Елена Кантор. Стихи

Я помню ту страду, где Ева брешет,
Как жалкую печаль-¬салаку режет…
И со слезами, с маслом, кладёт на блюдо…
Я помню имя, помню, да − не буду…
Давался шанс − салака погибала,
Её съедали или выносили…
А кто-то посвежевший после бала
Боготворил здоровье, силы
Своих гостей…
Отнюдь не жаль костей
Салаки, Боже правый…
Едали и другое для забавы…
И пусть неправы те, кто не узнал салаки.
А Ева − в яблоках. Варила кашу… Накипь…


***
Куда б ни шел, лишь стены ада,
Лишь стены ада впереди.
Как будто бы и это надо,
Врата откроются − зайди…
Так то чистилище, не бойся,
Поистязают − снизойдут
До пониманья, как не бейся,
Но угли жгли и наведут
Семь алых пятен, грех телесный.
Семь бурых вмятин − блеф страстей.
Войди в чистилище и смейся
Над жалкой вьюгой повестей
О том, как ты, когда-то раньше,
О том, как ты уже сейчас.
А зло старо, не станет старше…
Аль не придёт, не ровен час,
Иное время − яркий праздник,
А боль как благо переждать.
Куда торопишься, отказник,
Глубокая вода, видать.


***

Мы второпях варили твердь, и время
Слегка касалось мякоти у тверди…
Мы второпях… Послушай, это Верди…
Послушай его звук неумолимый…
А, милый, чувства? Это ль ни мякина?
Иль эйфория… Нет, и это твердь.
И каждый шаг, движенье, будут впредь,
Ну, как и раньше и неустранимы, и исполнимы…
Жалей, коль мимо или в цель, в висок…
Из тверди делать сок,
Как в древнем Риме
Пускать на бойню диких псов
В людском обличье…
А жизнь по сути часто хаотична,
Скверна и варварски красива…
Я что-то крашу в краски позитива…
Я улыбаюсь, это тоже твердь.
О господи, какая жизнь − не смерть.


***
Мы солнце розовое прятали в кармане синем,
Оно взошло, и мы расплакались над новым днём.
Я посмотрела на кружок над лесом: « Прости меня,
Мама»,
Нет, пешкой я не стану, ладьёй или конём…
А вот, кружок уже над лесом,
Над головой моей, где ты сейчас.
Я поняла, так много теста
Оранжевого надо, чтоб уловить небесный пляс.
А вечером другой карман − сиреневый.
И ты, малиновый кружок, уйдёшь от нас.
Прости мне, мама, мы вместе верили,
Что будем рядом. Мы будем, мама, − не сейчас.


***
Желанье жить, желанье быть успешной,
И наслаждаясь хлебом и рублём,
Искать греха, и вещь приняв за вечность,
Сбираться в храм − отплачем, отпоём…

А дальше старше брешь и ярче окна,
И одиночество, как страх костра.
А может быть мой храм и вправду рухнет,
Пока не доберёшься до пера…

Где те же вздохи и грехи, но шире
Сума расплаты, доставай, плати.
В подсаженном саду, как и в сортире,
Срываешь блажь, не зная как уйти…


***
О чём задумал песенку, кузнец?
Аль горячо, что даже не куётся?
Не накуёшь и песнь не запоётся,
Тогда из камня сделай леденец,
Который никогда не рассосётся
Ни братом, ни отцом… Коль сердце бьётся
И в камне тоже, и в железе...Жаль,
Нам кажется порой, что жизнь − жестянка.
Ты лица-небылицы сей, как просо.
Останется в ладонях осень,
А в памяти всё, что невосполнимо.
И мысли ручейками мимо, мимо.
А жизнь уже по абрису ложится
И, как пружина, − бах, и в небеса.
Сковал кузнец не сани − колесницу.
Осталось только камень расписать.

***
Когда меня немного не допишут…
А так и есть, зачем седло коню?
Я буду горевать всё тише, тише…
Я буду говорить всё выше, выше,

И, может быть, меня и не расслышат,
Я этот день, конечно, помяну….

А дальше медленно, но побредет обратно,
Та жизнь, что мнилась долгой и смешной.
И я врага не посчитаю братом,
А, может быть, придётся…за мошной
Уже не уследишь, и зрение, и время…
И надобность, куда волна ручью?
Я напишу кому-то своё имя,
И что-то неземное поручу…
Увижу ль я − потери, торны дали…
Свершения врагов, друзей, чужих,
Которые меня б и не узнали,
Теперь заметили вязанку слов …лежит
со мной.

Со мной везло, когда было не жарко,
Когда не жутко, не гроза, не гром….
Мне просто будет очень жалко,
Что я не настояла на одном…

На плоде древа, ведь такое важно
И посадить, и вырастить и ждать,
Под кроной выстоять, так это та же жатва,
На сердце руку положа…

Понять, что жизнь сбылась и даже
Заметить и поздравить урожай!
Но у меня стихи – и дерево, и саженец
И время, и путёвка, сядь…рожай
Но крона будет терпкая, как бремя,
Как чудо, как надежда, как любовь,
Но крона станет горькая, как время,
Увы, не разделённое с тобой.


***
А вот старуха, что хлебает щи…
Опомнилась, мелка тарелка супа.
Да где добавить можно − не взыщи,
Никто не перельёт, никто не застегнёт на ней тулупа,
Чтоб выйти из избы и поискать
Картофеля, крупы, другого снадобья.
«Страшна та плошка», − крутят у виска,
Косясь на бабку: «Да что ей взять, да я-то бы…»
Она о яде думать не спешит,
Все более о соли, да о ложке сладкой…
Ей вспомнились рассветы, камыши,
И молодцы вокруг с лихвой в присядку…
И как её носили на руках,
За то, что молода, красиво было.
А нынче, как проснётся в петухах,
Помолится, чтоб ложка не горчила.

***
Убейте тигра в клетке воробья.
Он сам погибнет от размеров клетки
Быстрей воробушка, вот так и мысль моя,
Дойдя до тупости уснёт на трафаретке.
Успешной старушонке из окна
Неспешно падать, ударяться оземь.
Нет, не по Хармсу, просто жизнь одна,
И сколько еще старым оком − сосен,
Берёз и елей, пней − не разглядеть.
Зачем разглядывать, ведь жизнь и так чудесна.
Воробушку же в клетке тигра петь
Соловушкой, так это жизни песня.
И где и как, покинув лабиринт,
Остановиться в шумном переходе…
Задержка мысли − паника ли, финт?
А где же доктор? Доктор не приходит…