Алексей Борычев. Стихи

Я вижу, как время гуляет по небу…

 

Я вижу, как время гуляет по небу,

Легко поднимаясь по звёздным ступеням

Туда, где живёт одинокая небыль...

Где брошен в галактики вечности невод -

Ловить золотых пескарей вдохновенья.

 

В тех омутах звёздных так много земного,

Так много плескается юного счастья,

Так много знакомого, сердцу родного,

Что кажется быть и не может иного,

Чем то, что встречаем привычно и часто.

 

Но тени событий там столь многоцветны!

Там всякая радость смеётся лучами

Добра, и всё жуткое кажется бледным.

Взрастает бессмертье квазаром несметным

Из той пустоты, где живучи печали.

 

А мы, согревая у печки покоя

Промокшие ливнями горестей души,

Небрежно к щеке прикоснёмся щекою,

В окно поглядев, скажем: небо какое!..

Как тихо! - шепну я. - Ты только послушай.

 

 

Две звезды у тебя в королевстве ночей

 

Две звезды у тебя в королевстве ночей.

Там уснуло пушистое снежное время,

Замирая котёнком на левом плече

У пригретого солнцем лесного апреля.

 

Чтобы тени разлук не казались темней,

Звонкой музыкой эльфы наполнили чащи.

И рассыпано прелое золото дней

В погребах пустоты, в тишине восходящей...

 

На второй высоте, там, где облачный бог

На апрельской струне увлечённо играет,

Нам с тобой приготовлен рассветный пирог,

Сладкоежкой луной объедаемый с края.

 

Посмотри, как густеет желания мёд,

Проливаясь в бокалы пространства восторга;

Улыбаясь, со скипетром солнца идёт,

Новый день по небесной тропинке с востока.

 

И встречают его светляки - васильки,

И вращается ось одинокой планеты,

Друг от друга где так далеки-далеки

И влюблённые души, и просто поэты.

 

Не грусти, не грусти, и свечу потуши.

Потому что свивается радуга счастья.

Где и сумрак, и свет - там рождается жизнь,

И вторая, и третья за ней в одночасье!

 

 

Возьми моё хмельное небо

 

Возьми моё хмельное небо

В свои апрельские лучи

И в песни тающего снега

Его молитвы заключи.

 

Пускай птенцы весенних бликов

В ручьях щебечут до поры,

Когда мой мир, в мечты пролитый,

Бессмертья принесёт дары.

 

И ты, в оранжевое счастье

Одетый, станешь каждый час

В моих очах пожары страсти

Встречать,

          горящие для нас.

 

 

Почти не другие…

 

Зима говорит о вечерней звезде,

О вскинувшей чёрные крылья беде,

О праве не быть никогда и нигде

Неправой, и невиноватой.

 

В избушке ночей обитает она,

Где льётся на крышу с небес белизна,

И гулом метелей в лесах сожжена

Холодная свечка заката.

 

Весна говорит о тебе, о тебе,

На птичьем наречье в лесной ворожбе,

Листая цветные страницы в судьбе

И радуги снов зажигая.

 

А я - молчалива, я знаю, что ты

Апрель, окрыленный бессмертьем мечты,

Такой, как во сне... ты такой же почти.

Я тоже почти …

не другая!

 

 

Сквозь шёлковый июль светился август

 

Сквозь шёлковый июль светился август,

И солнца потускневший аметист,

И жизни потемневший спелый лист -

Так тяжелы! Так запах летних трав густ!

 

Но сколь легки -  и память о тебе,

И шторы дней, прикрывшие те вёсны,

Когда ещё горяч был ток венозный,

Струящийся в твоей-моей судьбе.

 

Когда весна легко и беспристрастно

Звала к тому, что будет впереди.

И время оживало на груди

Забывшего про горести пространства,

 

А впереди... разъятие судеб,

Сплетённых во единой жизни стебель.

А впереди... расколотое небо

И ёмкое короткое: нигде...

 

Теперь другие дни свободы ищут,

Где нет давно тебя или меня,

Как нету ни пожара, ни огня

На выжженных страстями пепелищах.

 

Но память воскрыляет пустоту,

И к нам она как будущность слетает,

И дней былых испуганная стая,

Взлетая, гибнет, гибнет на лету!

 

 

Звенят колокольчики звёздных сердец

 

Вплетается страха пурпурный цветок

В бесцветные пряди сомнений,

И строит бессмертье над Летой мосток

В края неземных вдохновений.

 

Там тихо беседуют наши мечты,

Мерцая на звёздных ресницах,

О том, что мы счастливы были почти,

Земные бескрылые птицы...

 

Там сонно целует простор тишина,

Вселенским покоем омыта.

Там горесть забвением сожжена

И ласковы лики событий.

 

Звенят колокольчики звёздных сердец

В сердцах одиноких поэтов,

И время чудес, как жучок-плавунец,

Плывёт от планеты к планете.

