Дарья Симонова  Родной танец

            О книге Михаила Блехмана «Непрошедшее время». СПб.: Издательство «Город», журнал «Невечерний свет/infinite», 2012 — 336 стр.; илл. ISBN 978-5-905817-02-1

 

            Этот сборник рассказов и повестей писателя и переводчика Михаила Блехмана приятно удивляет тем... чего в нем нет. А именно - модной одиозной тематики, ангажированности, политической отдушки. Так радовала нас когда-то необязательность внеклассного чтения. Была в книгах вне программы некая подкожная притягательность. Ведь именно в свободе от ныне популярных «списков» и идеологий — мейнстримных или любых альтернативных — просыпается душа.

            Радует и то, что эта книга опровергает давно уже устаревший издательский стереотип о невостребованности современным читателем коротких прозаических форм. Читая Блехмана понимаешь, как соскучились мы по рассказу, современному и не очень. В принципе  к этой книге понятие современность не слишком подходит. Эта проза как раз вневременная, о чем и говорит само название сборника. И даже его композиция ни к чему не принуждает. Потому что построена вопреки принятым нормам, когда прежде повести, а потом рассказы, сначала — большое, потом малое. Здесь не так, здесь можно по-кортассаровки поиграть в классики и читать не по порядку. Аллюзии на одного из создателей магического реализма не случайны. В аннотации автор пишет, что Кортасар и Борхес — его учителя в литературе. И пока не начнешь читать книгу, эта отсылка рождает ностальгическую усмешку — мало кто из русских литераторов новейшего времени не был хотя бы мимолетно «влюблен» в этих двух великих... И кажется — прочитаю быстренько, по диагонали... но незаметно втягиваешься или «впутываешься» в невесомое кружево повествования, и вот уже диагональ превращается в подробную и неспешную канву. И становится понятно, что это вовсе не аргентинское танго, и не парижское, а это наш, щемяще родной танец души, пускай и субъективный реализм Блехмана, безусловно, родственен кортассаровскому взгляду на мир. Но это не подражание, а именно родство, как чувствуется в одном из лучших рассказов сборника - «Грог».

            Гибкое авторское «Я» - а оно может быть и женским, и детским, и даже говорить от лица трогательного утенка, как в рассказе «Лебединое озеро», — делает прозу Блехмана не только вневременной, но и вневозрастной. Она может быть интересна и юным читателям, и зрелым — а точнее, она стирает все условные грани между ними. Ведь само время — условность. Недаром Блехман был автором одного из переводов «Алисы в стране Чудес», а один из его рассказов - «Старшая сестра» - своебразный приквел к ней... И потому нельзя не сказать еще об одном важном свойстве прозы Блехмана: ее «сказочность», сверхреальность пробуждает вдохновение. Вдохновение создавать и находить живительные источники смысла повседневности.