Алексей Борычев. Стихи

Тревожная элегия

За мною наблюдали злые мысли
Тенями обезлиственных дубов.
Грехами облака над ними висли,
Скрывая в небе присную любовь.

И снегом распушился по равнинам,
Тяжёлым снам предшествующий, день,
Где ветерок разбойником былинным
Забил в просторы – хо'лода кистень.

И тихо вдаль былое уходило
Шагами умножавшихся утрат,
А времени чадящее кадило
На всех, кто был спокоен, тих и рад

Струило тяжкий дым воспоминаний,
Скрывающий грядущее во мгле
Фрагментами былого, именами
Всех тех, кого не стало на Земле…





Земной мир


Никто с этим миром не спорит.
Законы его нелегки.
И счастье сменяется горем,
Прекрасным мечтам вопреки.

Сплетаются руки и души
В едином порыве, но вновь
Судьба ликование рушит
И молвит: «К печали готовь

Согретое юное сердце
Короткой любовью!», и вот –
Гармоний сбиваются герцы,
Темнеет грядущего свод…

Откроем забытые книги,
Сдувая священную пыль:
Прозрений спасительных миги,
Изменят ли скорбную быль?

Конечно же, нет и, как прежде –
Скорбей расцветают цветы
На поле истлевшей надежды,
Туманом грехов повиты.


Где чуда искать? В небесах ли?
За жизненным кругом невзгод?
Терпение, силы иссякли.
За годом проносится год…

И снова по вечной спирали
Кружатся планеты судеб
В пространстве, где счастье украли
Причины-разбойники, где

И жизнь-то – всего лишь – свобода
Спокойного хода времён.
Сознанья напрасна работа,
Чтоб ход был ему подчинён…

И всё же – в каком-нибудь мае,
Забыв обо всём навсегда,
Мы с лёгкостью мир понимаем,
Но поздно… умчались года…



Наблюдение

Я видел, как зажжённая зарёю,
Горела ярым пламенем роса
И над травой, спешащая за роем
Каких-то мошек, мчалась стрекоза.

Переливаясь радугой, сверкала,
Разбившись отраженьями в росе;
И понял я, что целой жизни мало –
Увидеть мир во всей его красе.


Утром


Рассвет, задумчив, нерешителен,
Уча какой-то свой закон,
Легко общался с небожителем
Весёлым птичьим языком.

Чирикал, тенькал и посвистывал
Живой бесформенный комок
В переплетенье хвои с листьями,
И всё устать никак не мог.

И ощущенье пряной праздности
В разноголосой пестроте
Дразнило, образуя разности
Оценок чуда в красоте.

Лишь там, где сырость изначальная,
Камыш, осока, молочай –
В траве – отчаяньем качаема –
Ютилась некая печаль.

Ведь утро, медленно скользящее
По тёмной чаше бытия, –
Ни что иное как блестящая
Слеза, о Господи, твоя…


В ничто…

Сгорая в пламени росы, луга туманами дымились
И на космических весах день перевесил ночь.
И был так радостен восток, всем оказав толику-милость, –
Смахнув ресницами лучей ночную темень прочь.

В небытие, в мечты, в ничто – он обратил былую данность.
Смыканье стрелок на часах кромсало тот фрагмент,
В котором было всё вот так – случайно, мило и спонтанно,
В музее памяти оно, теперь как рудимент!

Сырой восток рисует знак рассветной тонкой кистью в небе,
Танцуют тени облаков в объятиях лучей
На кронах дремлющих дерев, где полыхает птичий лепет
И замирает боль веков у дуба на плече.

Но почему-то всё вокруг – разобщено, несовместимо.
И нет гармонии былой – ни в небе, ни в душе.
Событий славных череда проносится всё мимо, мимо:
Удача мимо цели бьёт, причём давно уже…




Триолет 1

Кто часто ошибается в простом,
Тому порой легко бывает в сложном.
Вне категорий – истинно ли, ложно –
Кто часто ошибается в простом.

Судьба научит времени кнутом,
Что подчас и ошибку сделать должно!
Кто часто ошибается в простом,
Тому порой легко бывает в сложном.


Аквамариновая юность

Аквамариновая юность
Туманом пала на глаза…
Не обыграть, не переплюнуть
Судьбу без веры в чудеса.