 

 

И сойка чудес, и пчела вдохновений

 

И сойка чудес, и пчела вдохновений

Ночуют в тумане знакомых ресниц.

И гений мечты, переменчивый гений

Блуждает в стране позабытых страниц.

 

Но мысли и чувства, одетые в строфы,

К нему отправляются тихой тропой,

И разум его - озарения профиль -

Любуется каждою новой строфой.

 

Шептание слов, разговор междометий,

Журчание ритма - доносят ему

Берёзовый голос плакучего лета

И сиплую осень в листвяном дыму,

 

Когда, восходя в небеса расставаний,

Мечту обращал я в холодную мглу,

Бессильно теряя в закатном тумане

Пичугу чудес, вдохновений пчелу...

 

Теперь рассыпается хрупкое время,

И чёрные птицы слетают с ресниц,

И в клювах приносят ко мне откровенья

Удушливой правды газетных страниц...

 

И сойка чудес, и пчела вдохновений

Теперь обитают в забытых мирах.

И гений мечты, переменчивый гений -

Лишь только сомненье, лишь только мираж.

 

 

 

Он шёл от хаоса к порядку

 

Он шёл от хаоса к порядку,

Взрывая звёздные миры,

И внёс случайную загадку

В законы строгие игры,

 

Которым слепо подчинялись

И все вершители судеб,

И вызывающие жалость -

Все, кто бы ни были, и где б!

 

По граням хрупкого бессмертья

В пространство истин он прошёл.

Кто сомневается - не верьте!

Кто верит…  тоже хорошо...

 

На первой истине споткнулся,

А на второй упал туда,

Где в ритме солнечного пульса -

В трёхмерном мире шли года.

 

Случайны стали все событья,

Когда-то вызванные им

Из тьмы послушного наитья,

Которым сам он был храним.

 

И снова хаос беспределен.

Загадка сделала своё:

Кружатся времена без цели

И замирает бытиё.

 

За кружевами белизны

 

За кружевами белизны

Густое таинство заката

В смущенье льдистой тишины

Тоску пьянит огнём муската.

 

И лиловеет белизна,

На плечи вечера спадая.

Устами тьмы, устами сна

Целует небо стынь седая.

 

В морозных токах декабря

Луна свои полощет перья.

Тревожной полночи снаряд

Зима взрывает в подреберье.

 

И миллион живых миров

Во мне сливается в единый,

Который страшен и суров

Своей бездушной сердцевиной.

 

В котором нету божества

И нет времён преображенья

В живые мысли и слова,

В души свободные движенья.

 

 

Юность

 

Мне вернуться бы в тот ельник,

Где гуляет в тишине

Юность -

        солнечный бездельник,

И спешит покой ко мне.

 

Где стоит хрустальным замком,

Возвышаясь до небес,

Обретённое внезапно

Ожидание чудес.

 

Чтобы гул моих печалей

И печальный стон разлук

Уместились бы случайно

В кукушиный робкий звук.

 

Тёмно-мшистые тропинки

Увели б меня туда,

Где светились, как дождинки,

Позабытые года.

 

Там - зима ко мне лавиной

Перламутровою шла,

И весной наполовину

Для меня тогда была.

 

Там лучами любопытства

Было всё озарено,

И сто раз я оступиться

Мог - мне было всё равно.

 

Хоть забыты все тропинки,

Я брожу, покой храня,

И грибами из корзинки -

Юность смотрит на меня.

 

 

И раньше пришла... и раньше ушла...

 

И раньше пришла... и раньше ушла...

И силы понять - негде взять.

"Зовут, - говорила, - пора: дела.

Забудь и начни опять...

 

С тобой, - прошептала, - мои слова

И горький бессмертья вкус.

Огонь и ветра, и полынь-трава.

И дней обветшалых груз".

 

Прощание белое, как туман.

Весла приглушённый плеск.

Молчание. Шёпот лесных полян.

И полночи звёздный блеск.

 

Я знаю - прозрачная, как стекло,

Играя тенями крыш,

Легко чередуя: темно - светло,

Теперь предо мной стоишь.

 

А где-то в воронку погибших дней

Стекает былая мгла.

На тысячу добрых сердец родней

Ты в ней для меня была.

 

 

Покой. Движение. Покой.

 

Покой. Движение. Покой.

Огней шипящая печаль.

Над обесточенной рекой

Времён ржавеющая сталь.

 

И только вздох. И только стон.

И только... больше ничего.

Но открывается закон -

Причин случайное родство.

 

И если есть и хлеб и соль,

И если в чаше есть вода,

То молчаливей будет боль

И бессловеснее беда.

 

Молчанье - белое, как ночь.

И расставание - как день...

Но счастья,

           что не превозмочь,

Уже воздвигнута ступень.

 

Темнота

 

У темноты особый блеск,

Особая звезда.

