Марина Чекина. Стихи

Мне бы в Рим…

Трепещу крылом легко и молодо,
Над Невой порхаю и над Невкою.
Чувствую себя, на фоне города,
Бабочкой, почти что, однодневкою.

А его старинные строения,
Целостны ль, в заплатах, обветшалые –
Где, мастеровитости, где, гения –
Дети. Как судьба перемешала их!

Возраст – за чертой предположения,
В области возможной вероятности.
Лишь архитектурные решения –
В строгости, вальяжности и статности.

В окнах – трёх столетий отражения.
Смотрят, с зеркалам присущей, ревностью.
Мне бы в Рим, с моим воображением,
Духом воспарить – в его-то древности!
* * *
Заблудиться…

Александровский сад утопает во мраке ночном,
Сквозь огни фонарей этот мрак лишь становится гуще.
И уносится взгляд в разрежённый провал за окном,
Меж далёким вчера и совсем отдалённым грядущим.

Я пытаюсь смотреть через эту сгущённую тьму:
Где-то там, у ворот, жмутся нимфы, держащие глобус…
Вроде, в здравом уме, но чего ж я никак не пойму:
Что за странный маршрут крутит мой запоздалый автобус.

И салон опустел, хоть вполне бы сумел разместить,
В обозримых пределах, конечно, всей твари – по паре.
И теряюсь в догадках, никак не могу объяснить:
Ни коней, ни гвардейцев – на Конногвардейском бульваре…

Проплываю в мечтах по равнине десятка морей,
Пробегаю в уме череду возрождённых названий –
Только как ни крути, даже в ярких огнях фонарей,
Переулок Почтамтский – не место для поздних гуляний.

Как мозги не ломай – ничего не поделаешь тут:
Из знакомых картин непростой собирается ребус…
Я вошла – не туда, потому непонятен маршрут,
И автобус рулит, превратившись внезапно в троллейбус.
* * *
На Мойке

Вдоль берега Мойки нападавший белый снежок –
Приятен и чист, словно где-то в лесу, на опушке.
И я тротуару тотчас предпочла бережок,
Чтоб к дому дойти, где скончался божественный Пушкин.

Смотрю: замелькала огнями поверхность реки,
До этого очень привычная, буро-стальная,
На брызги разбив мониторов больших огоньки,
Абсурдный сюжет навсегда в глубине растворяя.

И рябь на воде, вся искрясь отражённым огнём,
Сияла, мерцала, сверкала в восторженной гамме.
И так уж случилось, что я этим пасмурным днём
Впервые увидела прок в надоевшей рекламе.
* * *
Ошарашена…

Неуклюжа, смешна, ошарашена,
И местечка не выбрала злачного –
Я люблю этот город, окрашенный
В колера, предпочтительно, мрачные.

Где в асфальт запечатаны намертво
Все мои ощущения личные,
И расчерчено небо орнаментом
Проводов, назначенья различного.

Ветерок пробирает до кожицы,
Под ногами привычная жижица,
Хоть огни в отражениях множатся,
Но до Вегаса… Лучше не пыжиться!

И порой повергают в прострацию
Переулки, в тупик заводящие
С площадей, где шуршат ассигнации –
Выразители дня настоящего.
* * *
По каналу Грибоедова

Неспешно и, по-старчески, сутуло,
Пройти хочу канал Екатерининский.
Уже в лицо прохладою пахнуло,
И львы седыми гривами щетинятся,

Тела пружиня, дюжей бурой плоти…
А корпус Банка Ассигнационного
(С крылатыми грифонами напротив),
Характера – весьма реакционного:

Коммерцию – возвысив идеалом,
Культ денег убеждённо исповедуя,
Чугунного узора опахалом
Укрылся от канала Грибоедова.

До Спаса не дойдя, пойду обратно:
Казанский мост, широкий и натруженный,
Миную, может быть, уже стократно,
И вновь на тротуар, годами суженный…

Вбирая свет Никольского Морского,
И строгий вид моста Красногвардейского –
До самого предместья заводского,
Туда, где дышит верфь Адмиралтейская…
* * *
Петербургская весна

Взрывается весной
Приморская столица,
Зелёнкой травяной
Давая насладиться.

