Владлен Каплун. Запоздалое счастье

Удобный для знакомства случай представился Дмитрию Ильичу, так звали пермяка, когда он увидел Людмилу одну, за столиком в столовой. Держа поднос с обедом в руках, он подошел к ней.

– Разрешите присесть рядом, – вежливо спросил он.

– Пожалуйста, садитесь, – ответила она, хотя желания вступать в раз­говоры с кем бы то ни было, в тот момент не имела. Но разговор, все-таки, состоялся. Причем, Дмитрий всего за несколько минут сумел «выпытать» у женщины практически всё, что хотел. Поэтому не удивительно, что накануне выходного дня он предстал перед Людмилой, что-то загадочно держа в руке.

– Людмила Васильевна, у меня два билета в оперный театр на завтра, на вечерний спектакль. Ставят «Чародейку» Чайковского. Не смогли бы Вы составить мне компанию? – мягко спросил он.

Она задумалась. Неужели это начало нового романа? Людмила вни­мательно посмотрела на своего «искусителя». Его бледное лицо, чёрные выразительные глаза и аккуратно подстриженные усики внушали доверие, хотя и выглядели немного артистично. Под стать его физиономии была и его чистая, выутюженная одежда, чем не всегда блистали мужчины, пре­бывающие в командировках.

– Спасибо, Дмитрий! Я уж «сто лет» не бывала в театрах, так что Ваше предложение принимаю безоговорочно, – улыбаясь, сказала она.

 

Они встретились на трамвайной остановке вблизи заводских проход­ных. Им предстояло из заречной части города добраться до его центра, где располагался театр. Но, видимо, не привыкший сорить деньгами, Дмитрий не предложил спутнице воспользоваться услугами такси, а решил доби­раться городским транспортом, тем более, что времени до начала спектакля оставалось предостаточно.

Усевшись рядом на оказавшееся свободным сидение, кавалер, «для удобства», положил руку на плечо своей дамы, на что она, к его радости, не обратила внимания.

                        Если Вы, Людмила Васильевна, не возражаете, я расскажу вам содер­жание оперы, которую мы будем слушать, то есть либретто, – предложил он.

                        Конечно, не возражаю, я не из тех, кто хорошо понимает классиче­скую музыку, – призналась она.

                        Да? А я увлекаюсь музыкой, можно сказать, с юных лет. Правда, ни одного музыкального инструмента не освоил. Я даже когда-то полгода проучился в хореографическом училище. За что и выгнали. Но я не об этом.

 

Просто я стал театралом, регулярно посещая театры в своём родном городе и в других крупных городах, куда меня посылали в командировки.

Дмитрий оказался прекрасным рассказчиком. К моменту, когда, прое­хав половину города, они оказались у театра, Людмила уже знала, что опе­ра «Чародейка» была создана Петром Ильичём Чайковским. Он объяснил, что события, которые развернутся на сцене, будут освещать трагическую историю любви молодого Нижегородского княжича Юрия и красавицы На­стасьи, прозванной злыми людьми чародейкой, колдуньей.

Людмила получила огромное удовольствие от посещения театра. Ча­рующая музыка великого композитора не могла не понравиться её вос­приимчивой душе. Она была очень благодарна Диме, проводившему её до общежития.

                        Люда, если захотите, то до конца моей командировки мы сможем успеть посетить театр ещё разок, – сказал он на прощанье, целуя ей руку.

                        Спасибо, Дмитрий, не будем загадывать, встретимся в понедельник на заводе, обсудим, – неопределённо ответила она.

 

Он слов на ветер не бросал. До его отъезда они снова побывали в опер­ном. На этот раз слушали оперу «Алеко» Сергея Рахманинова. Причем, ещё за несколько дней до посещения спектакля, сидя за обедом в заводской столовой, Дмитрий посвятил Людмилу в удивительную историю создания этой оперы. Он рассказал, как за месяц до выпускного экзамена в консер­ватории студент Рахманинов получил задание написать дипломную рабо­ту, взяв за основу поэму А.С.Пушкина «Цыгане». Сюжет настолько увлёк молодого композитора, что он написал оперу всего за 17 дней. Дипломная работа получила оценку «Отлично», а сам Чайковский, присутствовавший на премьере, тоже высоко оценил произведение.

Людмила удивлялась эрудиции своего нового друга. Он был инженером­механиком и всё время работал на авиационном заводе, производящем дви­гатели для самолётов, но знал о музыке очень много...

Теперь они встречались на заводе почти каждый день, поддерживая чисто дружеские отношения. Возникшее в первые дни знакомства предпо­ложение Людмилы о его «истинных» намерениях не оправдалось. Он уехал, на прощание, сказав лишь о том, что постарается вскоре вернуться.

В первые дни после отъезда Дмитрия, Людмила ощутила какое-то то­мящее чувство, которое уже давно не испытывала. Она была удивлена тому, как, не побывав с ним в близких отношениях, даже ни разу не поцеловав­шись, заскучала по этому интеллигенту, страстному любителю театра. За время их короткого знакомства она успела понять, что быть с ним интерес­но, но она не удосужилась узнать его семейное положение.

Прошел месяц после его отъезда, прошел второй, но Дмитрий не по­являлся. Людмила уже подумала о том, что больше его никогда не увидит. Но однажды, в их отделе появился мужчина, который, разыскав её, вручил конверт, на котором ровным почерком было написано: «Людмиле Васи­льевне Хохловой, лично». Она сразу догадалась, откуда могла прилететь эта весточка. Не без волнения Людмила вскрыла конверт. Это больше было похоже не на письмо, а на записку:

«Здравствуйте, Людмила! К сожалению, обстоятельства не позволяют мне попасть в Горький и снова увидеть Вас. Живу надеждой на скорую встречу, хотя и не уверен, что Вы будете рады ей. С уважением, возмути­тель Вашего спокойствия, Дима».

Прочитав записку несколько раз, на душе у Людмилы стало теплее. Ей сразу захотелось написать ответ, передать Дмитрию. Но мужчина, прибыв­ший из Перми, быстро исчез.

А придя домой, она узнала новость, которая сразу заставила её думать только о сыне, и ни о ком больше. Игорь получил повестку из военкомата, начался осенний призыв. Это произошло так неожиданно…

Подстриженный наголо, Игорь выглядел смешным мальчишкой, в ко­тором никак не угадывался будущий десантник. Провожать его, кроме ма­тери, деда и бабушки, пришла Маша, а также школьные товарищи и ребята, с которыми он успел подружиться на заводе.

К новобранцам подкатывает автобус. Наступает минута прощания. Женщины не сдерживают своих слёз, понимая, что расстаются с ребя­тами в очень неспокойное время. Призрак Афганской войны уже стоял на пороге. Игорь держался молодцом, по-мужски. Целовался со всеми. Прощаясь с Машей, целуя её заплаканное лицо, он что-то говорит, а она шепчет ему на ухо.

Седоусый капитан построил отъезжающих в две шеренги, зачитал список и, убедившись, что все на месте, дал команду садиться в авто­бус. Грянул бодрый марш, озвученный оркестром военкомата, и через не­сколько минут автобус тронулся. Людмила сразу подошла к Маше, обняла её. Так они стояли до тех пор, пока автобус не скрылся за поворотом, и не смолкла музыка.

– Машенька, а пойдём ко мне домой, посидим, чайку попьём. Я думаю, что нам есть о чем поговорить, – предложила Людмила.

– Да, да, конечно, пойдёмте, – согласилась девушка.

За чашкой чая Маша призналась, что очень любит Игоря. Она обещала ждать его столько, сколько будет нужно, но родители очень хотят выдать её замуж за соседского парня, уже отслужившего в армии. Женское чутьё под­сказывало Людмиле, что Маша что-то не договаривает ей, в чем-то боится быть откровенной.

 

– Машенька, а скажи мне честно, не бойся, у вас с Игорем уже были близкие отношения? – доверительно спросила она... Девушка опустила голову, покраснела. Она уже могла бы и не отвечать своей будущей свекрови, которой и так всё стало ясно.

– Да, Людмила Васильевна, было, но только один раз, – сказала она, не поднимая головы.

– Так, успокойся, девочка моя. Я спросила тебя об этом не из празд­ного любопытства и не для осуждения, а для того, чтобы посоветовать кое-что. И запомни, я готова оказывать тебе любую помощь, которая мо­жет потребоваться. Первое, что мы сделаем, это посетим с тобой женскую консультацию, где врачом работает моя знакомая.

 

Маша с благодарностью посмотрела в глаза мамы Игоря. С этого мо­мента между Людмилой и её будущей невесткой установились очень тё­плые, доверительные отношения.

Первые дни после призыва сына в армию, Людмила тосковала на­столько, что оставаться одной в общежитии ей было просто невыносимо. Она прямо с работы направлялась к родителям, где и ночевала.

Дмитрий появился внезапно. Он поджидал Людмилу, выходящую из проходной, а увидев её, бросился к ней навстречу, держа в руке букет цве­тов. Она не успела вздохнуть, как он крепко обнял её и поцеловал.

– Здравствуй, Люда! Ты не представляешь, как я соскучился по тебе,

                         сказал он, перейдя на «ты»/.

                        Привет, Дмитрий! Я тоже рада нашей встрече, ответила она, осво­бождаясь от его объятий.

 

Те, кто стал невольным свидетелем этой сцены, могли представить, что видят не иначе, как встречу мужа с женой или любовников, давно на­ходящихся в близких отношениях.

