Александр Левинтов. ЖРАТВА (Продолжение)


Alexander Levintov

Раньше вкусная и здоровая пища
была доступна только богатым людям, а теперь - всем трудящимся.

Анастас Микоян,
эпиграф к "Книге о вкусной и здоровой пище"

 

 

 

 

 

 

Картошечка

Вот ведь и настанут такие дни и времена, когда станет возможным такой примерно разговор:

- Раньше картошку продавали на пятерку три.
- Штуки?
- Зачем штуки - три кило.
- И вечно-то вы врете, мамаша. Кто же это картошку килограммами покупает. Вы б еще ведрами сказали или мешками? Старый человек, а врете - беспробудно.
- Не буду, не буду больше, внучек. Эх, сейчас бы картошечки.
- На хрен она нам нужна, импорт проклятый, нешто своей еды мало - вон корья осинового сколько - ешь - не хочу!

Классическая картошка - в мундире. Хорошо промытая, в круто соленой воде, чуть треснувшая. Варится она долго, зато экономия на отходах - очисток совсем тоненький. Да я с детства привык именно в мундире ее и есть: мытая ведь. Кто скотину держит - для себя картошку чистит и весьма небрежно, а свинье в мундирах варит. Оно и понятно: картофельные очистки - хороший корм. Моя белорусская тетушка чистила картошку с таким припасом и с такой скоростью, что картошка как бы висела в воздухе, а огромные шматы очисток летели в широкое поросячье корыто.

Исходящую паром картошку тонко порежем, положим на каждый кругляш быстро тающий ломтик сливочного масла или польем постненьким, сверху - килечку или селедку, или что там Богъ послал из нехитрого, лучку - хошь репчатого, хошь - зеленого, в толстой граненой рюмашке, а лучше лафетничке - холодная зеленоватая от лимонной корочки родимая, грибочек рядышком, огурчик, помидорчик, задумчивость и рассудительность. В едоке картошки в мундире всегда есть чувство собственного достоинства и самодостаточность.

Печеная картошка - блюдо бродяг и детей. По осени, по провинциальной или загородной осени, когда палят костры из желтых листьев и старых веток, из того, что умерло и больше не вернется, когда седой и сладкий дым плывет между задумчивых пустот, мне вспоминается былое и иное, как бы не я теперь, а только там, в давнишнем, я был собой и настоящим был, и сладко так, до замирания и слез, от острых незабвенных далей, так тянет то побегом, то любовью, то разговором, о великом и ничем, и хочешь верить, что все вернется, будет как тогда, что может быть и жизнь - лишь повторенье прекрасного и незабвенного в тебе. О, разломи ее напополам, сольцой присыпь, измажься и снова приобщись к исконному и верному в себе!

Жарить картошку можно либо соломкой, либо кругляшами, чем тоньше режешь, тем лучше, вкусней и элегантней будет картошка. Можно жарить на сале - будет по-деревенски, с непередаваемым и неподражаемым деревенским ароматом, можно на сливочном масле, по-городски, можно - на постном масле, как ни странно лучше всего на пальмовом, можно, наконец, на маргарине, по-бедному. Жарить надо сначала на среднем огне и в открытую, переворачивая румяные пласты на-гора, а заканчивать лучше на малом огне и при закрытой крышкой сковороде. Еще можно жарить во фритюре, но это уже будет по-бельгийски, не по-нашему. В почти готовую картошку можно добавить тушенку, кильку в томате, даже иваси, хорошо также разбить и распластать два-три яйца.

Совсем другое блюдо - молодая картошечка, жареная целиком, маленькая, стало быть, на русском масле, обсыпанная укропчиком густо-густо и подаваемая с малахольными. Первая в сезоне молодая картошечка - ритуал и священная трапеза, всей семьей, на трезвую голову: мол, вот и дожили до новой картошки, слава тебе Господи, теперь уж не пропадем.

В отварной картошке нет никаких секретов: это и есть простая пища по понятию. Хотите удивить гостей - подайте отварную картошку - изысканный наив. Впрочем, теперь гостя можно удивить всем. Есть такая московская шутка:
- Руки с мылом будете? Или чай без сахара? Или может просто потанцуем?