Замысловатые синкопы
Ещё в душе моей звучат!
Какой закон, какой тут опыт,
Когда весны горит свеча!

Какие выводы… итоги…
Какие мысли о былом!..
Когда листвяные чертоги
Влекут жар-птицыным крылом!

Когда сиреневою дымкой
Мне улыбаются леса,
И пляшут первые дождинки,
Бушует первая гроза…

Хотя у зрелости осталось
Ничтожно мало от того,
Что было прежде,
эта малость
Дороже прошлого всего!


Сон

Пролетая над поляной,
Одиночество моё
В сети благостной нирваны
Погрузило бытиё.

Беспокойство, невидимкой
Семенящее во тьме,
Потерялось в синей дымке,
Не найдя пути ко мне.

И лучистые просторы
Приоткрыла тишина,
Ожиданием простого
Звука слов обожжена.

Грани мира заиграли
Запредельностью мечты,
Из священного Грааля
Тайны я вкусил почти…

Увлекли миры иные,
Где давно упрощены
Все случайности земные,
Те, что нам вещают сны.

Но мои порвались сети
От движения времён:
Я на горестной планете
Вновь судьбою заклеймён.



Разрезая нетерпеньем одиночество ночей

Разрезая нетерпеньем одиночество ночей,
Открывал пучину страха, где барахталась душа,
И кусок былого мира трепетал – теперь ничей,
И осколками от счастья мне сознанье разрушал.

Я в подлунные болота положил бы тот кусок,
Чтобы мог он сохраниться неизменным и впитать
С темень плавящего неба синеватый лунный сок
И лучить в меня, изгоя, неземную благодать.

Всё никак не отрывался, непослушный он… Тогда
С прошлым я решил расстаться и придумать новый мир,
Где горела бы, как счастье, озарения звезда
И звучал тоской высокой вдохновения клавир!

Но в безумии сомнений мир сгорел, не проблеснув,
И кивнула злая вечность: так и надо, мол, тебе.
И сковала льдом забвенья нерасцветшую весну,
И заставила лихие поражения терпеть…

Равнодушье – не удушье… я решил не поспешать
Строить новое, покоем заполняя бытиё.
Отрешённости взалкала терпеливая душа,
Захотела устремиться в небо – в царствие своё!

От юдоли дольней доли до космических огней
Не добраться на ракете отрешённости, и я –
Оставляю все попытки до иных ночей и дней –
Жду, пока покинет случай окоёмы бытия.


Как прежде было – не случилось…

Как было прежде – не случилось.
Спираль былого замерла.
Прими грядущее как милость,
Твори, мечтай, и все дела...

Но далеко, в просторах энных,
Пребудет будущего твердь,
Где всем хватает переменных
Для описанья темы «смерть».

От обещаний до прощаний –
В зеркальном теле бытия –
Тоннели долгих ожиданий
Судьбы проделала змея.

В их лабиринтах потеряли
Ядро первичности своей.
Витки тугие злой спирали
Нас закрутили в вихри дней.

И мы легли унылой пылью
На зеркала иных миров,
Где небыль властвует над былью,
Где счастье – в мощи катастроф.



Строфы

Печали странствующих звёзд
Струили времени теченье,
Похожее на жидкий воск
При их свеченье.

Испил по капле сок времён
Неторопливостью событий
Мой мир, бессмертьем устремлён
В то, что забыто…

На вертикали перемен
Полярных свойств двух антиподов
Судьбой нанизан элемент –
Кусок свободы,

Которым каждый может сам,
Забыв на миг его границы,
Не обращаясь к небесам,
Распорядиться.

Но свойство цельности вещей
Эн-мерным скальпелем нарушив,
Хаос обрёк на страсть вотще
Сердца и души.

На зеркала пяти пространств
Ложилось время амальгамой,
Даруя зреть прозренья шанс
Как панораму.

Оцепенение умов,
Познавших двойственность явлений,
На бытие иных миров
Упало тенью…

Неотвратимость пустоты
Неторопливостью галактик
Поставит пьесу, где мечты –
В последнем акте

Ком переживаний

В небезопасной темноте
Я спрятал ком переживаний.
Кто был свидетелями – те
Давно ослепли от страданий.