Дима предложил отметить встречу в ресторане, но Людмила не со­гласилась. Она не хотела, чтобы там её увидели с мужчиной, с которым будущее было пока призрачно. Она пригласила его на ужин в свою комна­ту, в общежитие. Он был очень удивлён.

– Люда, я не уверен, что это понравится твоему сыну, – с опаской сказал он.

– Мой сынок сейчас далеко отсюда, пока не знаю где. Его призвали

в армию. Дима сразу успокоился. Приобретя в магазинах вино и скромный набор продуктов, они накрыли стол в её комнате. «За чашкой чая» говорили на раз­ные темы. Он много рассказывал о музыке, о театрах, об артистах. Узнала Людмила и о том, что уже более пяти лет он вдовствует, живя с взрослыми детьми. Его сын сейчас в армии, служит в авиации, а дочка на выданье.

Было уже за полночь, когда Дима нехотя стал собираться, поглядывая на Людмилу вопрошающим, очень понятным ей взглядом.

– Ладно, Дима, уже поздно. Мы ведь взрослые люди, оставайся, как ви­дишь, места здесь достаточно, – сказала она, показывая на кровать сына.

А утром они сидели за столом, и пили кофе, чувствуя себя не очень выспавшимися, но довольно близкими людьми. Новый роман Людмилы по­лучил своё естественное продолжение, для которого теперь не требовалась «конспиративная» квартира.

В тот же день, вернувшись с работы в общежитие, Людмила обнару­жила в почтовом ящике долгожданную весточку от Игоря. Дрожащими ру­ками она вскрыла тощий конвертик и прочитала:

«Дорогая мамочка! Я жив и здоров, всё хорошо. Нахожусь в воинской части в Псковской области, значит, сравнительно недалеко от нашего го­рода. Сейчас проходим курс молодого бойца, я уже стрелял из настоящего автомата, но в мишень пока не попал. Мне всё нравится, нас будут учить драться. Всё, бегу, времени нет, всем привет, целую, твой сын Игорь. Про­шу тебя, поцелуй Машу, я её очень люблю».

На душе у Людмилы стало легко и радостно. Если будет хорошо слу­жить, Бог даст, заработает отпуск. А там и свадьба не за горами, ведь Ма­шенька так его ждёт. Встретившись с ней, они побывали в женской консуль­тации. К счастью, опасения женщин оказались напрасными.

Жизнь Людмилы с приездом Дмитрия наполнилась новым содержани­ем. Он её любил и живо интересовался службой Игоря. Дима совершенно не был похож ни на её первого, изощрённого любовника Николая, у которого на уме было лишь только одно, ни на Ванечку, невзлюбившего её сына. Он относился к ней не как любовник, а как любящий муж. Дмитрий находился в командировке по две, три недели, затем уезжал к себе в Пермь и снова возвращался. В каждый его приезд они непременно посещали одно из теа­тральных представлений, ходили в кино. С ним всегда было интересно. Он посвящал Людмилу в прекрасный, возвышенный мир музыки, искусства, к которому, во всей её предыдущей жизни, она почти не прикасалась. Так протекал «медовый», довольно продолжительный, период их романа.

Со временем Людмила почувствовала, что Дмитрий, человек явно не­решительный, ждёт какого-то момента, чтобы сделать ей предложение. Она и сама могла бы это сделать, но почему-то медлила. Да, первое, неудачное замужество, оставило в её душе неизгладимый след. Людмила решила по­говорить об этом с мамой, посоветоваться.

 

                        Люда, По-моему, шибко интеллигентный этот Дмитрий для тебя. И дело вовсе не в том, что одевается не по-нашему, как артист. Просто, я не припоминаю, чтобы он хоть один гвоздь забил в твоей комнате, иначе ты бы не просила об этом отца. Мне кажется, что руки у него не тем концом вставлены. Одной музыкой, театрами не проживёшь, дочка, – откровенно высказалась Анастасия.

                        Мам, но неужели это так важно? Ведь главное, он любит и уважает меня, а «гвозди»...

                        Дело, конечно, твоё, доченька. Но «гвозди», это повседневная жизнь, в которой женщине без мастерового мужика жить не так – то просто. Вот давеча оторвалась ручка на твоей сумке, так ты притащила её к отцу. А что, не мог твой Дима её отремонтировать, ведь дело-то было пятиминутным. И вообще, он тебе не пара, не нашего поля ягода, так я тебе скажу.

 

Людмила задумалась, пытаясь представить себе, как будет вести себя Дмитрий, став её мужем, например, когда им дадут квартиру, которую нужно будет обустроить?! А если она возьмёт на заводе участок земли для строи­тельства дачи, как это сделали многие из её коллег? Она вспомнила своё за­мужество. Наверное, это ирония судьбы, но Валерий, её муж, тоже любил му­зыку и даже прекрасно играл на баяне, а ведь оказался мерзавцем. Людмила твёрдо решила не торопить события, чтобы снова «не наломать дров».

Развязка наступила неожиданно. Дмитрий появился в отделе, где рабо­тала Людмила, куда заходить всегда избегал.

– Люда, нам очень нужно поговорить, – сказал он встревоженно.

Они вышли в коридор. Дима выглядел совершенно растерянным, жал­ким, каким она его никогда не видела.

– Что-то случилось, Дима? – спросила она

– Да, Людочка, случилось. Меня срочно отзывают на завод, в Пермь в связи с переводом на другую работу. Всё! Сюда в командировку меня боль­ше не пошлют, будет ездить другой сотрудник. Поэтому нам с тобой нужно определиться. Короче говоря, выходи за меня замуж. Мы уедем ко мне, там есть квартира, и, живут мои дети, – сказал он, держа её за руку, как будто бы она могла убежать.

Это было так неожиданно, что Людмила сразу не смогла произнести ни слова. Затем начала судорожно соображать.

– Это невозможно, Дима. Здесь, в этом городе мой сын и девушка, ко­торая скоро станет его женой, здесь мои родители, мои родные и близкие мне люди. И, наконец, здесь у меня хорошая работа, к которой я стремилась столько лет. Я не смогу покинуть этот город, – печально сказала она.

 

– Ну, что ж, значит, не суждено нам с тобой быть вместе, кончилась наша с тобой музыка. Я сегодня уезжаю вечерним поездом, ты проводишь меня? – тихонько спросил он

– Да, конечно, Дима. Шел мелкий, противный дождь. Они обнялись, расцеловались.

– Я благодарен тебе за всё, мне было с тобой хорошо, – сказал он на прощанье.

 

– Мне тоже было хорошо.

Она вышла из вагона, когда до отхода поезда оставалось несколько минут... Природа словно плакала, а она расставалась без слёз. Стояла на перроне, пока в серой мгле не растворились огни последнего вагона. Вот и окончился её очередной роман, она снова осталась одна. Людмила поняла, что, наверное, уже не суждено ей встретить мужчину, вместе с которым она прожила бы до конца дней своих.

Её отрадой был сынок и его невеста Машенька, которая со временем всё больше нравилась Людмиле. Встречались они довольно часто, и это скрашивало одиночество матери, с нетерпением ожидающей окончания службы сына. Его короткие письма она получала довольно часто. Людмила уже знала, что Игорь стал командиром отделения и совершил более десятка прыжков с парашютом. С присланной фотографии на неё смотрел бравый сержант, совершенно не похожий на того стриженого призывника, которого менее года тому назад она проводила в армию. Машеньке он писал чаще, а письма были пространнее.

Первый год службы Игоря подходил к завершению. В один из вече­ров Маша навестила будущую свекровь. В руке она держала письмо, глаза были заплаканы.

– Что случилось, Машенька? – встревоженно воскликнула Людмила.

– Игорь жив и здоров, не волнуйтесь, Людмила Васильевна, просто он такое надумал, вот почитайте, сказала девушка, подавая письмо.

После нежных слов о любви к Маше, он сообщал о своём желании стать офицером воздушно-десантных войск, для чего нужно будет окон­чить военное училище. А перед этим он надеется приехать в отпуск, и они с Машей сыграют свадьбу.

– Я думала, я надеялась, что он вернётся из армии, напрыгается там и всё, и прекратятся мои переживания, ведь это так опасно, – прошептала, всхлипывая, Маша

– Мне тоже так казалось, что его мальчишество закончится уже скоро, с горечью сказала мать.

 

Её волновала и опасность профессии, которую хочет избрать сын, и то, что после окончания училища, его могут послать далеко, очень далеко. Женщины единодушно решили попытаться уговорить Игоря отказаться от своей затеи. Но Людмила питала лишь слабую надежду на то, что это им удастся. Она слишком хорошо знала его характер. Выросший без отца, он взял от неё всё. А она была женщиной очень настойчивой, редко отказы­вающейся от воплощения своих идей.

Сын, как вихрь, сорвавшийся с неба, влетел в комнату, когда Людмила сидела за журнальным столиком и читала газету. Она не успела перевести дух, как оказалась в крепких объятиях своего сына, Игоря. Он, как пушин­ку, приподнял мать, и они расцеловались.

Игорь оказался ещё более возмужавшим, чем выглядел на присланной фотографии. В голубом берете и такого же цвета погонах на широких пле­чах, в тельняшке, выглядывающей из под темно – зелёного костюма, под­поясанного белым ремнём, он олицетворял силу воздушно-десантных во­йск. Людмила смотрела на него и не могла насмотреться. Она глазам своим не верила, что перед ней её сыночек.

Сын прибыл в краткосрочный отпуск, заработанный им на войсковых учениях Псковской парашютно – десантной дивизии, в которой он служил. Мать с сыном посидели чуть меньше часа, когда он начал нервно погляды­вать на часы.

