Андрей Пустогаров. Тарас Бульба: безумец или пророк?

Хочу торговать ивановским текстилем textil-ivanovo.ru.

Андрей Пустогаров

                                              Тарас Бульба: безумец  или пророк?

    

Отыскался след «Тарасов».  Весной этого года на экраны вышел фильм Владимира Бортко «Тарас Бульба». Начали ломаться в полемиках литературные  копья, Украйна глухо волновалась. Что-то не припомню таких по накалу дискуссий вокруг фильмов «Преступление и наказание», «Война и мир», «Плохой хороший человек», «Станционный смотритель».  А ведь те фильмы по своему художественному уровню явно превосходят произведение Бортко. Значит, дело не в художественных достоинствах или недостатках фильма, а в тексте Гоголя. Почему же этот, полуторавековой давности текст, способен вызвать такие эмоции?

На поверхности лежит объяснение острыми современными отношениями между Россией и Украиной. Однако представим, что Бульба  воевал, скажем, со шведами где-нибудь в Карелии или с англичанами где-то в Туркестане.  Сильно бы изменилось отношение русского читателя к  герою?  Возможно, злободневность проблемы и снизилась бы, но суть осталась бы той же.  Так в чем эта проблема? Попробуем разобраться.

Может, дело в том, что Гоголь создал русский эпос, который и заставляет своей мощью корчиться в бессильной злобе всех врагов России?

Мысль эта (о том, что «Тарас Бульба» -  эпос) не нова.  Вот хоть Белинский: «Тарас Бульба», эта дивная эпопея, написанная кистью смелою и широкою, этот резкий очерк героической жизни младенствующего народа, эта огромная картина в тесных рамках, достойная Гомера"  Ну чего вам еще?

               В свое время остроумно сопоставили батальные фрагменты  «Тараса Бульбы» и «Илиады» в  книге «Родная речь» Петр Вайль и Александр Генис. Процитируем: «Нагнулся, чтобы снять с него дорогие доспехи. И не услышал Бородатый, как налетел на него красноносый хорунжий» - «С рамен совлекал победитель доспехи... Вдруг на Филида нагрянул Долопс Ламедит, илионский славный копейщик».

«Как плавающий в небе ястреб, давши много кругов сильными крылами, вдруг бьет оттуда стрелой... так Тарасов сын, Остап...» - «Как орел быстропарный на добычу падает, быстро уносит и слабую жизнь исторгает - так у тебя, Менелай...».

«Вышиб два сахарных зуба палаш, рассек надвое язык» - «Зубы вышибла острая медь и язык посредине рассекла».

Есть в запорожской повести свой список ахейских кораблей, тот самый, который Мандельштам «прочел до середины»: «Один за другим валили курени: Уманский, Поповический, Каневский, Стебликивский, Незамайковский, Гургузив, Тытаревский, Тымошевский».

Есть и одноименные, как Аяксы, богатыри: «Пысаренко, потом другой Пысаренко, потом еще Пысаренко».

Есть почти дословный (уже не Гнедича, а свой) вариант прощания Гектора с Андромахой: «Чтоб я стал гречкосеем, домоводом глядеть за овцами да за свиньями да бабиться с женой? Да пропади она: я козак, не хочу!» Конец цитаты.

               Так, значит, эпос? Ни в коем случае. Как известно, герой древнегреческого эпоса и рад бы избежать своей судьбы, да не может. Рок управляет героем. Ахилл в «Иллиаде» обречен изначально. Еще более нагляден случай Эдипа – герой хочет изменить свою судьбу, но тем вернее исполняет ее предначертание. Геракла судьба настигает в результате насланного богами приступа безумия. Есть ли что-то похожее на это в «Тарасе Бульбе»? Как говорится, с точностью до наоборот.

               Не обращая внимания на слова героев, взглянем на то, что они делают.  Отставим на время в сторону поэтический талант Гоголя. Что же получится?