И хоть не вижу я его,
Но страх берёт меня во мраке,
Покуда знаю: ком – живой,
И подаёт мне злые знаки.

И я, и те, кто был в былом
Со мной, когда комочек прятал,
Найти не могут этот ком,
И темнота не виновата…

Ещё горит в душе огонь,
Но темноту не освещает.
В кулак сжимается ладонь,
Но страх мне пальцы разжимает!



Бывают дни…

Бывают дни губительных смятений,
Когда клещами страха чёрный рок
Сжимает сердце, бьющееся в лени,
Нам преподав несчастия урок.

И разум, и наитие не в силе
Освободить от гнёта злой судьбы –
Ни души, где цветы добра взрастили,
Ни мир мечты, где мы всегда рабы.



Обретения, потери…

На каждый трепет бытия
Пространство знаком откликалось.
В простой системе «ты и я»
Для счастья сил осталась малость.

Потери хрупкое звено,
Нарушив верный ход событий,
Явилось нашею виной,
За строем лет давно забытой…

Ты помнишь, помнишь ли тот миг,
Когда мы так и не успели
Несчастий стену проломить,
И вот теперь – ни сил, ни цели…

И время тихою струёй
Текло, без запаха и вкуса,
И – с каждой новою зарёй –
Сильней заклятия, искусы!

Я знаю – всё разделено:
И похоть, и любовь – не вместе,
И только времени дано
Их совместить в единой песне.

Пространство медлит с торжеством
Объединенья антиподов,
И все размерности его –
Наборы нам неясных кодов.

И никогда не разгадать
Их комбинации, конечно,
Так – непонятна благодать,
Снегам дарящая подснежник.

Но струйка времени для нас
Кристалл прозрения омоет,
И будет явлен день и час,
Когда страдающие двое,

Быть может, только в вещих снах,
Где мир не делится на части
И где весна – всегда весна, -
Обрящут подлинное счастье!


Осень. Осень. Осень…


Осень, как могила, поглотит былое.
Станет меньше силы. Станет больше боли.

В зимнюю обитель вновь судьба вернётся.
Прошлые обиды вновь укроют солнце.

Снова, снова, снова – мы с тобой – не вместе.
Не хватает слова. Не хватает песни.

Падая на сердце жгучею снежинкой,
Ты хохочешь дерзко, говоря: остынь-ка!

Нам помочь с тобою – обрести друг друга
Не под силу зною… так поможет вьюга!



Бабочкой последней, вялой, изнемогшей,
Бьётся, бьётся лето, под дождём промокши.

Там, за чёрной тучей, Ангел мой – хранитель
Посылает лучик в дольнюю обитель.

Наше счастье скрыто в том, чего на свете
Нету, и разлито горе по планете.

Под ветров свирели в дождевом спектакле
На иголках елей оживают капли.

Если стрекозою улетит удача,
Солнечной слезою будущность заплачет.



Осеннее кружево


Серебряным туманом усыпляющих дождей
Отвергнуто сияние растаявшего лета.
И в ритмике судьбы обозначается спондей
Фальшивой нотой радости осеннего куплета.

Слагает время нудную и злую пастораль
Из дней дождливой осени, все стили перепутав.
И снова мысли светлые закручены в спираль
И снова в душу втиснуты случайному кому-то.

На пыльном поле памяти гуляет пустота.
Пугливо одиночество по памяти гуляет.
Я знаю – ничего не происходит просто так.
А то, что происходит, обращается нулями.

Пока ещё сентябрь… пока безумно верит он,
Что осень не отдаст его как золото лесное
Всесильному и строгому хранителю времён
В обмен на исполнение желанья стать весною.

Стремлением к удаче разбивается кристалл
Осенней безысходности – на колкие осколки,
Которые кромсают неподатливый металл
Бездушия, безверия, ах, сколько его… сколько!

По сумеркам, по сумраку рассеется сентябрь
И пламенем холодным догорит в закатном небе.
На озере темнеющем в расставленных сетях
Крылом забьётся истово печальный белый лебедь.


Цветной узор

Красное, белое, чёрное
Мне угрожало во мгле.

Петли фортуны кручёные –
На небесах, на Земле
Тонкой иголкою времени
Из неудач и потерь
Связаны,
Свиты,
Промерены…
Тем измереньям – поверь!