– Ступай, беги быстрей сынок к своей Машеньке, обрадуй девчонку, ведь любит она тебя очень. Но, сынок, будь разумным и выдержанным, не торопи события. Надеюсь, ты понимаешь меня, Игорёк?

– Да, мам, всё будет нормально, не волнуйся, обсудим всё завтра, я по­летел, – сказал он, чмокнув маму в щёчку. Вернулся сын очень поздно. Разговор не стали откладывать до утра, когда Людмиле нужно будет уйти на завод.

– Мамочка! Послушай меня и не сердись. Я все-таки решил стать офи­цером ВДВ. Буду поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное воен­ное училище, единственное в нашей стране. Ты сама мне всегда внушала, что нужно получить высшее образование, вот я его и получу. Если всё будет нормально, то следующим летом, после окончания первого курса, я приеду в отпуск, и мы сыграем свадьбу. Маша, наверное, как и ты, узнала о моём решении стать кадровым военным не с восторгом, но мне всё же удалось её уговорить. Более того, мы поговорили с её родителями. Кстати, они при­гласили нас с тобой послезавтра к ним в дом, на обед. Думаю, это и будет нашей помолвкой! – высказался Игорь.

– Ну, что ж, сынок, я так понимаю, что отступать мне некуда. Только уж очень жаль, что останусь я здесь одна, и даже своих внучат буду видеть только раз в году, если удосужитесь приезжать сюда в гости.

– Мам, во-первых, приезжать будем всегда, не сомневайся. А во-вторых, а может быть, это даже во-первых, я думаю, что теперь, вырастив сына и выпустив его в самостоятельную, большую жизнь, ты сможешь, наконец, без помех выйти замуж. И не пытайся возражать, мамочка! Ты ж у меня ещё такая молодая и такая красивая, такая умная, что обязательно встретишь того, кто тебя по достоинству оценит и захочет быть с тобой всегда. Это я тебе говорю не как сын, а как мужик!

Он говорил так убедительно, так проникновенно, что ей даже захоте­лось в это поверить.

– Сынок, а ты оказывается ещё и дипломат неплохой. Ну, давай спать Игорёк, спокойной ночи.

 

– Спокойной ночи, мамочка.

Помолвка проходила очень хорошо. Родители Маши с нескрываемым восхищением смотрели на своего будущего зятя, о котором раньше и знать

– то ничего не хотели, отдавая предпочтение какому-то Витьке из соседнего двора. Они внимательно выслушали Игоря, о том, что ожидало их дочь в ближайшую пару лет. Маша уже заканчивала второй курс фельдшерского отделения медицинского училища. Игорь предложил через год, когда они поженятся, переехать ей к нему в Рязань и там завершить учёбу в местном медучилище. К тому времени он покинет курсантскую казарму и поселится с молодой женой на частной квартире. По всему чувствовалось, что Игорь всё обдумал, всё предусмотрел. Его план был одобрен всеми. Для вопло­щения задуманного в жизнь, прежде всего, ему нужно было успешно сдать конкурсные вступительные экзамены в училище, что было делом очень даже непростым.

Фирменный поезд «Горький-Москва», как всегда, был подан на первую платформу. Провожающих, по желанию Игоря, было всего двое: его мама и Маша, после помолвки ставшая его законной невестой. Людмила ещё раз напутствовала сыночка и стала поодаль, давая возможность молодым по­ворковать на прощание. На душе матери была печаль от предстоящей раз­луки с сыном, но одновременно и радость оттого, что он уже определился в главном. Игорь выбрал надёжную спутницу жизни и, хоть и опасную, но очень почетную профессию.

Поезд, лязгнув буферами, медленно тронулся, надолго унося десант­ника вдаль от двух очень любящих его женщин. Вскоре после отъезда сына, у Людмилы произошло очень радостное

событие. Ей, матери-одиночке, многие годы успешно проработавшей на за­воде, была предоставлена однокомнатная благоустроенная квартира в пре­красном месте, в центре района.

Не без помощи своей закадычной подружки и материальной поддержки родителей, Людмиле удалось приобрести дефицитную импортную мебель, благодаря которой в квартире была создана очень уютная обстановка.

Однажды вечером, отдыхая у телевизора после напряженного рабоче­го дня, Людмила смотрела один из новых художественных фильмов. Экран погас, пора было идти спать. Но она продолжала сидеть в глубоком разду­мье… Её поразило сходство судьбы главной героини фильма с её собствен­ной. Она вспомнила всех мужчин, с которыми пришлось побывать в близ­ких отношениях, и ужаснулась… Почему ни с одним из них она не смогла связать свою судьбу? Что это, Божья кара? Но за что? За какие грехи? Она никогда не делала ничего плохого людям, жила честным трудом. А, может быть, ей просто в жизни не везёт?

Людмила подошла к зеркалу… На неё смотрела, печально улыбаясь, всё ещё красивая, статная женщина, про которых, обычно, говорят: «В со­рок пять, сорок пять, баба ягодка опять!». Но до 45 ей ещё так далеко… А что, если напутственные слова Игоря о её будущем, окажутся пророчески­ми? Разве такое уже никогда не сможет произойти? Разве она утратила спо­собность любить? Вырастив сына, получив солидное образование, а сейчас ещё и квартиру, она вполне могла бы выйти замуж…

Глава девятая Роковое решение

Михаил готовился к первому свиданию с Ритой. Желая своим внешним видом произвести на неё впечатление, он решил вопреки зимней погоде и здравому смыслу одеться щеголевато, насколько позволяли правила ноше­ния военной формы одежды. Так, вместо галифе и сапог, он надел брюки на выпуск и ботиночки, а зимней шапке-ушанке предпочел форменную фу­ражку с голубым околышем.

Крутясь перед зеркалом, Михаил услышал завывание в топящейся печи, и это его насторожило. Он с тревогой подошел к окну и через за­лепленные снегом стёкла посмотрел на улицу. Там творилось что-то не­вероятное. Метель разыгралась не на шутку. Снежные хлопья, гонимые сильным порывистым ветром, неистово носились, наметая сугробы. Но отказываться от свидания или опаздывать на него он не собирался. Более того, как бы глупо это не казалось, но он так не удосужился надеть зимнюю шапку. Михаил решительно бросился в объятия разъярённой стихии. Ему предстояло пройти, проехать на автобусах и электричке более сотни кило­метров прежде, чем он увидит девушку, встретить которую очень жаждал.

Она его уже ждала. Он появился из темноты и устремился к ней, пере­минавшейся с ноги на ногу, стоя у билетной кассы.

                        Здравствуйте, Рита! Извините, чуть не опоздал, – сказал он, запыхав­шись, глядя на часы.

                        Я пришла немного раньше, Миша, так что не переживайте. Просто я живу недалеко отсюда.

 

Купив билеты, они оказались в фойе кинотеатра. Шел фильм «Весна на Заречной улице», уже завоевавший симпатии зрителей, что, впрочем, для Михаила и Риты в тот вечер не было столь важным. Он впервые видел Риту в зимнем одеянии. В норковой шапке, пальто с таким же воротником и сапожках, она выглядела очень элегантно. А он, в ладно сидящей на нём офицерской форме, был вообще неотразим. Не стесняясь, они рассматри­вали друг друга.

Успев до первого звонка съесть по порции эскимо, молодые люди заш­ли в зал и заняли свои места. Киножурнал перенёс их к благодатным садам Абхазии, где выращивались мандарины, которые они видели обычно лишь во время новогодних праздников. Начался кинофильм. Намерзшись на ули­це и, естественно, не согревшись съеденным мороженым, они постепенно всё теснее прижимались друг к другу. Михаил взял руку девушки в свою. Она покорно предоставила ему такую возможность.

Лирические события, развивающиеся на экране, происходили в школе рабочей молодёжи. Они возбудили в Мишке воспоминания о его юности.

– Рита, а я ведь три года проучился в вечерней школе, когда жил в Кие­ве, – прошептал он

– А почему в вечерней, ты что, работал до армии? – также тихонько

спросила она. Сзади зашикали, зароптали.

– Какой невоспитанный молодой человек, а ещё военный, офицер, на­верное, – послышался сзади старческий голос.

Больше, до конца сеанса, они не проронили ни единого слова. Фильм закончился, вышли на улицу. Ветер немного стих, но мороз к ночи усилил­ся. Михаил взял девушку под руку, и они направились к её дому.

– Миша, а всё же, почему Вы учились в вечерней школе? – снова по­интересовалась она.

– Прежде всего, Рита, я предлагаю перейти на «ты».

– Да, конечно, – сказала она, крепче прижимая его руку к себе, то ли чтобы, поскользнувшись, не упасть, то ли от холода.

Михаил рассказал о своём детстве, об эвакуации, о послевоенной жиз­ни их семьи, умолчав, конечно, о своих любовных похождениях. Так, неза­метно, они оказались у её дома. Он посмотрел на часы. Девушка уже знала, какой путь предстоит ему пройти, чтобы оказаться в своей деревне. Они остановились у калитки. Он легонько обнял её озябшие плечи.

– Когда мы увидимся снова? – произнёс Михаил слова, означавшие так много.

– Позвони мне в пятницу, вечером, там будет видно, – неопределённо ответила она.

 

Он бросил прощальный взгляд на девушку. В тусклом свете уличного фонаря ещё раз увидел её симпатичное личико. В тот момент ему так захо­телось остаться с ней. После нескольких лет общения с Катериной, Михаил уже прекрасно знал цену женскому теплу.