Щетинятся сады
Безлистными ветвями,
Неладожские льды
Ушли в залив с боями.

А ладожские льды
Нева, приберегая,
С потоками воды,
Шурша, пропустит – в мае.

Растяжками – вразвес –
Рассёк грядущий праздник
Застиранных небес
Линялый наматрасник.

К господству на морях
Утратил город вектор,
И устарел размах
Главнейшего проспекта…
* * *
Автобус номер два

Выпарил денёк остатки влаги –
Тёплый, в меру ветреный и ясный.
Наш автобус делает зигзаги,
Петербургским улицам согласно.

Дёргает сегодня очень резко –
Видимо, водитель наш не в духе.
Ветром распластало занавеску,
Выход закрывающую мухе.

Дёшево и, в общем-то, сердито –
Едем. Впрочем, дело в настроеньи…
А у доморощенных пиитов
Тут же возникает вдохновенье.

Веток за окошком арабески…
Чья-то телефонная беседа,
Запах, концентрированно-резкий –
От слегка поддавшего соседа…

Укачает – и прижмуришь веки,
И в конце пути – увидишь сон ты…
А трамваи в двадцать первом веке
Вымирают, словно мастодонты.
* * *
У светлых стен Никольского Морского

У светлых стен Никольского Морского
Бытует микромир благоговейный…
В окошке лимузина дорогого
Сидит шофёр – форейтором ливрейным.

Степенно разворачивая кузов,
Повенчанных встречает – в духе моды…
А вот меня заманивает Муза –
Воспеть каналов медленные воды.

Прохладный дух столичного предместья
Бензином пропитал мегалополис,
Оголены колени юных бестий –
Смешно сказать – уже почти по пояс!

И норовят гармонию нарушить
Мелькания, и запахи, и звуки…
Но я сижу с блокнотом – бьют баклуши
К другим делам приученные руки.

Неверие – прописано курсивом:
Вкушаю ад, не ожидая рая.
Но купола – пленительно красивы,
На фоне неба золотом сияя.
* * *
Дождь

Расшумелись над старыми липами
Отголоски чужих ураганов.
Шелест листьев сменяется всхлипами.
По обломкам ветвей, как по ранам,

Заструился холодной водицею
На листву, на стволы, на дорогу –
Закреплённый давнишней традицией,
Перепачканный копотью смога,

Серый дождь, не по-летнему тягостный,
Но привычный, обыденный, местный –
Чтобы в лужах, маренгово-радостных,
Синевой отразиться небесной.
* * *
Вечно сонная Коломна...

Пообветшала колокольня,
Ушла в «леса», вослед собору.
И красота – аж, сердцу больно –
Глазам откроется нескоро.

В «прицел» схлестнувшихся каналов
Попался ветер, чуя воду,
В каньонах улиц – места мало,
А здесь – почувствовал свободу.

Рванул листву, и ветру вторя,
Метнувшись, чайка застонала,
Ловя чуть слышный запах моря
Над лентой Крюкова канала.

И позабывший убедиться,
Что не прольёт ни капли мимо,
Всё льёт и льёт себе водицу
Фонтан, с обличьем херувима.

И безо всякого резона,
Через края течёт спонтанно,
Достигла ближнего газона
Вода соборного фонтана.

Огни кафе, блестя нескромно,
Манят закуской, с жару, с пылу…
А вечно сонная Коломна
Вокруг причудливо застыла.
* * *
Настроение

Я уже примирилась с почти что осенней прохладою,
С затяжного дождя преждевременным выходом в свет.
И мечтать не могла, что жарой так внезапно порадует
Незатейливый август, по сути, сходящий на нет.

Побурелой листвой, городскими дождями кислотными
Обожжённой и тоже – до срока утратившей вид –
Я любуюсь опять. А прохожие, стайками плотными,
Полируют асфальт и прогретый приневский гранит.

Это так хорошо, если лето богато контрастами,
А не жарит весь срок, и не мочит до самых костей.
Лишь бы только дожди не случались пугающе-частыми,
Нагоняя тоску неизбежностью грустных вестей.

От Сенной на канал затенённым пройду переулочком,
Обопрусь о чугун Достоевским воспетых перил
И заем настроение тёплою сдобною булочкой…
Не курить же тому, кто совсем, отродясь не курил!