Татьяна Калашникова. Далёкий остров

Голландец

Море дышит изумрудной гладью,
с нежностью ласкающей песок.
Тихо дремлет старенький «Голландец»,
обратясь сиреной на восток.

В мрачных трюмах, тиною покрытых,
движется невидимая жизнь.
Вековой позеленевший свиток
тайну свою бережно хранит.

Кружит одиозно над кормою
пара чаек с ветром в унисон,
пререкаясь криками с водою,
шелестом поющей вещий сон.

К носу покосившаяся мачта,
травами морскими обвита,
скрипом отвечает ровной качке:
«Завтра, завтра – с нового листа –
мы отбудем в новую дорогу
на далёкий красочный восток...»

Море дышит лёгкою тревогой,
омывая волнами песок.


***
На далёком лазурном отстрове
отыскать я лелеял счастье.
Парус вздулся широкой простынью,
предвещая в пути ненастье.
Белой птицей крылья расправив,
мы несёмся в морские дали,
на родном берегу оставив
узы радости и печали.

Всё напористей ветры дуют.
Под напором кренится судно.
И душа моя ясно чует,
что поможет мне только чудо.

«Обернись, возвернись, не поздно...
Поздно, поздно, возврата нету...», -
из пучины трезубом грозным
царь морской раздаёт советы.

Всё напористей ветры дуют.
Сорван парус, швыряет судно.
И душа моя ясно чует, -
не спасёт меня даже чудо.

На далёком лазурном острове
отыскать я лелеял счастье...


***
Мы с тобою давно знакомы –
десять сотен иль тысяч лет.
Не поверив земным законам,
шаг за шагом и след во след
мы бредём за собою тенью,
повторяя один маршрут –
робких взглядов пересеченье
на короткие пять минут.

По чертам едва уловимым
мы друг друга, спустя сто лет,
узнаём. Я шепчу: «Любимый».
«Я любил», - шепчешь ты в ответ.

Промелькнуло ещё столетье.
По белесой морской гряде,
в золотистом закатном свете,
предаваясь ночной звезде,
мы навстречу идём друг другу,
узнавая друг друг вновь...
Повторяется жизнь по кругу.
Повторяется взгляд-любовь.

И пройдёт не одно столетье –
шаг за шагом и след во след –
на закате и на рассвете
«Я любил», - прозвучит в ответ


***
Приголубь меня, сине морюшко,
уведи меня далеко.
Переливом играет донышко,
и плывётся легко-легко.
На больших руках подыми меня,
покачай, как когда-то мать,
не выспрашивай роду-имени
и не спрашивай, как назвать.

Мне до берега даль-далёкого
уж рукою почти подать.
За волною морскою лёгкою
никому меня не видать
не с небес-высот да не с берега.
А коль станут искать меня,
схорони-укрой в белом тереме,
схорони до исхода дня.

Да поведай мне, братец-морюшко,
про былые денёчки-дни,
распрекрасив судьбину-долюшку.
Обмани меня, обмани.

Куба – Зима -- 2012