В рабочие дни они виделись, когда он бывал в Калуге по делам службы, а в выходные приезжал на свидания в «самоволку». Теперь, чего не было с ним раньше, Михаил с удовольствием оказывался в городе на сборах секре­тарей комсомольских организаций, периодически проводимых в штабе их дивизии. Однако, встречаясь с девушкой, он пока не чувствовал в ней того обаяния, которое привлекало его в женщинах. Она была симпатична, но холодна и простовата. За всё время, прошедшее после их первого свидания, они даже ещё ни разу не поцеловались, проводя вместе свободное время. «Костёр» их любовных отношений пока лишь тлел, не разгораясь.

К тому времени Михаил уже стал опытным комсомольским работни­ком. Им были довольны и «вверху» и «внизу». Командование ценило его за хорошие организаторские качества и за способность популярно пропаган­дировать решения партии. Молодым офицерам и солдатам нравилась его активная деятельность, скрашивающая суровые армейские будни. В клубе часто проводились концерты художественной самодеятельности. А по ве­черам в казарме можно было услышать прекрасные звуки аккордеона.

Время сдачи вступительных экзаменов в высшее училище, неумолимо приближалось. Михаилу пришлось возобновить занятия с репетитором по математике, засесть за книги. Встречи с Ритой продолжались, но стали бо­лее редкими. И он даже был рад тому, что его новое любовное похождение было таким блеклым, что не могло сильно отвлечь от столь важного дела, как подготовка к поступлению в ВУЗ.

В тот день полёты в полку не состоялись из-за плохих метеоусловий.

Низкие тёмные тучи неслись над аэродромом, щедро орошая дождём всё вокруг. Самолёты стояли, закрытые мокрыми чехлами, а люди занимались наведением порядка в служебных помещениях. Михаил, не теряя время, накинув на плечи плащ-палатку, шел от эскадрильи к эскадрилье, находя комсомольцев, с которыми нужно было решать вопросы, поднятые на по­следнем собрании. На стоянке самолётов третьей эскадрильи он встретил своего давнего товарища.

 

                         Привет «политрабочим», – шутливо воскликнул Володя.

                         Радистам привет, – в тон ответил Михаил.

 

– Как говорится, на ловца и зверь бежит. Слышь, Миша, а я ведь как раз хотел найти тебя и сообщить, что ты, как комсомольский вожак и друг, приглашен на мою свадьбу, которая состоится в нашем гарнизонном кафе в субботу. Возражений не принимаю.

– Откуда же ты добыл невесту, ведь вроде бы у тебя здесь никого не было?

– Всё очень просто, съездил домой в отпуск, и там всё решилось бы­стро. Валентина училась со мной в одной школе, она в восьмом, а я в деся­том. Вот, пока я служил, расцвела девушка. Так, Миша, приходи со своей подругой, про которую рассказывал, может быть, и ты решишь жениться. Не надоела ли жизнь холостяцкая?

– За приглашение благодарю, обязательно приду, причем, не один. Вот только далековато живёт моя девушка, в Калуге. Попытки уговорить Риту пойти на свадьбу не имели успеха. Она под разными предлогами упрямо отказывалась от приглашения. Но чем меньше времени оставалось до торжества, тем сильнее Мишке хотелось быть на свадьбе не одному. В тот день он выехал в Калугу, всё же надеясь уговорить девушку и привезти её в гарнизон.

– Ну? скажи откровенно, в чём дело, чего ты боишься? – пытался Миша узнать причину такого упрямства.

– Да не была я никогда в ваших офицерских компаниях, и одежды нет подходящей, – призналась, наконец, она.

– Так, успокойся. Во-первых, общество наше очень простое, доброже­лательное, ты в этом убедишься. А одежды какой-то особой не требуется, не будет там модников, вот увидишь. Ты же приходила на свидания в кра­сивых платьях.

 

С большим трудом Михаилу все-таки удалось осуществить задуман­ное. Купив в городе большой букет цветов и красивую вазу, они выехали в гарнизон. Сидя в вагоне, друг против друга, Миша всё ещё рассматривал свою спутницу. Она выглядела столь привлекательно, что у него шевель­нулась тревожная мысль о том, как бы там, на свадьбе, не появился у него соперник.

К началу торжества молодые люди уже явно опаздывали.

– Миша, а ты что, так, в форме, и пойдёшь на свадьбу? – спросила Рита.

– Да, так и пойду. К своему стыду признаюсь, что до сих пор граждан­ской одежды, кроме спортивного костюма, не приобрёл. Каждый раз, в день получения денег, я отправляю маме всегда одну и ту же сумму, а остальные как-то незаметно «разлетаются». Правда, сумел купить старенький мото­цикл, фотоаппарат. Надеюсь, что когда женюсь, то супруга научит меня об­ращаться с деньгами, – объяснился Мишка, на мгновенье, представив себе девушку в роли жены.

Они сидели, весело болтали. Всё было б хорошо, но, с утра ничего не евший, Михаил ощущал сильное чувство голода, в его животе «играл какой-то марш». Наконец, они добрались до кафе, где торжество уже было в полном разгаре. Опоздавшую парочку встретили восторженными возгла­сами. Поздравив молодых, и вручив им, цветы и подарок, Михаил с Ритой заняли места за столом. Согласно русской традиции им налили штрафные фужеры. Миша, как подобает «гусарам», до дна осушил свой фужер водки, а Рита лишь пригубила. Спокойно закусить ему не давали товарищи, отвле­кавшие разными вопросами. А винные пары, попавшие на «благодатную», голодную почву, начали делать своё коварное дело. Михаил постепенно хмелел. Когда начались танцы, он собрался с силами, и довольно успешно, как ему казалось, закружился с Ритой в сутолоке небольшого зала кафе, будто бы вынужденно, всё крепче прижимаясь к ней.

– Миша, я думаю, тебе нельзя больше пить, – заметила Рита.

– Почему? Ну, всё нормально, я же помаленьку, по чуть-чуть, по фу­жерчику, – ответил глупостью он. Рита поняла, что нужно как можно быстрее, пока Мишка держался на ногах, отправить его домой и самой вернуться в город.

– Миша, ты же знаешь, как далеко мне добираться. Давай уйдём, тем более, что молодожены уже ушли, остались одни гости, – резонно попро­сила она. Он на минутку задумался, помутневшим взглядом окинул компанию.

– Ладно, я согласен. Но домой ты не поедешь, пойдём ко мне в дерев­ню, переночуешь в нашем доме, с хозяйкой я договорюсь, – сказал он, еле ворочая языком.

– Ладно, ладно, пойдём, по дороге разберёмся, – сказала она, лишь бы увести парня из кафе. Они вышли на уже опустевшую улицу гарнизона. Рита поддерживала его под руку, она его вела.

– Миша, идём к остановке, до отправления последнего автобуса оста­лось совсем немного. Проводишь меня и потихоньку пойдешь в свою де­ревню.

– Нет, я не согласен, идём ко мне, Рита. Ты знаешь, а я, наверное, тебя люблю, – сказал он, обнимая девушку и пытаясь поцеловать её.

– Хорошо, хорошо. В таком состоянии парни всегда «любят» девушек. Поэтому, объясняться сегодня не стоит, идём быстрей к автобусу, – торо­пливо сказала она.

 

Он замолчал, продолжая шагать только благодаря поддержке. Через мгновенье свет в его глазах померк, сознание помутилось.

Михаил очнулся от холода сентябрьской, ночи. Он дрожал, голова рас­калывалась от боли, ныл бок, на котором лежал. Осмотрелся. Оказалось, что он «устроился» на деревянном крыльце у входа в пошивочное ателье, на краю гарнизона, невдалеке от автобусной остановки. Так, значит, шел домой, в свою деревню и не дошел, «заночевал на свежем воздухе».

Крайнов вскинул руку, желая определить время. Но часов на ней «почему-то» не оказалось. Заподозрив неладное, он достал бумажник. До­кументы были на месте, но деньги изъяты все, до единой копейки. Михаил всё понял и, как побитая собака, в предрассветном тумане побрёл в свою деревню. К счастью, никого не встретив, добрался до дома и тихонько, что­бы никого не потревожить, проник в свою комнату. Он уснул как убитый, благо начинающийся день был воскресным. А когда проснулся, то с ним началось твориться самое мучительное. Нет, не продолжавшаяся головная боль, и не тошнота тревожили его в те минуты. Пришло осознание всего содеянного накануне...

Михаил бичевал себя и за то, что напился, и за то, что с таким тру­дом приглашённую девушку, оставил непонятно когда и где. Да, совершив гадкий поступок, он чувствовал свою вину перед Ритой. Оправданий у него не было...

Он встал, привёл себя в порядок крепким чаем, отказавшись от ста граммов, предложенных ему понятливой хозяйкой. Снова прилёг, взял в руки учебник физики, но попытки сосредоточиться на чтении не удавались. В голову продолжали лезть неприятные мысли. Отложив книгу, он закрыл глаза и представил себе, как он с Ритой вышел из кафе и они пошли куда­то, то ли к автобусной остановке, то ли к нему в деревню. Затем, видимо, он отключился. И в таком состоянии он оказался один. А как же Рита? Она оставила его?

Эти мысли оказались очень безрадостными. Нисколько не оправдывая себя, он всё же понял, что его подруга в возникшей ситуации поступила эгоистично. Хорошо, что дело закончилось лишь мелким грабежом. Инте­ресно, как бы она себя повела, если была бы его супругой? Стоит ли под­держивать с ней отношения?

Михаил не мог найти ответы на эти, мучившие его вопросы. Решил посоветоваться с Володей, после свадьбы которого, и произошли эти дра­матические события.

