Ольга Агур. Стихи

 Памяти деда

Мой дед был похож на Михоэлса -
еврей,толстяк, режиссер.
Начальству еле до пояса,
зато на язык остёр.
Он бедствовал по провинциям,
но знал, чего хочет зал,
он свято следовал принципам,
которые сочинял.

Мой дед, Алексаниколаевич,
названный в честь царя,
факты переиначивал,
но с умыслом, а не зря.
он о своих родителях
истории плел шутя -
он никогда не видел их,
детдомовское дитя.

Мой дед был похож на Эренбурга.
Он ту же носил фамилию.
Он был адмиралом, с берега
оглядывающим флотилию,
как мог,себя отгораживал
от мрачных полей эпохи
и театром облагораживал
колючки-чертополохи.

Но самое поразительное,
чему мы долго не верили -
он был не еврей, а немец,
решивший: евреем спокойней.
Сомнительное укрытие
под небом Сталина-Берии,
но этот приспособленец
и мир пережил, и войны.

Он всех из болота вытащил,
себя и свою семью,
он эту науку выучил
в войну, в белорусских топях.
Он был красив и не лыком шит,
он хронику вел свою,
он нехотя шел на выручку,
от века не ждал утопий.

Мой дед был барон Мюнгхаузен -
немец, барон, одиночка,
держал эффектные паузы,
сшивал судьбу по кусочкам,
в грядущее не заглядывал,
чтил бабушкину родню,
себя самого разгадывал,
за что его не виню.

И мне отчетливо помнится,
как день звенит хрусталем
и книгами пахнет комната,
где я живу под столом,
колени, брюки и тапочки
и голос из поднебесья
скрывают меня от бабушки,
и будущее неизвестно,

я слышу про почту и ямщика,
пою и сбиваюсь с такта,
и вижу в щелку у ящика:
дед строит макет спектакля,
и на зеленой столешнице
мир возникает заново:
задник, кулисы , лестницы,
авансцена и занавес...