            А вот что. Полковник Бульба ищет, чем бы ему занять себя и своих сыновей. При этом пользу "отчизне и христианству" он видит лишь в стычках с «басурманами»: "и Бог, и Святое Писание велит бить басурман".
Замечу, просто по факту, что они басурмане.  Поскольку кошевой не соглашается нарушить договор с султаном, Бульба подпаивает козаков и организует перевыборы кошевого, приводя к власти своего человека.
"А на другой день Тарас Бульба уже совещался с новым кошевым, как поднять запорожцев на какое-нибудь  дело". (Выделено мной)
Дело это "счастливым" образом подоспело. С вестью о притеснениях православной веры на Гетманщине прибывают тамошние козаки. Допустим, что это, действительно, совпадение. Хотя никто не утруждает себя проверкой их информации. Можно уже начинать борьбу за "православное дело". Она и начинается: "Перевешать всю жидову! ... В Днепр их, панове, всех потопить поганцев!" Далее запорожцы вторгаются на польский юго-запад. Никаких действий, связанных с защитой православной веры и православных они не совершают - "избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранные кожи с ног по колени у выпущенных на свободу". Заметим, нигде не сказано, что поляки до этого похода убивали мирное украинское население. Нигде также не сказано, что потом в отместку за убийства мирных поляков  они стали убивать мирных украинцев.
      Что же получает Тарас Бульба в результате своей  деятельности "по защите православной веры"? Он становится сыноубийцей, второй его сын погибает на плахе (тут поляков можно понять). Сам Бульба получает явное расстройство психики:  "Ничего не жалейте!" повторял только Тарас... "Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!" приговаривал только Тарас».  (Описания творимых им зверств на сей раз опустим).  Да и эпизод с люлькой - явное проявление  психического расстройства, стремления к своей и чужой смерти.  В итоге Бульба погибает на костре.
       По-моему, из всего этого можно сделать только один вывод: подобным образом понимаемая православная вера и подобная борьба за нее уничтожают и самого борца, и все живое вокруг него.

Заметим,  Гоголь подчеркивает:-  Бульба был человек образованный, знал Горация. Не мог не знать он и евангельское "А я говорю вам: возлюбите врагов своих".
          Это был его личный выбор, его личное безумие.

Так что  какой же это эпос?  Эпос – это течение народной жизни, несущее в своих водах героя. Бульба же, строя интриги, пытается увлечь казаков за собой и  тонет в устроенном им самим водовороте. 

Тут  пора  вспомнить, что Гоголя сравнивали не только с Гомером, но и с Шекспиром.  И действительно, мы видим  типично  шекспировскую  коллизию – герой принимает самостоятельное решение и потом расплачивается за него.  За кровавые убийства и измену платит гибелью Макбет.  За  сумасбродно-благородное решение платит своей жизнью и жизнью своей дочери король Лир.

Наиболее явно эта тема  воздаяния, не обремененная еще постоянными упоминаниями «православной русской земли» и «православной русской веры», читается в первой («краткой») редакции «Тараса Бульбы», напечатанной в сборнике «Миргород» в 1835 году.

Кроме Шекспира, были  у «Тараса Бульбы»  и другие, не столь отдаленные во времени, литературные источники.  Это «козакофильство» польских романтиков.

 В русской историографии конца 18-го – первой половины 19 веков  преобладал взгляд на казаков как на бродяг и разбойников. Что и неудивительно  в свете участия украинских казаков в походе поляков на Москву в Смутное время, а также  казацких восстаний  Разина и Пугачева. Несколько особняком стоит, правда,  Карамзин, написавший в своей «Истории…»:  «сие имя (казаки) означало тогда вольницу, наездников, удальцов, но не разбойников, как некоторые утверждают, ссылаясь на  лексикон турецкий: оно без сомнения не бранное, когда витязи мужественные, умирая за вольность, отечество и веру добровольно так назывались».  Но в целом отношение в России к казакам было  скептическое.  Вот и в  вышедшей в 1834  году «Истории Пугачева» Пушкина  казаки описаны очень прозаично -  как с проблемами интегрирующаяся в Российскую империю ее окраина.

В то же время, часть поляков, мечтавших о восстановлении независимого польского государства, объясняли  былую силу Польши   союзом  с Украиной.  В укор полякам, потерявшим   Польшу, как они считали,  из-за  своих мелочных интересов,  превозносили они отважных украинских рыцарей, сражавшихся за общее польско-украинское дело.  Питали «козакофилию» и  надежды на то, что союз с украинцами, направленный против Российской империи, поможет Польше возродить независимость.

Конечно, поляки не могли игнорировать  непростую и, прямо скажем, кровавую историю своих отношений с украинцами. Поэтому украинский казак в польской романтической литературе предстает, как правило, неуправляемым  бунтарем.  Хотя и  храбрым воином, защитником отечества и союзником в определенный момент истории.