– Не только друзья, а, вообще, люди познаются в беде. Ситуацию, ко­нечно, создал ты, Мишка, но Рита при этом отнеслась к тебе очень плохо, не по-человечески. Я бы, на твоём месте, с такой девушкой больше не встре­чался, – сделал заключение друг.

Желание увидеть Риту после этого разговора у Крайнова пропало. Он даже не стал ей звонить. Однако, скучать ему не пришлось. Приближались вступительные экзамены, к которым он пока ещё не был готов.

Но прошло несколько месяцев, и всё же судьба вновь свела его с Ритой. Они встретились совершенно случайно на Калужском вокзале. Он приехал в город в штаб дивизии, а она должна была ехать в Москву.

                        Ну, ты чего же, Миша, пропал, не звонишь, не приезжаешь? – первая решилась заговорить Рита.

                        А что я должен был делать после того, как ты оставила меня ночью в бессознательном состоянии? Я, конечно, свинья, я напился, но всё же ты поступила неправильно.

                        Что же могла сделать я, Миша, в чужом городке, где никого не знаю?

                        Если бы я был твоим мужем, ты бы, наверное, не бросила меня, а по крайней мере, вернулась бы в кафе и позвала на помощь моих товарищей, или придумала что-то другое.

 

– Да, Миша, наверное, ты прав.

Они прошли в зал ожидания и несколько минут сидели молча, просто глядя друг на друга. Их взгляды говорили о том, что случайная встреча об­радовала обоих. Он сбегал в буфет, и, в знак взаимного примирения, принёс порцию мороженого. Расстались, договорившись снова встречаться.

В один из приездов в Калугу, быстро справившись с делами в штабе дивизии, Михаил устремился в универмаг. Ему снова захотелось увидеть Риту. Он нашёл её за прилавком в том же отделе, где она раньше работала с напарницей, такой же молоденькой девчонкой.

                         Привет работникам советской торговли, – поздоровался он.

                         Здравствуй, Миша, защитник нашего неба, – ответила она.

 

– Вот, выполнил задание, и свободен до конца дня. А ты когда закан­чиваешь смену?

– Подожди, Миша, я сейчас.

Рита пошепталась со своей напарницей и куда-то убежала. Вернулась сияющая, стала одеваться. Они вышли на неприветливую, холодную улицу. Погода была явно не для прогулок.

 – Ну что, пойдём в кино? – спросил он Она задумалась, прежде, чем ответить.

– Не удивляйся, Миша! Лучше пойдём ко мне домой. Моя хозяйка, Майя Васильевна, очень хочет тебя увидеть. Думаю, что она выполняет по­ручение моей мамы, которая периодически ей звонит, – смущенно пред­ложила Рита.

– Идём, это давно пора было сделать. Вот только букетик нужно ку­пить или что-то другое, не с пустыми же руками идти знакомиться, – от­ветил Михаил.

Не найдя цветов, он купил торт, который вручил хозяйке, приветливой женщине, сразу внимательно оглядевшей его с ног до головы. Они посиде­ли, попили чайку. По всему было видно, что гость хозяйке понравился. Уже перед окончанием визита, Майя Васильевна провела Михаила по дому и показала, какие проблемы в нём скопились из-за отсутствия в доме хозяина, который уже несколько лет пребывает в «местах, не столь отдалённых».

– Майя Васильевна, не волнуйтесь, всё сделаем, это же в моих силах. Постараюсь приехать в субботний день, пораньше. Инструмент я привезу, а Вы подготовьте необходимые материалы, перечень которых мы сейчас и составим, – с уверенностью сказал офицер.

 

– Всё это я смогу найти у нас, в универмаге, – вступила в разговор

Рита, глядя на список. Она, накинув на плечи платок, проводила его до калитки.

– Приезжай скорее, Миша! Я буду тебя ждать, – нежно сказала она и поцеловала его в щёчку.

Итак, он впервые ощутил проявление её чувств. Его душа сразу от­кликнулась на теплоту. Правда, по ночам ему всё ещё снилась Катенька, исчезнувшая из городка со своим медиком-капитаном.

Ранним субботним утром Михаил выехал в Калугу. Домочадцы встре­тили «работника» очень приветливо. Отказавшись от угощений, он перео­делся и приступил к работе. Начал, естественно, с комнаты Риты, где дел было больше, чем в других помещениях. Нужно было сменить обои и элек­трическую проводку. Михаил, соскучившийся по физическому труду, ра­ботал с удовольствием. Девушка ему помогала, хозяйка подкармливала. В результате, к концу дня комната была полностью готова. Майя Васильевна не верила своим глазам. Она не представляла, что всё будет сделано так быстро, хорошо, да ещё и бесплатно.

Уставшие, но довольные, они сидели за столом, который щедро накры­ла хозяйка. Окончание ремонта комнаты Риты, согласно традиции, следо­вало обмыть. В памяти Мишки ещё было свежо воспоминание о ЧП, про­исшедшем по пути со свадьбы домой. Поэтому он выпил всего несколько небольших стопок водки, а от дальнейшей выпивки отказался наотрез. Но и этого ему хватило на то, чтобы он слегка опьянел, и его потянуло ко сну. Однако, превозмогая усталость и хмель, он поднялся из-за стола.

                        Спасибо за прекрасный ужин, Майя Васильевна! – сказал он и по­смотрел на часы.

                        Во-первых, спасибо тебе, сынок! Такое великое дело сделал! А во­вторых, милок, сегодня, на ночь глядя, мы тебя отсюда никуда не отпустим. Останешься у нас, в доме места хватит. Правда, Риточка? – спросила хозяйка.

 

Рита посмотрела на Михаила то ли влюблённым, то ли виноватым взглядом. Возможно, в этот «решающий» момент она вспомнила, как оста­вила его тогда, после свадьбы.

– Пусть, постелю ему на диване, – очень тихо, смущаясь, сказала она.

До сознания Михаила сразу дошёл смысл происходящего. Он понял, что бесстрастный период этого романа закончен. Пожелав хозяйке спокой­ной ночи, молодые люди удалились.

Они присели на диван. Ночник, стоявший на прикроватной тумбочке, тускло освещал комнату, создавая интимную обстановку. Мишка обнял де­вушку, крепко привлёк её к себе и они слились в горячем поцелуе.

– Мне так хорошо с тобой, – сказал Михаил, ощущая её молодое упру­гое тело.

– Мне тоже, Миша, – призналась она, вставая.

Девушка мигом расстелила постель, потушила свет и замерла в ожида­нии. Мишка быстро, по – военному, разделся сам и, используя уже имею­щиеся у него навыки обращения с предметами женской одежды, решитель­но помог Рите. Она покорно последовала в постель вслед за ним...

Естественно, что проснулись они лишь к полудню. Завтрак, приготов­ленный понятливой хозяйкой, быстро оказался на столе. И уплетая жаре­ную картошку с яичницей и колбасой, Михаил на миг представил себе, что сидит за столом с женой и тёщей.

До отъезда офицер успел выполнить ещё немало просьб хозяйки квар­тиры, окончательно завоевав её расположение. Распрощались радушно. Он уехал, пообещав вернуться, как только позволит ему служба.

Теперь, прямо с вокзала, прихватив то цветы, то торт или коробку кон­фет, он мчался в дом Риты. Его приездам радовались все: Майя Васильевна, возможности «поэксплуатировать», Рита, – общению с парнём, за которого уже была готова выйти замуж, а Мишка, – встрече с молодой женщиной, с которой был теперь в таких же близких отношениях, как с Катей.

 

                        Ритуля, а скажи мне, только честно, не собираешься ли ты выйти за­муж за нашего соколика? По-моему, парень «что надо», такой симпатичный и рукастый, – спросила как-то вечером хозяйка свою квартирантку.

                        Не знаю я, Майя Васильевна, вроде люблю его. Как вы понимаете, мы стали с ним близки. Но не могу же я проситься замуж.

                        Ох, и дурёха же ты, девушка. Ты что, не знаешь, как можно привя­зать к себе мужчину, да так крепко, что на всю жизнь. Вы оба молодые и здоровые люди. Просто не предохраняйся, и, через несколько приятно про­ведённых ночей, он будет твоим, вот увидишь. Миша парень ответственный, офицер. Думаю, что он ни за что тебя не оставит. И ещё, пусть Миша знает, что ты хочешь получить высшее образование, окончить какой-нибудь инсти­тут заочно. Старайся, ну, хоть делай вид, что будешь поступать. Кстати, тебе нужно больше читать. Уж больно силен украинский акцент в твоих речах.

                        Спасибо за советы, Майя Васильевна! Вы ко мне относитесь так, как будто бы я Ваша дочка. Я обо всём обязательно подумаю.

 

Хозяйка была женщиной прозорливой и, конечно, искренне желающей счастья, как Рите, так и Михаилу. Вскоре её пророчество сбылось. В один из приездов Мишка сразу заметил что-то странное, тревожное в поведении подруги.

– Миша, я, кажется, забеременела, – испуганно сообщила она.

Он воспринял новость спокойно, без паники. Ведь такое уже случа­лось, когда он встречался с Катей. Но та была в возрасте, как говорится, без претензий, уже побывала замужем, а Рита, – молодая девушка. Что же делать? Он понимает, что для принятия решения, нужно выяснить главное.

– Так, во-первых, не волнуйся. В любом случае, я в стороне не оста­нусь. Всё зависит от наших взаимоотношений. Если между нами времен­ный роман, будет одно решение, если же мы хотим всю жизнь быть вместе, это совсем другое. Рита, скажи мне откровенно, ты любишь меня? – страст­но спросил он, крепко держа Риту за плечи и прямо глядя в её глаза.