Красная нитка, вплетённая
Злобой и болью в узор,
Душу тревожит лептонами
Страхов, сомнений и ссор!
Белая нить извивается
Змеем случайностей. Так –
Цепью проблем обращается
Малый, незримый пустяк.

…Если кровавою раною –
Солнце на небе с утра –
То сплетены со старанием
Чёрные нити утрат!

Мне б перевить с ними – синие,
Жёлто-зелёные. Но
Нет их! Тревожные линии
Вижу на этом «панно».

Только отдельные локоны
Синей надежды-мечты
Изредка радуют око мне.
Их и не видно почти…


Один из путей


Тихое кружение звёздных пространств
Быстро убаюкало злую судьбу…
Кто-то мне нашёптывал: всё позабудь –
Знания, традиции, творческий дар,
Счастье, вожделение, злобу и страсть…
Направляй наитием в небо радар!

Мысленно исполнил я просьбы его.
Память окружила вдруг... синяя мгла!
Сквозь укоры совести страсть истекла
Чёрными потоками. В ком-то другом
Стала безысходностью, после чего
Некто опечаленный стал мне врагом.

Вирус одиночества умер во мне.
Так ли это значимо – с кем я теперь?..
Главное – бездушие больше терпеть
Надобно, ненужно ли – мне всё равно.
Снова в том, что было – я? или вовне?
Или бытие во мне?.. очень темно!

К высшим измерениям путь недалёк.
Надо же, а думалось – так далеко!
Кем-то подгоняемый, тайной влеком,
Скукою ускоренный, быстро бреду.
Вижу – ожидание, как мотылёк,
Мечется неистово, словно в бреду.

Двигаясь по лестнице скользких времён,
Вскоре я приблизился к энным мирам,
Где от напряжения дух замирал.
Связи меж событьями рушились там.
Мира многомерного общий закон
Мультиголограммою ярко блистал.


Попытка

Как тягостны пространства злые путы!
Как тяжко их полон преодолеть!
Смогу ли я, причину перепутав
Со следствием, покинуть эту клеть.

Смогу ли я в ромашковом просторе
Грядущее украдкой подсмотреть,
В истории увидеть сто историй,
Ну, или же хотя бы только треть?

Да, помню: будто ветра дуновенье,
Однажды я почувствовал тепло,
Какое-то хмельное вдохновенье
По венам вместо крови потекло.

И в поле расцветавшие ромашки
Мерцали бледно-розовым огнём…
Но вышла у меня одна промашка:
Подумал я о чём-то об ином,

И мир, в котором даже время зримо
И где настолько всё упрощено,
Что прошлое, как мысли, повторимо
И будущее знать разрешено,

Обрушился осколками печали
На душу истомлённую мою.
Наития навеки замолчали,
Доверив бытие небытию.



Свет ноября


Отражённый стеною скучающих дней
И пропитанный дрожью иных измерений,
Горний свет ноября – ты, как память, во мне
Сфокусирован зеркалом ярких мгновений.

Угасанье твоё – не прошедшего тьма
И не сумрак грядущего времени злого.
Просто скоро на окнах узором зима…
Просто кем-то забыто заветное слово…

На устах тишина, и на сердце – вина.
Золотая обитель давно опустела.
Бесконечность, и та – бесконечно одна.
Для другой – декабри расставляют пределы.



На листе печали светлой…

На листе печали светлой
Переменою стихий –
От тепла
к дождю и ветру –
Набросаю я стихи.

Но печаль моя темнеет
От осенней пустоты,
И тускнеют вместе с нею
И надежды, и мечты.

Я зачёркиваю осень
Волей памяти своей,
Потому что сердце просит
Изумрудов летних дней.

Потому что одиночеств
Мне опять не сосчитать…
В сердце метко злые ночи
Скукой целятся опять!

Потому что, ускользая
По тропе лихих секунд,
Дни светящегося мая
Нити счастья отсекут,

И покатится клубочек
Золотого бытия
Снова где-то между строчек,
И куда – не знаю я!

 

Переменными огнями

Переменными огнями
Освещая грани дня,
Сквозь томленье между снами
Время смотрит на меня.