С одним из польских романтиков-украинофилов Богданом Залесским Гоголь был  знаком лично.  А свое письмо к нему  подписал так: «Дуже, дуже близький земляк, а по серцю ще ближчий, чим по земли. Мыкола Гоголь». («Очень, очень близкий земляк, а по сердцу еще ближе, чем по земле. Мыкола Гоголь».) Вероятно,  близость эта  заключалась и в сходных взглядах на украинское казачество, и на украинские «казацкие» песни,  которые и Гоголь, и польские украинофилы склонны были называть «настоящей историей».

Наиболее же ярким представителем польского литературного украинофильства считают Северина Гощинского. В отличие от Залесского, который воспевал общность поляков и казаков, Гощинский более драматично представлял себе их отношения.  В 1828 году в Варшаве выходит его поэма «Каневский замок», которая была с энтузиазмом встречена в кругах романтиков.  С этой поэмой, на наш взгляд,  «Тарас Бульба» обнаруживает близкие сюжетные совпадения. (Сам  же Гощинский признавался, что «Каневский замок» был навеян «Девой озера» Вальтера Скотта.)

 Рецензия на поэму Гощинского была опубликована в «Московском Телеграфе» в 1830 году(1), и знакомство с поэмой Гоголя представляется более чем вероятным.

Действие поэмы происходит на Правобережной (польской) Украине во времена восстания Колиивщина  (1768 г.).  (Восстание это сопровождалось массовой резней поляков и евреев и было подавлено с помощью Российской империи. А вскоре после него в 1772 году и состоялся Первый раздел Польши, покончивший с ее самостоятельностью.)

Герой поэмы – казак  Небаба. Комендант замка, используя обман, сочетается браком с возлюбленной Небабы Орликой. Желая отомстить, Небаба присоединяется к восставшим, которые осаждают замок. (В повести Гоголя замку соответствует крепость Дубно, где находится прекрасная полячка).  В подожженном замке  погибает Орлика. Небаба ищет смерти. Подоспевшие польские войска берут Небабу в плен и сажают его на кол среди розвалин замка. (В первой редакции  «Тараса Бульбы» поляки не сжигали героя, а прибивали его к стволу дерева. Да и Каневский замок, как и место смерти Тараса, находится  на берегу Днепра.)

По –моему, общность сюжетных мотивов и деталей более чем очевидна.

 

Итак, в основе сюжета «Тараса Бульбы» лежит шекспировская коллизия в романтическом исполнении.  Но, может, если  это и не эпос,  то отражение исторической действительности, надолго определившей судьбы народов?  И в этом источник актуальности повести Гоголя?

В 1833 году Гоголь с энтузиазмом принялся за «историю нашей любимой бедной Украины»,  намереваясь написать историю Малороссии « от начала до конца» «в шести малых или четырех больших томах» и сказать «много того, что до меня  не говорили»: «Малороссийская история моя чрезвычайно бешена, да иначе, впрочем, и быть ей нельзя. Мне попрекают, что слог в ней слишком уже горит, не исторически жгуч и жив; но что за история, если она скучна!»

  Но уже через год энтузиазм Гоголя ослабел: «Я к нашим летописям охладел, напрасно силясь в них отыскать то, что хотел бы отыскать. Нигде ничего о том времени, которое должно бы быть богаче всех событиями. …Я недоволен польскими историками, они очень мало говорят об этих подвигах... И потому-то каждый звук песни мне говорит живее о протекшем, нежели наши вялые и короткие летописи».

Пришлось Гоголю  создавать  собственный художественный мир, который соответствовал бы его представлениям  о том, каким должно быть прошлое.  Тут, помимо народных песен и произведений польских козакофилов, подвернулся ему и подходящий «исторический источник»,

  В то время по Украине в рукописях ходила «История русов», которая позже, в 1848 году, была напечатана  в Москве. Известный историк 19 века  Николай Костомаров, сам много писавший о козаках,  называл ее «мутным источником».  Дают ей  и другое определение – политический памфлет.   Спорят о том, кто именно сочинил эту «летопись» на рубеже 18 и 19 веков (если не позже), но почти никто не отрицает  ее литературное происхождение.