– Да, Миша, наверное, да! А ты меня?

– Я тоже тебя люблю и готов сделать тебе предложение. Но хочу до этого кое-что выяснить.

– Спрашивай, Миша, отвечу на любые вопросы.

– Хорошо, Рита, тогда, не стесняясь, расскажи мне, кто тот мужчина, с которым до меня ты побывала в интимных отношениях, почему и как вы расстались, не может ли он появиться между нами?..

Такого вопроса она никак не ожидала. Растерявшись, сразу побледне­ла, потом покраснела.

– Скажу, как на духу. Мужчина этот вовсе не был мужчиной. Это слу­чилось с моим одноклассником после выпускного вечера в нашем город­ском парке, и больше не было ни с кем, и никогда, я клянусь. Знаю, что он поступил в какое-то военное училище. Вот и всё, – сказала она, облегченно вздохнув.

– Ладно, понял, верю. Он продолжал держать её за плечи, которые мелко подрагивали.

– Прошу тебя успокоиться и внимательно выслушать то, о чем тебе сейчас расскажу.

Миша снова вспомнил о своём военном детстве и о том, как в то, тяже­лое время, мама спасала от голода и холода его и младшую сестру.

– Я надеюсь, ты должна понять, почему я дал себе зарок всю жизнь, и даже тогда, когда женюсь, ежемесячно высылать маме определённую сум­му денег. Так вот, ты не будешь возражать против этого?

– Конечно, Миша! Я никогда не стану препятствовать помощи твоей маме, всю жизнь посвятившей вам, детям, – твёрдо заявила она.

             Никогда, никогда? – переспросил он.

             Да, никогда, – подтвердила она.

             Что ж, тогда, Рита, выходи за меня замуж! – выпалил он.

                        – Миша, я не буду спрашивать тебя о том, с кем и когда ты встречался. Я согласна стать твоей женой!

                        – Вот и прекрасно, Рита. А пока нужно получить благословение наших родителей, что мы и попытаемся сделать по телефону.

                        – Ой, Миша, извини, я забыла. Я все-таки тоже ставлю одно условие. Выбирай: или я, или твой мотоцикл. Мы с ним несовместимы...

                        – Конечно Ты и только Ты. Да, мотоцикл, наверное, – холостяцкая за­бава. Всё, продам его. Нам сейчас как раз потребуются немалые деньги, – в душе очень сожалея, озвучил нелёгкое решение «жених».

 

Возвращаясь в гарнизон, Михаил чувствовал себя уже другим челове­ком. Всё, кончилась его холостяцкая жизнь, а вместе с ней и некоторая сво­бода… Он вынужден распрощаться со своим железным другом Харлеем, с которым связано столько приключений. Но зато рядом с ним теперь будет любимая женщина, которая разделит с ним и радости, и печали. Она сдру­жится с его матерью, со всеми его родными, тем более, если он поступит в киевское училище, то пять лет они проживут в одном городе. А потом, когда он получит назначение, они будут приезжать в отпуск в Киев, этот прекрас­ный город его юности. А он будет в хороших отношениях с её родителями, и часть отпусков они будут проводить в их городке. И у него с Ритой будут детки, и мальчики, и девочки...

Уже приближаясь к своему дому, Мишка всё же подумал о том, не со­вершает ли он ошибку, решив так скоропостижно жениться. Ведь они ещё не успели глубоко понять душу друг друга. Может быть, Рите следовало сде­лать аборт, как это когда-то сделала Катя? Но ведь это для молодой женщины чревато плохими последствиями. Она, наверное, так поступить бы не согла­силась и, может быть, попыталась женить его на себе, пожаловавшись коман­дованию. Как бы это выглядело? Очень скверно! Аморальный поступок, со­вершенный офицером, да ещё и комсомольцем, политработником. От таких мыслей у Мишки внутри всё похолодело. Нет, решение он принял верное!

Крайнов знал по опыту своих друзей, что женитьба, это лотерея, ре­зультаты которой предугадать никогда нельзя. И он решительно потянул свой билет, надеясь, что он окажется счастливым. Получив по телефону родительское благословение, молодые люди предстали перед работником Калужского ЗАГСа, где им предложили до регистрации хорошенько поду­мать в течение месяца.

Но решение уже было принято, и будущие молодожены начали гото­виться к предстоящим событиям. Нужно было искать квартиру, работу для супруги. И, оставшиеся полгода до поступления в училище, форсировать подготовку к экзаменам.

 

                        Товарищ подполковник, я женюсь! – бодро сообщил Михаил новость своему начальнику.

                        Что ж, поздравляю тебя, Михаил Григорьевич! Надеюсь, на свадьбу пригласишь?

                        Да, обязательно, товарищ подполковник! И у меня к Вам просьба. До отъезда в Киев осталось ещё довольно много времени, мне бы комнатку в гарнизонной гостинице получить, – жалобно попросил Михаил

                        К сожалению, Миша, практически, это невозможно! Завтра я буду у начальника гарнизона, попытаюсь. Но, не надейся, это очень маловероятно. Ищи частную квартиру, – безрадостно высказался замполит полка.

 

Потерпев неудачу на «квартирном фронте», Мише улыбнулось сча­стье в устройстве Риты на работу. Для неё нашлось место продавца в гар­низонном военторге, так что она могла до ухода в декретный отпуск ещё поработать…

Михаилу потребовались немалые деньги, чтобы решить первые про­блемы, возникшие в связи с женитьбой. В этой же деревне, где он жил, нашлась комната, которую хозяева сдавали семейным людям. Не собира­ясь устраивать шикарную свадьбу, подобную той, которая была у его друга в кафе, он планирует её провести на квартире одного из офицеров эска­дрильи, в которой служил до ухода на политработу. А «финансовую дыру» своего скудного бюджета «прикрыл» его мотоцикл, который, «со слезами на глазах», ему пришлось продать, причем очень удачно.

Регистрация брака проходила скромно, без марша Мендельсона. Не­веста была в прекрасном, сшитом к этому дню, платье. Жених, как было принято, предстал в парадной офицерской форме, которая выглядела не хуже любого гражданского костюма. Со стороны невесты, в качестве сви­детельницы, присутствовала её хозяйка, Майя Васильевна, а жених привёл своего друга, Володю. Получив документ, молодожены и их свидетели от­правились в гарнизон, где уже всё было готово к свадьбе.

Гостей было так немного, что все поместились в одной из комнат офи­цера. Вёл торжество Володя, у которого это всегда получалось хорошо. Первое слово он предоставил Майе Васильевне.

– Дорогие молодожены, уважаемые гости! Сегодня, на свадьбе этих двух замечательных молодых людей, не присутствуют их родители, но я постоянно общаюсь с мамой невесты по телефону. Хорошо зная Риточку, наверное, я имею право выразить то, что сказала бы здесь её мать. Я со спо­койной душой отдаю замуж Риту за этого симпатичного, надёжного парня, настоящего мужчину, обладающего поистине золотыми руками! Счастья вам на долгие годы и больше деток!

– Горько! – воскликнула она, пригубив бокал с вином.

Подполковник Мирошников, замполит, с удивлением услышал, что «посторонняя» женщина так отзывается о способностях подчинённого ему офицера. Где и когда он успел их проявить?

– Я не знаком с мамой Михаила, отца у него нет, он погиб в прошедшей войне, защищая нашу Родину. Но я уверен, что он сказал бы примерно так, как я. Перед нами замечательная супружеская пара, которую ждёт счаст­ливая жизнь. Очаровательная жена Михаила должна быть уверена, что её судьба теперь в надёжных руках. Живите долго и счастливо, ребята! А сей­час, разрешите мне выполнить приятное поручение командования. Прими­те вот этот скромный подарочек, – сказал подполковник. Он достал из кармана маленькую коробочку, перевязанную красной ленточкой, и вручил её растерявшейся Рите.

– Так, не бойся, девочка, вскрывай подарок прямо сейчас, на глазах у всех гостей, – сказал, широко улыбаясь, замполит.

 

Рита осторожно развязала ленту и опустила пальчики в коробку. В её руке оказался небольшой ключ, к которому была привязана записка. Не ожидая чьей-нибудь подсказки, она догадалась громко прочитать:

«Ключ от комнаты № 28, гарнизонная гостиница, добро пожаловать»! Гости неистово зааплодировали. Мирошников сидел, улыбаясь, будучи очень доволен. Дальше свадьба покатила, поехала. Тостов, кажется, было больше, чем гостей. Молодые не переставали целоваться, четко выполняя команду «горько». А впереди у них было ещё два свадебных торжества, одно, – с родственниками Мишки в Киеве, а другое, – с родителями Риты, на Полтавщине.

Молодожены даже представить себе не могли, что комната в гостинице окажется жилищем с вполне уютной обстановкой, создаваемой казённой мебелью, занавесками и даже картиной Айвазовского на стене. Прилично устроившись, Михаил ушел в краткосрочный отпуск «по семейным обстоя­тельствам» и начал свадебное путешествие со своей молодой женой, кото­рую порой уже начинало подташнивать. Хорошо хоть то, что внешне пока ничто не выдавало её «интересного» положения.