Мерцает странный арабеск

В лучах её всегда.

 

За каждой новой темнотой -

Иная темнота

Скрывает белый свет густой

И все его цвета.

 

И в каждой то, что может быть,

А, может, и не быть -

И горний мир, и смрадный быт,

И бабочка судьбы...

 

В густой блестящей темноте

Огнями сны цветут

И украшают на холсте

Событий - наш уют.

 

Над городами, над землёй,

Где не был человек,

Витает тьма липучей мглой,

Туманом чёрных рек.

 

У темноты особый вкус,

Особый аромат.

Я ими от себя лечусь.

Они слегка пьянят,

 

Легонько давят на виски,

И я во тьму иду,

Времён потерянных куски

Сбирая на ходу.

 

У темноты особый блеск,

Особая звезда.

Мерцает странный арабеск

В лучах её всегда.

 

 

 

 

 

 

Цветы ночного беспокойства

 

(триолет)

 

Цветы ночного беспокойства

Повиты лентою зари.

Мне в чаще сумрак подарил

Цветы ночного беспокойства.

 

Во тьме - тревожней мира свойства,

Но утром - на восток смотри:

Цветы ночного беспокойства -

Повиты лентою зари!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Дыша болотными огнями

 

(триолет)

 

Дыша болотными огнями,

Цвело предчувствие чудес.

Покой листал печаль небес,

Дыша болотными огнями.

 

Когда простор играл тенями,

Я замечал - и там, и здесь:

Дыша болотными огнями,

Цвело предчувствие чудес.

 

 

Я повторяю слишком часто

 

(триолет)

 

Я повторяю слишком часто:

Любимый тьмою, любит свет...

О том, что в миге - сотни лет! -

Я повторяю слишком часто.

 

И, понимая, что несчастья

Без счастья в дольнем мире нет,

Я повторяю слишком часто:

Любимый тьмою, любит свет.

 

 

Смотрю я только на восток

 

(триолет)

 

Смотрю я только на восток -

На жемчуга рассветных далей.

Читая новых дней листок,

Смотрю я только на восток.

 

Чтоб не казался мир жесток

И ярче мысли расцветали,

Смотрю я только на восток -

На жемчуга рассветных далей.

 

 

 

 

И смерть, и жизнь, и красота

 

(триолет)

 

И смерть, и жизнь, и красота

Умом совсем неуязвимы.

Достойны чистого листа -

И смерть, и жизнь, и красота.

 

Покуда смысла полнота

На части ими разделима,

И смерть, и жизнь, и красота

Умом совсем неуязвимы.

 

Снег

 

Снег устал под тоскою кружиться.

Просит смеха сиреневый снег,

Потому что печальною птицей

Бьётся в сетке секунд человек.

 

Потому что и сами секунды

Снегопадом бескрайним идут,

Покрывая поспешно цикуты

Ядовитых от счастья минут.

 

Снег - темнее, чем память о снеге,

Снег - невнятнее мысли о нём.

Огоньками порхая на небе,

На земле он не станет огнём.

 

Может, нет его вовсе, а то, что

Называем снегами - лишь связь

Между будущим нашим и прошлым,

Обитающим где-то, лучась.

 

Но - ни вздоха, ни горького смеха...

Только тихо поёт темнота, -

Голубыми секундами снега,

Будто светом времён, повита!

 

 

Ночная ящерка души…

 

Ночная ящерка души!

Такая слабая, слепая.

Беги во тьму,

Спеши, спеши -

Испуг на лапки рассыпая.

Вонзает в землю

злой рассвет

Свои отравленные стрелы,

И ты во тьму своих побед

Стремишься к дальнему пределу.

 

В зрачках безжалостного дня -

К тебе - и ярость, и презренье.

Твой путь - не путь его огня.

Ты ночи ртутное творенье!

 

Ночная ящерка души,

Тоской дышащая закатной!

Во тьме, где топь и камыши,

Тебе спокойно и приятно!

 

Но день, безжалостен и сух,

Ночной души не пожалеет

И опалит весельем дух,

И станет счастье горя злее!

 

Чёрно - белое

 

Где небо бело, как мел,

Где с тёмной водой канал -

Без цели, мечты и дел -

Там некто один стоял.

 

Пусть светлая быль - темна.

А тёмного - ярок след.

Но та, кто во тьме одна -

К нему выходи на свет!

 

Пусть капает звёздный воск

На чёрную гладь воды

И слышатся речи звёзд

Как слово одной звезды.

 

Сшивается чернота,

Без ножниц и без иглы,

Из белых времён холста,

Из локонов светлой мглы.

 

И в злой паутине дней -

Звенящая болью грусть,

И в мятном дыму ночей -

Запутались сотни чувств.

 

Ты помни - одна вода

Жива, и хранит в себе

Тот мир, где поёт звезда

О чёрной земной судьбе.