О задаче  «История русов» прямо говорится в ее предисловии: «привнесены некоторые нелепости и клеветы в самыя летописи Малоросийския, по несчастию, творцами их, природными Рускими, следовавшими по неосторожности безстыдным и злобливым Польским и Литовским баснословцам. Так, на пр., в одной учебной историйке выводится на сцену из Древней Руси, или нынешней Малоросии, новая некая земля при Днепре, названная тут Украиной, а в ней заводятся Польскими Королями новыя поселения и учреждаются украинские козаки; а до того сия земля была пуста и необитаема, и Козаков в Руси не бывало».

Вот автор «Истории русов» и старается доказать, что славяне упоминаются у античных историков, начиная с 1610 года до нашей эры, а Малороссия всегда имела самостоятельную государственность  с гетманом во главе  и лишь входила в государственные союзы с Литвой и Польшей.  Поляки же (как, впрочем, потом и Российская империя) всегда плохо обходились к украинскими казаками, совершая над ними всякие зверства.  Автор предусмотрительно разделяет казаков на Запорожских и реестровых (гетманских), приписывая все эксцессы именно казакам Запорожским.

К примеру, гетман Брюховецкий «всяческими кознями повыгонял из полков противных ему Полковников, а на их места поставил Запорожцев Полковниками. И те Полковники, зная только разврат и своеволие, разрушили всю регулу и дисциплину воинскую, в полках реестровых введенные от Гетмана Князя Ружинского и укрепленные от Гетмана Зиновия Хмельницкого, и вместо того допущено в них янычарское убийство, произвол и ослушание».

Но, с другой стороны, именно Запорожские козаки «могли удобно хранить права и свободы воинские и отвращать от них насилие Поляков». 

Сразу после  своего выхода в свет «Тарас Бульба» попал под  пристальное внимание поляков.   Они и указали на то, что только из «Истории русов»  мог Гоголь почерпнуть рассказы  о медных быках, в которых шляхта живьем сжигала козаков, или о католических священниках, запрягавших в свои таратайки украинских женщин. Попутно «пройдясь» и по анекдотическим на их взгляд  деталям  отношений  знатной польки с украинским хлопцем.

К  разряду  небылиц относится и пересказанная  Гоголем история о том, будто евреи получали от польских панов  в аренду православные храмы, а за ключи от них требовали щедро платить.

Но пусть это детали, хотя и они много определяют в повести.  А в целом, что можно сказать о  сути происходивших на Украине в 16 -17 вв. исторических процессов?

Вот что писал Костомаров в статье «О козачестве», вполне апологетической  по отношению к казакам:«Между козаками являлись люди, которых соблазняло завидное положение польского шляхтича; они хотели само козачество превратить в шляхетство, в привилегированный класс, возвышенный особыми правами над остальною массой, а вместе с тем и поработить себе эту массу…  С этой целью козацкая верхушка и вела свои игры с польскими королями, выторговывая привилегии в обмен на лояльность – свою и украинских крестьян».  Лучше, по-моему, и не скажешь. С приходом на Украину Российской империи взгляды украинской шляхты обратились к Москве, игры стали вестись с имперской администрацией. При этом упор делался на самодостаточности Украины в прошлом  и  на добровольности вхождения в Российскую империю, что, естественно, должно было повысить  цену украинской лояльности. Именно этого и добивалась  «История Русов», приводя в подтверждение свои вымыслы.

Интересно  сравнить взгляды  Гоголя на историю украинского козачества  с изданной Пушкиным в 1834 году «Историей Пугачева», где он говорит о казаках  уральских или яицких. Лишенный к тому времени уже всякой романтики, глаз Пушкина видит  отсталую территорию с  архаичной  системой  местного самоуправления, которая с проблемами постепенно интегрируется  в состав Царства Московского и Российской империи. Этот болезненный процесс интеграции сопровождался введением налогов и повинностей и изменением привычного уклада жизни. Жесткие действия имперской администрации  порождали  бунты, самым масштабным из которых и была пугачевщина.  Пушкин испытывает сочувствие к попавшим в жернова истории казакам,  но подробно описывает зверства, творимые бунтовщиками,  и явно не видит другого выхода,  кроме военного подавления восстания.  Имперская диктатура, с его точки зрения, лучше провинциального бандитизма. Ход истории  не на стороне казаков.

Следовательно,  и  так называемая историческая основа  «Тараса Бульбы» не имеет никакого реального  подтверждения.  Не зря Гоголь  выбрал для действия  не  исторически достоверную  эпоху Колиивщины и Уманьской резни, а  легендарные и  не датированные им  точно времена то ли 16-го, то ли 17 века.

