Екатерина Ивлева. Видимость

Оттого, что долго не вижу – мурашки по жилкам висков.
Дайте свой виски,
о боги слепых городов,
жилых домов,
страхов и ран!
Поделитесь!
Может, я буду длиться
и найду в пьяном уме синий экран,
чтобы смотреть без конца...
Поворот на -цать – и
больше не ты,
не тысяча
слов,
не слов-
но, не вновь... –
Теперь я всезрячая.
Зря
просила.
Думала, сила
в глазах...
Телефоны молчат.
Кто-то, видно, трубит –
но я не слышу теперь...

Из всех потерь
Я выбираю зрение.




* * *

Ну, поцелуй меня уже... когда же? Что же ты
Так смотришь – ПРОСТО?..
Я еле жива... Ты слышишь воздух? –
Когда я умру, он не будет таким фиолетовым...
Я хочу увидеть тебя ПОСЛЕ.
А сейчас – поцелуй меня. Ну же!.. боже...



* * *

Приобрети меня. Я жду последний сон,
А дальше – бледные белки постели,
Магнитофон, «А девочка созрела...»,
Стон, электричка, реквием по птичке –

Лети до лета,
Долети до Леты,
Окуни крыло,
Чтобы всем бЫло
Хорошо видать,
Где тишь-благодать.
Лето пропоёшь – зиму навьёшь,
Навьюжишь сон...

Я приобретена?




* * *

Крýжками медными – ты,
кружевом – я,
кругами – мы.
Так проще – быть в вечности круглыми дураками,
Раками – красными, крупными...

Купи мне дом? –
в нем
я буду тебя ждать.
Как пить дать –
придешь по часам.
Сам
Говорил: люблю крупу.
Я сварю кашу –
Нашу.
И будет кружиться пол,
и будем крутиться мы
кое-как.
Ты – начищенный пятак,
я – смак,
вместе – рыба и рак,
с круглыми телами оба.

Дуракам до гроба идти –
и не развести,
не спасти,
не исправить –
оставить
в покое.
Их двое.
Им – всегда – так...



* * *

Пригрела у сердца – тебя, мой змей.
Что теперь будет? Ты дашь мне яблоко?
Или обойдемся моим добровольным отказом от рая?
Послезавтра – первое мая.
460 дней маемся,
Ты подобрался, прижимаешься,
Я принимаю от тебя дары.
Только яблоки – не дари.
Не хочу грешить больше, чем было.
Пока я сама себя бы простила
За всё, что распробовала, раскусила
С тобой, мой змей.
Не смей
Предлагать мне плоды этого дерева!
Я ещё здесь, и есть запрет. Один. Нельзя нарушить.
Это – вздох души, мой змей...
Мне надо признаться тебе... Ты слушаешь?..
Я Мария – не Ева. Не дева.
И яблоки я не люблю.
И я сейчас сплю
И вижу сон.
Ты огорчён, мой змей?
Ты ещё мой?..


* * *

Только тени.
Сомнения, мнения, мне... тебе...
Ты – моя.
Боль.
Моя!
Роль.
Моя.
Голая.
Бесполая.
Солёная.
Пелена.
Наизусть.
Пусть
говорят!
Смотрят, сорят, пусть!
Спорят – пусть.
Не отпусти.
Не надо ти-
хо.
Все они лишние,
Все они только... лишь...
тени.

* * *

Их имён автостоп,
имён столько – имён сто,
не сосчитать,
не переиметь,
не переназвать –
так, просмотреть.
Имена, чтобы было сладко,
чтобы гладко,
по порядку.
Я на дороге, палец вверх.
Для любого авто – помеха,
для любого имени – веха
одна из ста.
Постоянно не та.
Оставить
расчёт –
их на перечёт
осталось.
Имён мало,
не пойманных мной,
не посадивших меня
на кол своих автоматических стопов.
Имя мне – Утопия.



Тебе

Кто-то когда-то вторгнется в мозг –
так, что не вышибешь
колом,
не изъяшь, не изрежешь на лоск-
уты.
Это будешь – ты,
или не ты?
Хочешь быть в ответе за мою крышу?




* * *

Что это было, Пух?
Что
пронеслось бешено мимо?
Где и когда просквозило нас, грешных?
Я, наверно, лопух-
нулась в чём-то – теперь не найду
концы.
Мимоходом-мимолётом, невзвешенно
было у нас.
Сейчас
решено: цыц.
Однако, мило...

Ты слушаешь, Пух?



* * *

Напряги меня в который сотый...
Запрягись работой, отключи сотовый,
Не появись вовремя, прояви плёнку с собой одним.
Я пока
Постираю пелёнки,
Засвечу дочкину краснуху зелёнкой,
Просвещусь знакомым кино,
Почитаю дюдик –
Напрягусь, как ты завещал...




* * *

Мой
беспорядочный внешний, порядочный внутренний мир,
здравствуй.
Я по кругу бегом, от чужого в дом,
вот она.
Не захлопывайся, не впихивай в шкаф
детское.
Я за ним... за тобой... за собой...
к себе, точнее.
Открою окно,
проветрю комнату,
полью кактусы,
пропылесошу.
Брошу курить.
Вдохну пыль города.
Застыну.
Забуду.
Поброжу, посчитаю кошачьи следы на асфальте,
Посижу на разрушенной кладке кирпичного храма,
Взгрустну о несбыточном –
бывшем,
простывшем,
остывшем.
Не захочу ничего другого.
Застыну.
Забуду.



* * *

Со своим самоваром, говоришь?
А мне даром надо,
так.
Ты – мастак перекладывать масти.
Спрашиваю: положить на что?
На пустом месте, здесь, где мостятся и ластятся страсти,
Будет то самое, оно, моё...
А говоришь, с самоваром...