Заканчивался февраль. Киев встретил их теплом и слякотью. Они при­были в город юности Мишки, в город, где не так давно расцвела и внезапно оборвалась его первая любовь. Отпраздновать бракосочетание Михаила и Риты собрались родственники, друзья и соседи коммунальной квартиры. Родители Риты на торжество не приехали, сославшись в телеграмме на состояние здоровья их сына, младшего брата Риты. Главное, чего ожидал Мишка во время трёхдневного пребывания в родительском доме, чтобы Рита подружилась с его мамой, братом и сестрой. Но, находясь в состоянии, обычном в медовом месяце, он не смог уловить характер складывающихся взаимоотношений между двумя женщинами, его мамой и женой, которых любил и которым был поистине предан.

Распрощавшись с Киевом, молодожены поездом добрались до Полта­вы, где на вокзале их радушно встретили родители Риты.

– Так, не будем терять время, ребята, поговорим по дороге, – сказал Георгий Всеволодович, отец Риты.

На привокзальной площади стоял, поблескивая белой краской, но­венький «Москвич-401», гордость семьи Марченко. Георгий сел за руль, предложив зятю сесть рядом, и машина двинулась по улицам, ведущим к загородной дороге в районный центр со странным названием Котельва. Оглянувшись назад, Михаил удивился тому, сколь похожи были мать и её дочка: такие же не очень длинные волосы и овал лица, и тот же монголь­ский разрез глаз. А когда мать Риты заговорила, то вначале, услышав её приятный гортанный голос и украинский акцент, Мишка подумал, что го­ворит его жена...

Тем временем, пока тёща, Ольга Петровна, знакомила зятя с местными особенностями проведения свадебных торжеств, они оказались за городом.

– Часа полтора-два, и мы будем дома. Дорога хорошая, её неплохо успели очистить от снега, который шел всю ночь. Но, глядя вокруг, пред­ставления о красоте нашего края не составишь. Вот, если бы она была про­ложена вдоль красавицы реки Ворсклы, то даже зимой пейзаж был бы со­вершенно иным, – сообщил Георгий Всеволодович.

– А как насчет рыбалки на вашей реке? – спросил Михаил.

– Рыбалка прекрасная. Водится рыба всякая. Приезжайте в отпуск ле­том, увидишь сам.

Приедем, обязательно приедем. Правда, такой возможности следую­щим летом у нас не будет, потому что я буду поступать в училище в Киеве,

– сказал Михаил. Он подумал о том, что Рита уже вполне могла сообщить родителям о беременности. А через несколько минут...

– Пап, останови машину, мне нужно выйти на воздух, – вдруг попро­сила Рита. Отец сразу съехал на обочину, остановился. Дочку «укачало», затош­нило и это без лишних слов выдало её состояние.

 

Улица, на которой располагался дом родителей Риты, проходила вдоль правого, крутого берега реки. Внешне дом Марченко был обычным, ничем не приметным срубом, несмотря на то, что глава семьи работал главным механиком на местном молочном заводе. Но его внутреннее содержание говорило о безбедной жизни семьи. Всё в доме было современным: телеви­зор, холодильник, и даже импортный магнитофон. Вот только привычного с детства домашнего уюта Мишка, почему-то, не ощутил.

После краткого знакомства с членами семьи, после ужина, родители Риты уложили изрядно уставших молодоженов в спаленке по соседству с огромной печью.

– Миша, уймись! Давай спать! – тихо зашептала Рита, когда его руки скользнули по её молодому упругому телу. Он сразу сник, подчиняясь справедливому сопротивлению жены. И вдруг, ещё не успев сомкнуть глаз, услышал сопение за печкой. Кто-то там ворочался, тихонько покряхтывал.

– Рита, а Рит! Ты слышишь, за печкой кто-то ворочается? – спросил он засыпающую супругу.

– Слышу, слышу, не глухая! Не обращай внимания. Там живёт старая бабуля, мать моего отца.

– А почему её не было с нами за ужином и меня с ней не познакомили?

– Так, Миша, спи! Бабка уже давно обезумела, просто доживает свой век за печкой! – раздраженно прошипела Рита.

 

– Значит, ты её внучка, – засыпая, прошептал Михаил.

Свадьба прошла очень весело. Гости хорошо пили, много пели. Часто кричали «горько». Каких – то местных особенностей, кроме обилия само­гона на столе, по сравнению со свадьбой Володьки, эта не имела.

В разгар свадебного застолья нежданно-негаданно в комнате появи­лась бабушка Риты, неряшливо одетая, не такая уж старая женщина с пе­чальным взглядом некогда красивых глаз. Дрожащими руками она вручила Рите свёрток, свадебный подарок. Увидев свекровь, мама Риты мгновенно бросилась к ней и, как собаку, вернула на место её обитания. Происшедшее оставило у Михаила, привыкшего уважительно относиться к пожилым лю­дям, горький осадок. Более всего его удивило то, что и Рита, его жена, так же бессердечно относится к своей бабушке, как и вся их семья.

– Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, Миша! – жестко ска­зала Рита мужу, когда он попытался изменить её отношение к старушке.

Трое суток, отведенных Михаилом на пребывание в родительском доме жены, пролетели, как одно мгновенье. Уезжать очень не хотелось, осо­бенно после того, как соседские мужики, с большим уважением принявшие в свою среду молодого офицера, предложили ему принять участие в зим­ней рыбалке. Соблазн был велик, но Михаил уже ощущал приближение вступительных экзаменов в училище, поступление в которое теперь, после женитьбы, приобрело для него ещё большее значение.

Уезжали молодожены рейсовым автобусом, освободив изрядно устав­ших в эти дни родителей от поездки в Полтаву. Ехали не с пустыми руками. Михаил с трудом тащил «рюкзачок», плотно набитый щедрыми дарами ро­дителей Риты: салом, сушеными грибами и другими ценными продуктами.

Закончив короткое свадебное путешествие, молодожены благополучно добрались до гарнизона, до своей комнатки в гостинице. На следующий день Михаил отвёл жену в военторг, где её приветливо встретили и она, благодаря имевшемуся опыту работы в универмаге, смогла сразу присту­пить к работе.

Прибыв в полк, Михаил узнал, что в период его отсутствия произо­шла катастрофа. Погиб молодой лётчик. Причина трагического случая пока установлена не была, в полку продолжала работать компетентная комиссия.

Семейная жизнь Крайновых протекала нормально. Самочувствие Риты стало даже лучшим, чем было до свадьбы. Вечерами Михаил сидел за учебниками, она тоже что-нибудь читала или вязала. В общем, всё было хо­рошо. В один из таких вечеров Михаил решил написать письма родителям. Несколько минут, прежде чем начать письмо родителям жены, он сидел над чистым листом бумаги и напряженно думал о том, как к ним обращаться. Они ласково называли его сынком, но он назвать их матерью и отцом, как это принято на Украине, никак не решался. И тогда он начал письмо так:

«Дорогие Ольга Петровна и Георгий Всеволодович!..»

Когда он закончил своё, по – военному короткое послание и передал его для продолжения Рите, она недовольно покачала головой.

                        Что же ты, Миша, не можешь обратиться к моим родителям так, как это обычно делают у нас, разве они плохо тебя приняли? – спросила она обиженным голосом.

                        Ты знаешь, Рита, при всём моём уважении к ним, я не могу их на­зывать мамой и папой, даже не знаю, почему. Но так, по имени и отчеству, тоже можно называть, я знаю. И не обижусь, если ты к моей маме будешь обращаться так же…

                        Ладно, Миша, пожалуй, ты прав. Твою мать иначе, чем по имени и отчеству я тоже назвать бы никогда не смогла, – подумав, согласилась она.

 

Так, вполне разумно, решился этот вопрос, и Михаил приступил ко второму письму, расхваливая прошедшую деревенскую свадьбу. Закончив писать, он передал лист жене.

– Напиши пару строчек моей маме, ей это будет приятно, – попросил он.

Рита, мельком глянув на письмо, пренебрежительно отодвинула его от себя.

                         Что же ты, Рита? Я не понял.

                         Чего тут понимать, не хочу я ей писать.

 

– Ну, хоть несколько слов, ну, простой привет, – умоляюще просил опе­чаленный Мишка...

– Я же сказала, что писать не буду.

– Но в чем дело, давай разберёмся, может быть, моя мама чем-то оби­дела тебя, скажи?

– Ничего я тебе не скажу, просто писать не хочу и не буду, вот и всё!

– твёрдо сказала Рита, впервые одарив мужа таким холодным взглядом, от которого он вздрогнул. Миша в полном смятении. Это было так неожиданно и больно. Он сидел молча, печально глядя на свою супругу, подыскивая слова, которые могли бы убедить Риту выполнить такую простую, но важную для него, просьбу. Он ещё не терял надежду. В сознании этого молодого человека совершенно не укладывались мысли о том, что возможна такая семейная жизнь, при которой его жена не будет с уважением относиться к его матери.

– Рита, дорогой мой человек! Я же рассказывал тебе о моей маме, как тяжело ей было без мужа поднимать нас в то страшное военное время, да и в послевоенные голодные годы. Она могла устроить свою жизнь, но пред­почла её посвятить полностью нам, своим детям. Поэтому я так трепетно отношусь к ней и думаю, что моя жена должна относиться к моей матери

 

так, как хорошая дочка. Ты понимаешь меня, Рита? – тихо спросил Михаил, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Но она смотрела не на него, а куда-то вдаль, и её взгляд выражал пу­гающую безучастность ко всему происходящему.

– Нет, Миша, не понимаю я тебя. Мы, – это мы, а родители, это роди­тели. И не нужно путать наши отношения, – высказала она явно глупую мысль.

– А если бы я отказался написать хоть пару строчек твоим родителям, как бы ты отнеслась к этому? – спросил он, уже теряя надежду.

