Мария Малиновская. Стихи

Рвп в крыму для жителей украины как получить внж вид на жительство в крыму.
Как выкричать из тоненького стержня
Такую муку? Как тебя просить?
Прошу всё злей, всё злей и безутешней…
Ну как ещё? Натянутая нить
 
Пока дрожит, пока не рвётся… Мама!
Хоть эта нитка режет мне язык,
Прошу тебя, бессильно, больно, прямо –
И против воли слышишь этот крик.
 
Его не сдержат мертвенные строки:
С просящим звоном лопнет, лопнет нить!
И стихнут просьбы, и пройдут тревоги,
По звону точно не начнут звонить.


 
***
 
Заросла, затянулась прореха…
И замолкло последнее эхо                                           
В перебоях ругательств и смеха
И смешении тел.
 
Звездопад был сухой, как иглица,
В полумраке бледнела столица,
Холодея, просил помолиться
И к чертям полетел.
 
Как он падал… Вы помните это?
Как за ним выбегала, раздета,
Вся в прозрачном волнении света,
Чтобы только спасти…
 
И метнулся в испуге нелепом,
И растаял, и будто над склепом
Я стояла, поникнув над небом
Со спасеньем в горсти…
 
И вы тоже, вы тоже стояли!
И никто не играл на рояле…
И на флейте… Не спорил в запале…
Но остался запал.
 
Разошлись. И по дури весенней
Позабыли своё потрясенье.
Знать ему в том и было спасенье,
Что отсюда пропал.


Пророк
 
Ты всё прощаешь: болтовню,
Дурные шутки, письма к ней…
И тем сильней себя виню,
И согрешаю тем сильней.
 
И согрешаю – за спиной.
Ты знаешь, но не гонишь прочь:
Несёшь вину передо мной
Мою – чтоб чем-нибудь помочь.
 
И всё прощаешь… И корюсь
Тем истовей… Искать жену,
Молодчик, не ходи на Русь:
Найдёшь кручину да вину.
 
Ты знаешь, но не гонишь прочь.
Проси за нас, родной, проси
И Божьей милостью пророчь,
Огнепоклонник на Руси…


***
Не нужно иного удела:
Блажен неприкрытый грабеж,
Когда раздвигаешь мне тело
И выйти в объятья даешь,
 
Когда забираем по праву
Всё самое кровное вплоть –
До крови, на что нас кроваво
Ограбил бесплотный Господь.
 
На нежность ограбил, на чаши,
На губы, на дрожь, на глоток,
На целую жизнь – и легчайший,
Еще неземной завиток…
 
Расправившись, Аве Грабитель
Добычей счастливой такой
Наполнил святую обитель
За твой же невечный покой…
 
И вот по церквам и соборам
Родные объятья краду,
С тобой, не легендой – а вором
Не славу делю – а беду.
 
Но мы не признаемся людям
В блаженнейшей этой беде –
И просто уйдем – не засудим
Кого-то на Страшном суде…
 


***
 
Я к Богу возношу звериный вой…
Глотаю землю и давлюсь травой,
Сосцы отяжелевшие сдираю
И так ползу к неведомому раю.
 
Я к Богу возношу звериный визг – 
И дребезжит, и скачет лунный диск,
И сыплет небо мёртвым звездопадом…
И отползаю, тихо, гнусно, задом.
 
С землёй свиваюсь в бешеный клубок,
Хриплю, стенаю, но не слышит Бог.
Терплю очередную неудачу.
Беспомощная, скалюсь ввысь… и плачу.


***
 
Что Божий знак, что тихий зов оттоле,
Большая клятва, мелкое враньё,
Моя глухая женская недоля
И горькое величие твоё?
 
Что слава, что пустая эта звучность?
Её ли ждёшь, к душе моей припав?
Куда острей, куда жесточе сущность
Свиданий наших и простых забав…


 
***                
Отпускаю объятия вдаль,
Со слабеющих рук отпускаю…
И звенят, как чистейший хрусталь,
И трепещут, как пена морская.
                                    
Отпускаю в чужие края,
Чтобы немца спасти, двоеверца.
В них и запах, и ощупь моя,
И тепло, и биение сердца…
 
И летят невесомой волной
Над огромной холодной Россией…
Обернись он самим Сатаной –
Обниму и согрею Мессией.
 
Что наветы, что тысячи миль,
Что лишения, маки, росинки
И сухая дорожная пыль
Той, что издавна в белой косынке?..
 
И за тысячи миль обниму –
Необузданна сила мирская.
Зарыдает – поймёт, что ему
Вековые грехи отпускаю.


***
 
Жизнь от него приняла.
Дар, а скорее – удар.
Так же, как не был он стар,
Отроду я не мала.
 
Схватки с ним – злая возня:
Вцепится в душу, как бес, 
Если не сходит с Небес
Роды принять у меня.
 
Я принимаю его –
К сердцу… вжимаю туда…
Корчусь... Какая беда…
Прежнее всё – баловство.
 
Схватки. Да я уж не мать.
Нет ничего впереди.
Так что, родной, приходи
Смерть у меня принимать.


***
 
Передай мои молитвы Богу,
Посмотри, как выслушает их,
А потом расскажешь. Понемногу
От тебя затеплю новый стих.
 
Я тебя люблю. И беззаконным
Чётким слогом это говорю.
Я тебя люблю – не по канонам,
Этикету или словарю –
 
По слогам, по звёздам, по ладони,
Лёгшей мне на стих, как на штурвал.
Всё об этом – истинном – каноне
Бог через тебя передавал…


***
 
Бессмысленно искать его в других!
Похожая рука не так ласкает.
И больше нет ласкающей руки,
Которая действительно такая.
 
