
вот заяц плюшевый играет на трубе.
Сирени запахи. Качели на цепях.
Мяч волейбольный. Школьный чёрный фартук.
Пятно чернил на крышке школьной парты.
И лодочки, и кеды на ногах.

Солёный, матовый, морской пейзаж,
где море Чёрное в барашках белых.
Составы лет. Мелодий децибелы.
Друзья. Дома. Приют. Уют. Коллаж
из встреч и книг, из солнечных лучей
и неслучайных хлябей непогоды.
Беседы. Кухни. Спутники на годы.
Бессонницы и сны: я – чья? ты – чей?

Когда-нибудь мы встретимся. Земля –
планета круглая. Так нас учили в школе.
Невольный взгляд и…мыслей ветер вольный…
Дуэт – соитие двух партий сольных.
Ты только верь! Как верю в это я.

*по высоте звука гобой – средний между флейтой и кларнетом

ЧЕРЕПАХА ФОРТУНА

В краю, где на берег осколками лета
рассыпало солнце лучей конфетти,
спешит черепаха «карета-карета»
на косу песчаную ровно к пяти.

К пяти пополудни. Когда с минарета
к вечерней молитве зовёт муэдзин.
Ей ветер-приятель расскажет об этом.
А также о том, что за рощей маслин,

за гладью морской в бирюзовой лагуне
раскинулся город. Под панцири крыш
на поиски неуловимой фортуны,
на происки случая (разумом юны!)
слетаются люди. Халва да кишмиш,

да знойное солнце, да рокот базарный,
да звуков визгливых гремучий поток,
да сцены, да цены, товары, кальяны –
предложит туристу курортный Восток.

Страстей толкотня: кто-то в споре, кто в ссоре –
искусно владеет фортуна игрой!
Тут души рыдают – их слёзы, как море,
солёны. А речи людские порой,

как грозные волны. Накатом, накатом!
Сгорающих дней бессердечная прыть.
На косу песчаную ближе к закату
выходит Фортуна яйцо отложить.

Выходит из водных глубин черепаха:
на суше медлительна, в водах быстра,
не ведает счастья, не ведает страха…
Над морем столетья листают ветра.

Обрушится ночь на лагуну кулисой:
на чёрном – мерцающих звёзд миражи.
Яйцо на песке. Кульминация смысла
внутри скорлупы…так рождается жизнь!

ПРОСТО РЕЧКА ВЫСОХЛА…

Полочка подвешена
как-то кривовато…
Быт бы этот – к Лешему!
А самой – в Пенаты!

Да вдоль речки узенькой,
через буреломы,
где рябины бусинки…
На таком знакомом

экипаже. Золушкой.
С крысой на запятках.
Поиграть по горлышко
с неким Принцем в прятки.

Инфантильность детская.
Пыль столбом фантазий.
Ты решил – я светская?
Нет, ни в коем разе!

Просто речка высохла –
брода не найдёте.
Над лугами лысыми
Лебедь-гусь в полёте…

Да к тому ж подвешена
полка кривовато.
Носит где-то Лешего!
И бумажной ветоши
нету для солдата…