То волненьем, то покоем,
То печалью поглядит,
То смешливое такое,
То сурово, как бандит.

Улыбается, прищурясь
Заоконной тишиной…
Я окно перекрещу, раз
Там мерцает мир иной,

И с небес его – прозренья
Падает метеорит,
А светящееся время
С ним о чём-то говорит.



Времени

Поцелуй меня, время, улыбкой весеннего взгляда,
Уколи острием темноты в непроглядной ночи.
Если было бы большее… большего, впрочем, не надо!
Да и меньшего тоже желать не имею причин.

Над бессовестным бытом, над тьмой позабытых прозрений
Поднимите меня, уходящие ввысь времена,
И последним аккордом мелодии всех невезений
Пусть звучит надо мной ослепительная тишина.

На причалах пустых никогда и нигде не встречал я
Ни фрегатов, ни шхун, цепенея от холода звёзд.
И пространство водило меня от причала к причалу,
На дороги пролив остывающей памяти воск.

Я бродил и бродил по бесцветному миру, однако
Вспоминали меня иногда небеса, и тогда
Рассыпались предчувствия чёрные искрами знаков,
Освещая последнего счастья цветные года.

Раствори, бесконечность, осколки пропавшего мира
В помутневшем растворе прошедших забытых веков,
Зачеркни на листе бытия неизбежность пунктиром
Озарений.
Пусть будет душе – и светло, и легко.

Улыбнись, бесконечность, огнями счастливых событий,
Озорными очами чудес на меня посмотри.
Без тепла твоего я скитаюсь забитый, забытый
В обездушенном мире холодной закатной зари.



Заполним пробелы…


Заполним пробелы житейских проблем
Густой суетой исключений,
И космос подарит печальной Земле
Букеты забытых учений.

В просторных покоях отчаянных тайн
Тому, что бывает случайным
Найдутся, конечно, пустые места,
Отмечены горьким молчаньем.

В земных же пределах по краю судеб
Гуляет предопределенность,
И что б ты ни делал, и ни был ты где б –
К расчёту оправдана склонность.

На флейте ветров заиграет восток.
Наитие, словно синица,
К тебе прилетит, и сомнений росток
Склевав, в темноте растворится.

От мира вчера и до мира сейчас
В пространстве пяти измерений,
Мерцая, пути освещает свеча
Замедленных мыслью мгновений.

В кристалле времён отражаясь едва
Померкшее давнее чудо
Теперь не являет нам дар божества,
Как будто взялось ниоткуда!

Мысли…

Не обратится вода в вино, а солнце в темень.
След поцелуя отцвёл давно – замерло время.
На бархатистых ресницах звёзд тают столетья
И упрощают любой вопрос до междометья….
В глянцевых снах неземных пространств мягкие тени
Судеб ложатся тоской на страх – так на колени,
Тихо мурлыча, покой храня, кошка ложится.
Жизнь, это можно понять-принять, вовсе не птица…
Стынет небесных загадок ртуть между созвездий,
Бабочкой летней стремясь прильнуть к миру соцветий.
Полнится тайной, едва дыша, звёздная млечность.
И ни забыться, ни сделать шаг, и ни отвлечься –
В дольних пределах не можем мы, волей рассудка
Втиснуты в стены вербальной тьмы, горестно-жуткой.
Тихой толпою немых теней – прошлого знаки
Явью забытых осколков дней бродят во мраке,
Где почему-то со всех сторон – тусклая память –
Не забирает их в свой полон, но и оставить
В тесных покоях земного сна – тоже боится.
Жизнь (нелегко так порой познать) вовсе не птица.
Мало пустот в бытии земном. Не развернуться.
Что – пять стагнаций – мне всё равно! …что революций…
Кроме прохладной струи времён – нечем напиться
Духу, принявшему явь за сон. Стёрты границы
Между мирами, где я и ты – вечный двойник мой,
Где перспективы судеб пусты, некою сигмой
Обозначается то, чего слухом и зреньем
Нам не постигнуть, и нет его – нет озаренья!

Там, далеко, где не быть – нельзя, прошлое наше,
Памяти скользкой тропой скользя, - сколько я нажил
И потерял – мне покажет, но… после подсчёта
Ясно, что плохо: не всем дано – по звездочёту!