Он ждёт ответа, но его всё нет, и нет. Она молчит, уставившись в одну точку. В душе Михаила начинает подниматься настоящая буря. Он понима­ет, что если она вырвется наружу, то может произойти непоправимое.

– Ладно, Рита! Прекратим этот спор. Подумай хорошенько. Я не буду тебе мешать… Спокойной ночи! – тихо сказал он и, быстро одевшись, вы­шел на улицу.

 

Не чувствуя холода, он побрёл по пустынным улицам гарнизона, как говорится, «куда глаза глядят». Но мороз всё же заставил его подумать о ночлеге. Возвращаться домой он не хотел, идти в деревню на свою холо­стяцкую квартиру, – тоже, ведь там придётся объясняться. Эх, напиться бы сейчас до потери пульса, а проснувшись, узнать, что всё это, – дурной сон. Но ноги понесли его к полковой казарме.

Дежурным по части был хорошо знакомый Мишке офицер второй ави­ационной эскадрильи.

– Привет! Ты чего, Миша, так поздно, уж давно отбой, все спят, – удив­лённо сказал офицер.

             Ищу ночлег, Серёга! Найдёшь мне свободную койку?

             Шутишь, наверное?

             Мне, брат, сейчас не до шуток и не до расспросов.

                        – Ладно, ладно, Миша, молчу, – испуганно произнёс дежурный и повёл «пострадавшего» в расположение своей эскадрильи.

                        – Вот свободная койка, солдат в отпуске, в Ташкенте, до утра точно не вернётся, – пошутил Сергей.

 

– Спасибо, друг, – буркнул Мишка и, быстро раздевшись, лёг в постель.

А утром, поднявшись раньше солдат, он, не заходя домой, явился в штаб полка, на службу. К счастью, его начальника, который наверняка заме­тил бы и состояние Мишки и его небритое лицо, не было. Он на весь день убыл в Калугу, в штаб дивизии. Вечером Михаил вернулся домой, всё ещё надеясь мирно уладить возникшее разногласие.

                         Привет, – с порога поздоровался он.

                         Привет, – холодно ответила она.

 

Она была на удивление спокойна, как будто бы за истекшие сутки ни­чего не произошло, и её супруг ночевал дома.

– Ну что, ты подумала обо всём, о чем говорили вчера?

– Подумала, подумала! Давай Миша, не будем возвращаться к этой теме, – раздраженно ответила она.

И Михаилу пока ничего не оставалось делать, как смириться с пове­дением жены. А круговорот событий притупил боль его сердечной раны. Первая семейная размолвка стала забываться. Крайнов готовился к вступи­тельным экзаменам неистово. А узнав, что в Киеве есть техникум советской торговли, он предложил и Рите готовиться к поступлению в это учебное за­ведение. Удивительно, что предложение мужа она приняла безоговорочно, подняв ему настроение. Теперь вечерами они вместе сидели над книгами, и это как-то сближало их...

На дворе уже хозяйничала весна. Снег сошел, и личный состав полка в свободное от полётов время начал приводить в порядок стоянку самолётов, территорию у штаба и другие места. Мишка принимал активное участие во всех этих делах.

В один из тех дней полковой почтальон вручил адресованное Крайно­ву письмо. На тощем конверте он прочитал обратный адрес, и руки у него задрожали. Письмо было от Светы, его первой любви, внезапно прерван­ной по таинственной, так и оставшейся неизвестной ему, причине. Он с величайшим волнением вскрыл конверт.

«Здравствуй, Мишенька! Узнала адрес твоей воинской части и спешу сообщить, что приехала в Москву на преддипломную практику, которую буду проходить в одной из детских клинических больниц. Пока останови­лась у тётки, родной маминой сестры, живущей у станции метро «Автоза­водская». Если захочешь со мной встретиться, то найдешь по указанному адресу. Поверь, что нам с тобой есть о чем поговорить. Целую, Света».

Это было не письмо, а так, записка. Но какая?! Она вмиг возбудила в Мишке такие воспоминания, такие чувства, что он просто ужаснулся. Ему захотелось тотчас всё бросить и умчаться в Москву на встречу с девушкой, которую, поистине, любил больше жизни. Расставание с ней принесло ему столько горестных переживаний. Но офицеру удалось взять себя в руки. Стоп! Ведь он теперь женатый человек, который готовится стать отцом! Разве имеет он моральное право встречаться с другими женщинами, пусть самыми прекрасными, замечательными? Нет, такого права у него нет. Права нет, а увидеть Свету так хочется! Что делать?

Противоречивые мысли сверлили его мозг, конверт с запиской жег руку.

В конце штабного коридора Михаил увидел топящуюся печку. Он подошел к ней, открыл дверцу топки и, собрав в кулак всю свою силу воли, бросил туда послание Светы. На его глазах огонь набросился на бумагу и вмиг со­жрал её. Но сжечь письмо оказалось намного легче, чем забыть про него.

Дома он ничего не рассказал жене, сразу заметившей его странное со­стояние.

                        Что случилось, Миша? У тебя неприятности на службе? – участливо спросила Рита.

                         Нет, всё в порядке. Просто я сегодня немного устал, – ответил он. Так Михаил, органически не терпящий лжи, впервые сказал жене не­правду, оставив в душе очень неприятный осадок.

 

Он не находил себе места. Мысль о том, что рядом, всего в сотне кило­метров находится и ждёт Светочка, его любовь, не покидала его ни днём, ни ночью. Она мешала ему сосредоточенно работать с учебниками, которые он штудировал каждый вечер. Его душа рвалась в Москву, но ехать туда он не решался.

Мишка попал в столицу только недели через две. Поручение замполи­та оказалось настолько несложным, что примерно к трём часам дня оно уже было выполнено. Михаил мог возвращаться домой, сделав несколько по­купок, заказанных женой. Но, недолго думая, он всё же решает встретить­ся со Светой. Крайнов сразу вспомнил название станции метро, в районе которого находилась улица, на которой живёт она. Он нырнул в подземку и быстро, по схеме, сориентировался, как проехать до станции «Автоза­водская». Мишка представлял себе, как встретится со Светой, что и как расскажет ей о своей женитьбе, как она воспримет такую новость. Всего через полчаса, протиснувшись через людские потоки, Крайнов поднялся на поверхность. Он стал вспоминать название улицы, номер дома и квартиры, указанные в письме, но увы. Ирония судьбы, но, бегая по улицам в районе станции и читая таблички с их названиями, он так и не мог найти «где эта улица, где этот дом…»

Уже стемнело. Несчастный, уставший Мишка стоял, прислонившись к дереву. Никто не мог ему помочь. Прохожие с недоумением смотрели на офицера, скорее всего, считая его просто пьяным. Наконец поняв, что, на­верное, Богу было угодно не допустить его, женатого человека, к встрече со Светой, он побрёл к станции метро. Он возвращался в гарнизон, возвра­щался к своей жене.

Прошло немало времени прежде, чем Мишка успокоился. Забыть Све­ту помогала усиленная подготовка к экзаменам и стремление на службе за­вершить как можно больше дел до отъезда в училище. Через некоторое время он даже был рад тому, что встреча сорвалась, и ему не пришлось лгать своей жене, которая уже заметно «пополнела».

В конце июля подошло время отъезда Миши в училище. Супругам стало ясно, что оставлять Риту одну в гарнизоне уже очень рискованно. Было решено отвезти её к родителям, на Полтавщину. Сдав дела одному из членов комсомольского бюро части, Михаил распрощался с полком и, пока не сдавая комнату, Крайновы покинули гарнизон...

Как и в первый раз, отец и мать Риты встретили их у вагона. Настрое­ние у них было прекрасным, они с нетерпением ждали появления внуков...

– Сколько дней погостишь у нас, сынок?-спросил Георгий Всеволодович.

                        Я с удовольствием остался бы хоть на пару недель, но могу пробыть не более двух суток.

                        Жаль, конечно. Но ничего, если захочешь, то и за это время мы успе­ем и на рыбалку съездить, и баньку истопить...

 

– Конечно, хочу, – обрадовался Михаил.

Тесть слов на ветер не бросал. Ранним утром следующего дня, взяв с собой братишку Риты, мужская компания выехала к реке. Михаил всегда с благоговением относился ко всему, подаренному людям природой... Поэто­му нетрудно понять, какие чувства в нём вызвал пейзаж, открывшийся с крутого берега реки.

Они ехали по грунтовой дороге и Михаил, забыв обо всём, восторгал­ся красотой тополиных и сосновых рощ, сверканием серебристых излучин реки. Остановив машину, они спустились к реке в том месте, которое было известно Георгию, как наиболее удачное для рыбалки.

И, действительно, «рыбацкое счастье» не заставило себя долго ждать. Хоть это и была лишь плотва, но клевала она так активно, что все трое рыболовов еле успевали снимать её с крючков. Быстро наловив почти по­ловину ведра рыбёшки, они решили отказаться от традиционного приготов­ления ухи прямо на берегу и вернулись домой. И это было разумно, потому что погода начала портиться, по небу поползли тёмные тучи, способные в любой момент пролиться дождём.

По дороге домой тесть рассказал Михаилу о том, что в их посёлке, ког­да он ещё назывался селом, родился легендарный партизанский командир Ковпак, совершивший во время Великой Отечественной войны губитель­ный для фашистов рейд от Путивля до Карпат...

Пока женщины готовили ужин, тесть успел так напарить Мишку бе­рёзовым веником, что он почувствовал необыкновенную лёгкость в теле и ясность в голове. Затем была уха и самогонка. Но пили мало. В отличие от хозяина дома, Ольга Петровна могла выпить больше.