Елена Кантор. Стихи

А там за горизонтом - трын-трава,
И ты еще не ведаешь, что будет…
И каждая советчица права,
Кто ищет повод, тот готовит пудинг,
Того, кто ищет повод, портит жизнь…
Последняя всё стерпит, на, держись.
Кормись, покуда варвар на пороге,
А может быть, патриций он, уроки
Его прекрасны: полно, веселись.
Не бойся кульминации, в итоге,
Она всего лишь случай, да, - предлог.
Развязка свыше… Кто там? Только Бог.
***
Не любовь это, так − присутствие,
Чтобы кто-то жил близко-близко,
Вижу, взгляд у тебя каменистый,
Повторяется повесть грустная.

Недосказанность − спелый лимон,
Плод красивый, отрежь − покатилось.
Не обман, милый друг, не туман.
Просто в жизни твоей пригостилась.
***
Как много дюймов жалких на ремне,
Ты можешь не винить меня за «не»,
Давай немного старты поубавим…

Гордыня спит, ей позже даден старт,
Зачем ругать октябрь, а не март…
Весною проще, ярче, и забавы

Куда длиннее, эх, не кипятись…
Иди воды испей, а после попостись…
Простись с бедою, это − исполнимо.
Заплачь рекою, это − горячо.
Я тоже − чучело, но я смеюсь ещё,
Хотя уже давно потерян счёт,
В игре без правил, видишь, − мимо, мимо.

Окстись мой краденый, мой свадебный − окстись,
Со мной, как с денежкой истёртою простись.
Я в прегрешениях своих неумолима.
***
Мы лбами голыми, в платочках между ног,
Касались каждого, кто устоять не мог…
Какая разница – меж головой и телом?
И между делом каждый верил в жизнь,
Платку – не улетай, держись,
Зачем жить в откровенностях к чужому?
Зачем так сверхсюжетно о себе?
Ведь это есть болезнь лгать телом, как в борьбе…
Быть делом при пальбе…
И на какие чувства надевать пижаму?
И чем и где рассудок укрывать?
Простите, господи, уйдите воевать
С собою… Когда щадить − здоровье
Иных платков, чужих заплат и дыр?
У каждого для счастья ¬ − мой-до-дыр…
Из вечного: от совести с любовью…

***
Мама, я люблю тебя, как живую.
Я с тобой советуюсь, ты же слышишь.
Ты, не бойся, милая, что реву я.
Этот плач он в землю, всё тише, тише.

Ты прости, звоню я тёте Гале,
Говорю, как трудно одной мне, дуре.
Раньше и другие звонки бывали.
Да кому ж в стакане хотелось бури.

Если уж в стакане − то чай да водка…
Помнишь Гелу? Возьмёт к тебе и прокатит.
Я сама доеду, авто - «походка»
Стала совершенней, ну, хватит, хватит…

А стихи пишу я так же и коллажи
Делаю, жду выставку, журналы.
А на даче я забор сменила, скажем,
Старый прослужил у нас не мало…

Много страху пало в одни руки,
Там замок, а здесь − балкон, и всё же
Я сама пройду от бабы до старухи
И уже не жду, что кто-нибудь поможет…
***
Я здесь была, я здесь жила − помилуй,
К чему такую смуту поднимать…
Вот здесь кровать стояла…
Это было… И ты была… И я была… Опять
Воспоминание о девочке-черешне,
О даче, о родителях , мечтах.
А ты любила, он бросал неспешно,
Поспешно тоже было, о кустах
Не вспомнить, как окучить.
Как деньги просчитать и как любить цветы
Ну, крестиком обшитые Наташей.
Да ладно, гербарии бы делать лучше.
И как варить для бедной мамы кашу,
Ведь ты варила, ты.
Уже плоха была maman, уже страдала…
Ты всё бы отдала, − как ты рыдала −
Здоровье, документы, прочие бумажки.
Тебе сейчас с таким ларцом – не тяжко?
Тебе уютно? Боже сохрани…
Дурной тоской испачканные дни,
Когда уже и новая машина,
И дедушка не водит, и права…
И все-таки пылятся рукава,
Когда ты в шортах, обтираешь спину,
Ну, всем подряд.
Ты и наряд диковинный любила,
Сама была дика, и книжки по шкафам.
И всё-таки ты помнишь, это было,
И есть и то, что ты представишь нам…
Забыла о стихах, ха-ха, забудешь,
О мыльной опере, рассказах и друзьях.
И ты была и ты, конечно, будешь.
От первого лица так просто − я.
***
Вам быть на полпути, - скажу я Вам,
Вы так гонялись за обрезком встреч.
Вы так стремились к магам - колдунам,
А Вам бы посетить, ну, скажем, Church,
Ах, по-английски. Кофе с молоком
Не стоит пить, когда прокис сюжет.
Вы чей-то мастерской рукой влекомы,
Но не марионетка Вы, нет-нет…
Отсюда и страдания , как мёд,
Что под колёсами авто, побойтесь Бога
А завтра обещают гололёд,
Где мёд спасёт, испачкает дорога.

***
Вот все надежды лицедея,
Как будто бы и я не прочь,
То припаду к тебе − злодею,
То выкрашусь в мулатку-ночь,
Которая легка, как лето,
Которая скушна, как ложь.
А ты не видишь, что и нету меня,
Там в уголке одна лишь брошь,
Пустая юбка и букетик,
И голова − темней статей.
И вот ты понял, что я скептик,
Не гость-сожитель ты, − злодей.
Пойди − хоть почини − направо.
В квартире − где-то что-то есть,
А знаешь, ты рассыпал гравий
На даче, а теперь и здесь
Две ложки соли – к ссоре, милый,
Мой повар, доктор и злодей.
И вспомнится нам: дерзко жили
Без веры, правил и идей.

***
В душе я люблю карнавал, ибо это и есть отражение детства.
Как мячик подбросишь, и мир, как игрушка, красив и удачлив, лови…
А позже другие фигуры и маски, уже тяжелее приветствия,
И мир, он гораздо сложнее, чем мячик, и, сняв с головы,
Платок, гребешок или ленту, запомнишь, отдашь, потеряешь,
И будешь смотреть на себя, совсем на чужое лицо…
И сколько еще обретешь, почудится, снова играешь…
А мячик дыряв, пустотел, зовётся уже стервецом…
И всё- таки дура и грош, а далее слава и злато,
Тем паче, что дура и слава, карман тяжелее гроша.
Ах, господи, только бы знать, когда и зачем – виновата.
И только слепые вопросы, смятение, ветер, душа…


***
Мы были близоруки и близки,
Близки лишь потому, что − близоруки.
И пальцами дырявили виски,
Кто видел нас в союзе − что за брюки…
И как она одета, как смешна,
О господи, и он в натуре − голый.
Ну, что ты хочешь, ведь она больна,
Дурна, ей брешь закралась в голову…
Когда не сможешь − не убережёшь,
Когда захочешь − и глаза закроешь…
И нам казалось, зрение есть ложь,
Какой ты мне любимый, просто − кореш.
Мне всё равно: без друга, как без глаз,
Как безнадёга, это ж апокалипсис!
Давай присядем, знаешь − пьём за нас,
За то, что близорукими остались мы.