Пряничников Олег. Весёлая же...же...

Человек с фамилией,- приятной для огородников и садоводов,- Секаторов нервно курил и созерцал зашторенное наглухо ледяными узорами окно, за которым выла вьюга. Мыслишки лезли в его полулысую-полупьяную голову хмурые. Секаторов был зол на весь мир, жена ушла, забрав детей, на работе его не ценили - его, знатного прораба.
    Наконец он выщелкнул двумя пальцами "бычок" на улицу, захлопнул форточку и сел за стол. Налил. Раздался звонок в дверь.
    " Кто бы не был - убью!" - решил Секаторов, с шумом покидая кухню.
    Он открыл дверь, на пороге стояла весёлая молодая женщина, вся в белом, курила. Странно, но Секаторов узнал некогда его "бычок".
    - Ты кто?- спросил он без выражения.
    - Вьюга, блин,- ответила женщина и сплюнула "бычок" на пол квартиры Секаторова.
    Тот внимательно посмотрел на "бычок", дымящийся на полу его прихожей, закатал рукава по локоть и как-то печально-радостно возвестил:
    - Ну вот, женщина, и смерть твоя пришла!
    - Ага, точно, смерть пришла,- весёлая невозмутимость весёлой женщины поражала,- да только не моя а твоя, дурень!- Блин, смерть я, Секатор!- выпалила женщина.- Вот, по твою душу пришла, горемыка.- И хохотнула. Словно из преисподней.
   Что-то произошло с Секаторовым: он опустил руки, они повисли плетьми, потухли его глаза, он мгновенно постарел.
    - Проходи.
   - И пройду.
   
    Они сели на кухне за стол, молча выпили. Затем по второй.
    - А ты ничего, хотя и смерть,- вдруг сказал Секаторов.- А где коса?
    - А это что?- весёлая женщина перекинула из-за спины на грудь четвёртого размера толстую белую косу с белым, весёлым бантиком на конце.
    - Ты чё, меня ею?
    - Могу и ею.
    - Значит добить меня решила судьба,- закручинился Секаторов.- Впрочем, я не удивлён.
    Они выпили по четвёртой.
    - Женщину бы напоследок,- вперился Секаторов в грудь весёлой женщины,- а потом можно и туда.- Он закатил зрачки к потолку.- Только покрасивее бы как-то умереть. Это ты можешь?
    - Я многое что могу,- сказала весёлая женщина и улыбнулась своей обворожительной, белозубой улыбкой.

    Вьюга ночью прекратилась и утро выдалось хотя и морозное, но солнечное, тихое.
    Секаторов соскочил с кровати, нужно было собираться на работу.
    " Приснится же,- похмельно подумал он." Он взглянул на вторую половину кровати, понял - не приснилось.
    Под китайским пледом, на бочку, поджав ножки, лежала красивая, беловолосая женщина. Она спала, по-детски чмокая губами.
    "Такая не может убить,- расцвёл Секаторов." Он стал одеваться, она услышала это и проснулась.
    - Ты на работу?
    - Туда. Кстати...
    - Я тоже туда... чуть попозже...- И она снова запричмокивала.
    "Кстати, как звать-то тебя?"...

    Он свалился с поддона и полетел вниз. Он - это кирпич.
    Он летел, сверкая на солнце острыми гранями, а сквозные дыры его, пропуская через себя морозные струи воздуха, создавали ему вращательные движения - небольшие, плавные. Так он летел, плавно вращаясь, летел как бог. Правда он был тяжёл и без крыльев, но он летел. Летел правда строго вниз, а что поделать, закон притяжения - он и на стройке закон притяжения. Но вот полёт его ускорился. Внимание! Он стал чаще вращаться! Появился угрожающий свист! Долбаный закон притяжения!!!
    Кирпич плюхнулся на утоптапный снег в метре от Секаторова. Побледнев, тот задрал голову. Из кабины крана высунулась другая голова - женская, с белой косой.
    - Секатор! Уйди из-под стрелы, блин!- прокричала голова.
    Секаторов узнал женскую белобрысую голову и на его лице появилось подобие улыбки.
    - П-прораб, ты чё т-технику безопасности нарушаешь?- подлетел к Секаторову заика-бригадир, Семёныч.
    - Как зовут её, Семёныч,- не опуская головы спросил прораб.
    - Ты чё, п-прораб. Это же Галюха, крановщица наша. Уже неделю как работает. Ты-ты... ты же её сам на работу принимал, забыл? Весёлая же...же...
    - Галя значит. Да-уж, весёлая. А жизнь-то налаживается, Семёныч.
    - Чё?
    - Я говорю: тебе с похмелья?
    - Ну.
    - Пошли ко мне в вагончик - опохмелю.