Елена Слаутина. Сны о любви, или сбежавшая невеста

«Есть у сна свой мир - обширный мир действительности странной...»
/Д.Байрон /

За два дня до собственной свадьбы я сбежала. Не ушла, а именно сбежала...

Сказать родственникам, жениху, несостоявшейся родне о своем безумном решении в глаза смелости не хватило. Эту скандальную миссию я переложила на плечи старшего брата, а сама метнулась в другой город к проверенной годами подруге.
То, что я исчезла из города, было моим спасением от дружного четвертования ошалевшей родни.

На весах лежали неравноценные драгоценности: моя заблудшая душа и свобода с одной стороны и, с другой стороны, позор на весь мой род, оплаченный ресторан на четыреста персон, ущемленное самолюбие жениха...
Моя чаша весов была жалкой монетой для всех разумных участников этой драмы, а может быть и комедии, и представляла ценность только для меня.
Брат, любивший меня со всеми «неадекватными реакциями», отнесся к произошедшему почти по-философски: «Значит, сестренка, не судьба. Да и жених твой на сытого бульдога похож...»

Через неделю, с дрожью в коленках, я решилась позвонить родителям. Отец, глубоко обиженный моим подлым побегом, вести разговор отказался, а мама спросила: «...ты испугалась?», и я поняла, что она попала по-снайперски в самое яблочко моего поступка.
 Да, я испугалась не встретить того, кто снился мне и был уже любим мной....

Этот сон повторялся в многообразных постановках с разной периодичностью, и главный герой этих снов был высокий черноволосый парень... И было мне с ним уютно и приятно-тревожно...
После этих снов я долго отходила от любовного томления души и тела.

Когда я рискнула рассказать некоторым доверенным лицам о «сонной любви», все пришли к единому мнению: «Девушка созрела! И девушку пора выдавать замуж!».
Вот так всё просто, раз снится любовь, значит пора «тело в дело» - вот и весь расклад, и к Фрейду не ходи....
Не хотела я соглашаться с таким примитивным выводом о своей сексуальности и своих интимных потребностях, но публика давила своими медико-литературными познаниями и требовала жертв.

И я сдалась. И принц нашелся.

Ну хорош был принц: и конь, и дворец, и сундуки злата. Вот только не высокий и не черноволосый...
А главное, высокий и черноволосый перестал тревожить меня по ночам. «Обиделся, наверное, или к другой ушел...» - решила я.

Год прошел и принц, весь такой важный и значительный, явился с ближайшей родней в дом моих родителей с предложением объединить сердца, род и кошелек. Явился даже будущий свадебный генерал - дядя принца, мэр нашего города.
С важным видом индюка важный гость, не спеша, прошелся по всему дому, потом уселся напротив меня. Разглядывая «товар» в упор, спросил: «Племяша любишь?». И тут же, не дожидаясь ответа, ответил сам: «Любовь для кино хороша, а для жизни - только аритмию сердца зарабатывать».

Гости авторитетно предложили хорошую сделку, получили согласие и довольные результатом и сытным ужином, уже по-родственному, попрощались и отбыли восвояси.
Свадебный генерал на прощание прижал меня крепко к своему плотному и большому телу, влажно и плотоядно поцеловал и прошептал: «Я б тебя сам съел, если б не племяш».
О, милый генерал, знал ли он тогда, что примерно через месяц его желание съесть меня будет столь велико, что он не поленится отправить на мои поиски своих «главных поваров».

Для того, чтобы снять обложные флажки, вернуть охотников за дичью назад, бедным моим родителям пришлось оплатить все затраты на ресторан, принести личные извинения и выслушать несколько нравоучительных монологов о паршивой овце, что чуть не испортила все элитное стадо.
Но этого было мало, еще требовалось и моё личное объяснение с несостоявшимся супругом.

Он ждал меня в новом костюме, около нового джипа, с гордо-брезгливым выражением элитного лица. На сопровождающего меня брата мой бывший принц не отреагировал ни словом, ни жестом. Принц был в обиде!

Мне было предложено пройти в ближайшее кафе, где милая девушка поспешила к нам с подозрительной скоростью, и пропела: «Рады видеть Вас! Вам столик у окна или на диванах?»
Его Величество выбрал диваны.

Минут двадцать, с недовольным видом, он изучал меню, подозрительно крутил столовые приборы и, о радость, обратился ко мне:
- А ты знаешь, что дядя свадебным подарком приготовил нам квартиру в своем доме?
Я представила, как мы жили бы под крылышком у свадебного генерала, вспомнила его жаркие объятия и вздрогнула от ужаса представленной и почти реальной картины.

После длительного монолога о том, что я потеряла и, конечно же, уже никогда не буду иметь, он задал наконец-то разумный вопрос:

- Почему ты это сделала?

Говорить правду, что я скучаю по своим «любовным снам» и, вообще, рассказывать об этом бреде, было бы чистым безумием. Можно было бы сразу рассчитывать на койко-место в местной психушке.
Говорить, что я не испытывала вожделенной страсти от общения и ласк с ним, было бы сродни плевку в лицо и возможности рассчитывать на второе койко-место.
И, чтобы уберечь себя от вендетты и пощадить самомнение его Величества, я понесла полную чушь:

-Знаешь, я вдруг поняла, что недостойна быть твоей женой... Тебе нужна совсем другая спутница жизни...
На моем выпускном вечере учительница литературы, и она же руководитель театрального кружка, рыдала в голос - в моем лице кружок терял великую актрису, по крайней мере, она это утверждала...

И вот, войдя в роль страдающей Джульетты, я несла трагичным голосом полную ахинею о нашей несовместимости, не забывая, время от времени, подчеркивать божественные данные моего бывшего жениха.

И вдруг самое страшное, что могло произойти, произошло.
Принц сжал мою ладонь и горячо заговорил:
- Я прощаю тебя! Мы все исправим. Ты просто маленькая глупая девочка. Мы сейчас же поедем к моему дяде и ты попросишь у него прощения. А потом к моим родителям... А потом...
«Переиграла!» - с ужасом подумала я.

- Нет! Только не это! – слишком поспешно вырвалось у меня.

Принц убрал свою руку, посмотрел на меня как на последнее ничтожество и сухо сказал:

- Да, ты недостойна меня! Но придет время, когда ты захочешь вернуться, ты приползешь, и будешь уговаривать меня, ты будешь умолять меня, ты будешь кусать локти... Только я буду далек от прощения.

Мы вышли из кафе молча, и так же молча разошлись в разные стороны, он к своему новому джипу, я к своему любимому брату...
Было ли хорошо на душе у принца, вряд ли, а вот я, заблудшая и паршивая овца испытывала безумную радость от ясного солнышка, зеленой травки и сладкого слова «свобода»...

В эту ночь мне приснился высокий и черноволосый парень. Мы страстно целовались, он катал меня на мотоцикле и делал остановки, чтобы вновь и вновь целовать меня...