Но в мире не найдётся и руки,
Которая была бы непохожа.
Бессмысленно искать его в других!
Ведь каждый в равной степени такой же.


***
Не принимали сорную –
Сама и принялась.
Но за полоску дёрна я
Порой приму и грязь.
 
Ни сада, ни садовницы,
Ни даже – пустоты.
Лишь к этой грязи клонятся
Пропащие цветы.
 
Видна у всех отметина…
Да ведь горит пока
Роса не на изъеденных –
Испитых лепестках.
 
Снаружи откровеннее –
Внутри сильней кровят.
А всё же в испарения
Проходит аромат.
 
Грущу об этом климате!
Но раз уже сдалась.
Теперь и строк не примете…
Ну разве что – за грязь.


***
 
Не поверишь, любимый, но, правда,
Я тебя целовала в Москве!
Нет покоя больной голове,
И теперь я, наверно, не рада.
 
Только зло и темно торжествую,
Что, не зная обычных утех,
Я была посчастливее тех,
Кто тогда целовался вживую...


 
                                                                        ***     
Иду за Вами – как за пастырем –
Открыто режущим овец – 
Не покажусь – хоть оба царствуем –
И режем – оба – наконец.
 
Иду за Вами – как разбойница –
Любуясь и забыв напасть –
И пусть никто нам не поклонится –
Но все признают нашу власть. 
 
Иду за Вами – как по наледи –  
С трудом иду – теряю след – 
А Вы – читая – не узнаете – 
Что это – Вас – любил поэт.


***
 
Нет метра печали моей…
Не прячься за чёртом, за демоном
– О Господи! – силу имей
Покаяться людям в содеянном.
                         
За что ты развёл по векам
– По разным столетиям – любящих,
Назначив самим облакам
Фатой ниспадать мне на рубище? 
 
За что уготовил ему,
Такому же горькому узнику,
Строжайшую в мире тюрьму –
Надмирную чистую музыку?
 
Меня осудил не в чести
Смотреть, как спевается метрика,
Мириться и вечно брести
С голодной дворняжкой вдоль берега…
 
За что завещал пропадать:
Ему в позолоте – мне в копоти?
И где же Твоя благодать?
Не в этом ли кроется… Господи…


В объятия
 
И нрав не нрав – а смена фаз,
Точнее даже, целый климат!
Но сударь! Почему же Вас
Мои объятия не имут?..
 
В объятия – не упаду –
Сама, немилая, раскрою…
Но быть приписанным к суду
Не Вам, так Вашему герою!
 
В объятия – не заключу –
Не нужно тюрем! – и с размаху
Застыну. Страшно палачу
Влюбиться в лёгшего на плаху…
 
В объятия – не привлеку –
Размашисто, наудалую
В один прыжок – в одну строку –
Настигну Вас – и зацелую!


***
 
О как же Вы неоспоримы!
И в каждый спор
Вступаем, точно пилигримы
В ущелья гор.
 
Мне хочется высот небесных
И синевы –
Но в тихие сырые бездны
Стремитесь Вы.
 
Подъём ещё полог и зелен,
А высь бела –
Из тёплых гнилостных расселин
Сочится мгла.
 
Какая хворь Вас истомила,
Мечта, беда?
Зачем туда, скажите, милый,
Зачем туда?
 
В такую даль завлечь словами…
Без лишних фраз:
Я не могу пойти за Вами –
Пойду за Вас!




Я буду тебе
 
Я буду тебе… Молчаливая, буду
В соборе, в чужой прокоптелой избе,
В ночлежке, в любой подворотне – повсюду –
Я буду, ты помни, я буду тебе.
 
Женой, а захочешь – рабой благородной
(Но сам же тогда покоришься рабе),
Поэтом, бессильной святой – кем угодно –
Я буду, ты помни, я буду тебе.
 
И даже по смерти, блаженно и строго
Причислена к лику его и судьбе,
Вот в этих двенадцати клятвенных строках
Я буду, ты помни, я буду – тебе.


Роди́ны
 
Ох уж эта сыть,
Ох уж тот любой…
Всё равно, с кем быть,
Если не с тобой.
 
Ничего не ем,
А лежу – часок.
Всё равно, под кем,
Если сверху Бог.
 
Если сверху ты –
Отболел уже.
Падать с высоты
Больно и душе.
 
Жалко живота –
Стих ещё носить.
Хватит, я сыта!
Ох уж эта сыть…
 
Ох уж тот любой… 
Верю не шутя,
Что с его стопой –
Да твоё дитя.


***
 
Как в песнях, которых не пели,
Да сказах глухих деревень,
Холодная зыбкая тень
Сгустилась у детской постели…
                                
Упала на дальний конец
И стала отчётливой, резкой.
Со мной, небывалой невесткой,
Всю ночь просидел твой отец.


МОЛИТВА
 
Под прозрачной рукой затвердела, набухла душа.
И ласкаешь, почти оживая, пьянея, дрожа…
 
Нет религии ближе, роднее, святыни дороже.
Ощущаю тепло. Розовеет бесцветная кожа.
 
Так целуют распятия… Полностью, всем существом
Предаюсь… И робею в порыве… Уже роковом.
 
За строжайшую тайну, за годы телесных томлений,
За того, кто родился бы… нежно разводишь колени.
 
Постепенно вселяешься… Крестник ночной тишины…
Не помазанный – смазанный миром. И миром иным.
 
И схожу, и несу разрушения – белой лавиной.
Совершаю таинственный грех – оставаясь невинной.