Итак, «Тарас Бульба» - это не эпос, выражающий основы народной жизни, а повесть о запутавшемся  в собственных сетях авантюристе.  Это и не исторический взгляд на конфликты прошлого, отзывающиеся в современности, а фантазия на тему литературного памфлета «История русов». Это еще и достаточно вторичное и ходульное  по своим сюжетным линиям  произведение.  Так откуда же эмоции? Что там цепляет? Неужели только поэтическое слово Гоголя?

            Обе редакции «Тараса Бульбы» - 1835 и 1842 годов – помещаются между двумя событиями: подавлением польского восстания в 1831 году и подавлением венгерской революции в 1848-м.

В 1831 году генерал-губернатор  Малороссии так объявлял о формировании казацких полков для участия в подавлении польского восстания: «Добрые и верные казаки!.. Избранные среди вас воины, находясь под начальством малороссийских начальников при армии, будут ограждать кровную свою родину, земли и дома родителей своих от мятежных поляков, вероломных и неблагодарных изменников, отродия тех самых ляхов, которые некогда хотели уничтожить святую веру ваших храбрых предков и отнять у них собственность, но праотцами вашими были побеждены». (2) 

А это извлечение из Высочайшего манифеста Николая Первого от 14 марта 1848 года, провозглашенного перед походом в Европу:  «По заветному примеру Православных Наших предков, призвав в помощь Бога Всемогущего, Мы готовы встретить врагов Наших, где бы они ни предстали, и, не щадя Себя, будем, в неразрывном союзе с Святою Нашей Русью, защищать честь имени Русского и неприкосновенность пределов Наших.

Мы удостоверены, что всякий Русский, всякий верноподданный Наш, ответит радостно на призыв своего Государя; что древний наш возглас: за веру, Царя и отечество, и ныне предукажет нам путь к победе: и тогда, в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: С нами Бог! разумейте языцы и покоряйтеся: яко с нами Бог!»

Не правда ли, как нельзя лучше и идейно, и стилистически,  ложится в этот ряд вторая редакция Тараса Бульбы с ее призывом « чтобы пришло наконец такое время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера, и все, сколько ни есть басурманов, все бы сделались христианами!» и пророчеством «Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымется из русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..»

 

 

Реальность продолжила этот ряд следующими военными конфликтами в ходе территориальной экспансии Российской империи:

1817-1864 – Кавказская война,

1839 – 1895 – туркестанские походы,

1853-1856 – Крымская война  (начавшаяся с оккупации Россией дунайских княжеств),

1863 -1864 – подавление польского  восстания,

1877-1878 – русско-турецкая война,

1904-1905 – русско-японская война.

В 1914 году Российская империя под предлогом защиты православной Сербии вступает в Первую мировую  войну,  рассчитывал присоединить к себе Константинополь и морские проливы. Чем для Российской империи кончилась Первая мировая война, хорошо известно.

Я думаю, в этот ряд можно добавить и подавление «Пражской весны» в 1968-м и ввод войск в Афганистан в 1979 году.

Самым ярким идеологическим обоснованием этой русской военной экспансии и стал «Тарас Бульба» Гоголя.  Поэтому так задевает он – ведь какой русский не любит поразмыслить о Большом Русском Проекте.  И до сих пор идет у нас в России спор, каким быть этому проекту: силовым, основанном на военной мощи, природных ресурсах и территории, или цивилизационным и культурным, ведущим равноправный диалог со всеми языцами.

«Широк человек, - говаривал Митя Карамазов. - Я бы сузил».  

На одном полюсе  безбашенный  Тарас Бульба с его  "Ну, дети! что и как? кого и за что нужно бить?", на другом -  Акакий Акакиевич Башмачкин с метафизическим ужасом перед реальностью.

Но, может, это не два полюса, а две стороны одной медали? И Башмачкин – это задумавшийся над своими «подвигами» Тарас Бульба?

Может, нам поискать себе других героев?

 

А.Пустогаров 

 

(1)   - В. У. (рец.) Zamek Kaniowski, powieść przez Severyna Goszczynskiego. Каневский замок, повесть в стихах, сочинения Северина Гощинского. В Варшаве. 1828, in 8. 160 стр.- Моск. телеграф, 1830, ч. XXXIII, № 9, с. 75-97; № 10, с. 196-223.

(2)   – Цит. по «Западные окраины Российской империи», Л.А. Бережная, О.В. Будницкий и др., М., НЛО, 2006, стр.58.