Надежда Далецкая. Письма далекому другу детства

Wearone женская обувь оптом.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.

Иосиф Бродский «Письма римскому другу»


А. Менделевскому посвящаю

* * *
Говорят, что через день весна… не знаю,
что тебе, далекий друг, до наших вёсен?
В Средиземноморье, думаю, что осень,
что весна прекрасны и подобны раю.

Ни просевших, запаршивевших сугробов.
Ни трезвон сосулек – вилкой по бокалу.
Ни стрекочущих ручьёв. Сему вокалу
наших мелких менестрелей ваши чтобы

обзавидовались певчие? Едва ли
не бывать такому казусу. А жалко.
Мы ведь тоже петь умеем. Из-под палки,
из-под ёлки, шырли-мырли, трали-вали.

* * *
Что о грустном я тебе пишу? Отравлен
разум этой городской убогой сменой
зимней грязи с серым небом по колено
на мышиный воздух приоткрытых ставен.

И отсутствием светила год от года,
независимо: весна, жара. От парты
и от печки мы с тобой не спляшем в марте.
Наше детство от меня, тебя поодаль

одинаково живет, недостижимо.
Вот где занавес железный, так железный!
Бесполезно с ним тягаться, бесполезно.
Помнишь? Двор, вокруг хрущёвки-побратимы,

как на корточки, присели возле сосен.
И межой – песочниц жёлтые квадраты
да старух пытливых взгляды: «Кто? Куда ты?»,
сверху голос мамин: «Дома – ровно в восемь!»

* * *
Закопалась я в весеннем нездоровье.
Разговоры каждодневные и злые:
кризис, базис, безобразисы другие.
Двадцать первый нынче век. Средневековье.

* * *
А сосняк за стадионом, помнишь? Слева
от подъезда твоего, и справа, если
по прямой, назло годам, наперерез им –
вечным Каем в вечность Снежной королевы.

* * *
Возле клуба скоро запушатся вербы,
По афишам брызги солнца врассыпную,
горсть веснушек мне на нос, на щеки, ну и
на твоем носу, пшеном. Уже не первый

год навязчива молитва для повесы
«всё проходит». Вот и майский жук покинул
наш родной приют. Жужжащему акыну
ничего не разглядеть – бельмо прогресса.

Да и есть ли клуб? Растут ли вербы возле?
На Холмах* орешник ранний также сладок?
Если даже Днепр пришёл в такой упадок!
жёлтой жижей косит рыб, и русло косит…

Все грешат на тот полынный майский ветер.
И не зря грешат, хоть зло и бесполезно –
та далекая чернобыльская бездна
поселилась раньше в наших душах – детях.

* * *
Вот сижу я не в саду, как И.А.Бродский,
но в похожих обстоятельствах, в знакомых.
Никого. В тарелке плавают две клёцки:
наших пенсий в самый раз для насекомых.

Я не жалуюсь. У нас, как говорится,
старты схожи, да и финиш одинаков.
Расскажи мне лучше, как там ваш Иаков
заслужил Рахиль? Для названной сестрицы,

в кои я сама себя определила,
эти сказки в самый раз на сон грядущий:
только в нём, во сне могу по райским кущам
прогуляться и Рахилью, и Далилой.

* * *
Я всегда была в фантазиях, как в пене
Афродита. В детстве, в отрочестве слева
получала, да и справа: врёшь, мол, дева.
Видно, плод червив, негоден от рожденья.

И бойкот, и об колено – зла забава!
Слово вслух произнесённое глобально.
Как колодки. Иль напротив – как сусальный
головной убор. Расправа. Или слава.

* * *
Что до славы… есть один надёжный метод:
присобачится к известным, но умершим.
Кто-то – павший, кто-то – вирши, кто-то – першый:**
Кто-то – в смерти той, а кто-то – в жизни этой.

Слава – девка. Все хотят, но всё ж не станут
на надрыв её выхаживать в недуге.
На могилке: где вы, други и подруги? –
не всплакнёт никто. Но в стороне помянет

зло: «Ну что ты за скотина? Раньше срока
моего загнулась? Как мне жить без девки?
Как в безвестность после славы? Полидевк и
тот бы жизнь на славу, да в мгновенье ока

променял. Да нам ли жаловать недолю?
В каждой славе, будто в деве, вполовину:
и Марии, и Марии Магдалины…
Что кривляться перед Небом хлебом-солью?

* * *
Вот до Кесаря уже договорилась…
Помолчать пора. Как в детстве перед чудом.
И молчу. Не содержаньем, только людом
праздным радуюсь. Скажи¸ мой друг, на милость,

что нам поиски, где лучше, где известней?
По весне и по одёжке лишь встречают.
Допишу письмо. Подвержена речам я:
слов не выкинуть из басни и из песни.

Так привыкла колесить и выть по гласным.
Канифолить струны твёрдых и шипящих.
По предлогам сущим, по глаголам вящим:
и никто не спросит с русскоговорящей!

* * *
Говорят, что через день весна. И море,
заглядевшись на луну, откатит волны.
Вслух стенать по-русски? Безупречно?…спорно.
А молчать легко. На всех языках ворох
звуков в небе завершает точкой… Ворон.



* Холмы – название поселка на окраине города Могилева на Днепре.
** Першый (по-белорусски) – первый.