Перед готовностью отварную картошку хорошо бы заправить югославской и тому подобной овощной приправой. А еще можно подать ее по-волжски: с кусками спелого арбуза.

Картошечное пюре делается из хорошо сварившейся картошки, молока, масла (можно маргарина), каких-нибудь приправ. Не подавайте пюре сразу: дайте ему притомиться в кастрюле, завернутой сначала в газеты, а потом в одеяло или шубу. И не оставляйте в пюре картофельных комков - это не камильфо. Когда-то не было кощунством размять в картошку немного красной икры...

Просто так пюре - не еда, а гарнир, и лучше всего оно идет к домашним котлетам и жареным почкам.

Чипсы завезены к нам во время хрущевской оттепели, мы, понимаешь, приелись к ним, привыкли и с пивом, и дети, и вообще. Они ведь разные, чипсы-то: и соломкой, и кругляшами, и белыми воздушными хлопьями и пластинками. Привыкнуть-то мы привыкли, да что толку, когда на корье переходишь.

Травы и дикоросы

Так как на этой теме до меня потоптался такой большой специалист в этих вопросах, как Владимир Солоухин, то я не буду далеко уходить и углубляться в эту сферу и скажу лишь несколько фраз об употреблении кулинарном или квазикулинарном.

Имеется целое семейство биостимуляторов растительного происхождения, к которым относятся: лимонник, заманиха, аралия, элеутерокок, золотой корень, марьин корень, черный корень, бадан и так до бесконечности. Конечно же сюда относится и жень-шень, но это нечто уже недоступное простому смертному, поэтому о нем я даже говорить не буду. А то, что я назвал: ветки, корешки, ну, еще у лимонника ягоды. Все это обычно настаивается и лучше на спирту, чем на водке, но в конце концов можно и на водке. Хотя тот же лимонник может лежать годами просто в шкафу. Но ведь очень важно настоять на водке или спирту, т.к. подобного рода лекарство имеет уже некоторое назначение, бодрящее не только настоем, но и тем, на чем оно настояно и в чем настояно. И еще я помню, мне очень нравилась настойка из заманихи. Заманиха - это название, полностью соответствующее предназначению. Это биологический стимулятор для мужчин. Я, правда, так и не понял ее действие ни на себе, ни на других, но ведь ходят же слухи, значит это как-то помогает.

Делаются всякого рода комплексы из различного рода биостимуляторов, наиболее мощный из них - это уссурийский бальзам и алтайский бальзам, бальзам "Москва", Донской и много всяких других, Сибирский...

Теперь все эти биостимуляторы на спирту и водке мне не надобны, да и мифология это все, я вам скажу откровенно. А вот чаи гонять - это прекрасно.

Самый первый и известный - это чай с мятой лимонной или перечной, а еще лучше с горноалтайской. Необыкновенно душистый, очень вкусный чай с чабрецом - с богородицкой травкой. Помимо всего прочего, приятности и аромата, чай из чабреца лечит легочные заболевания, кашель, а также действует усыпляюще, успокаивающе.

Не менее душиста и душица. Однако по сибирским поверьям душицу употребляют мужчины, потерявшие всякую надежду на потенцию. Поэтому меня в Сибири однажды осмеяли за то, что похвалил чай из душицы. И сказали: "На тебя это не похоже". Я нисколько не застыдился, но принял к сведенью эту информацию.

Хороши в чаю лист черной смородины, брусничный, черничный, земляничный, особенно ранней земляники. Кто-то любит черный как смоль чай, настоянный на зверобое. Ну и пусть любит себе дальше.

Я очень люблю чай, настоянный на липе, на липовом цвете. О, какая душистая липа в дельте Дуная, в Измаиле! Плоды и цветы не просто крупные, а очень крупные. Пока они сушатся, стоит золотистый запах меда. Но и потом всю зиму, доставая эти немножечко жесткие соцветия с длинным листком цвета молодого золота, ощущаешь тончайший аромат липового меда.
В чаю хороша и калина. Но о калине, как и всякой другой ягоде другой разговор.

Я очень люблю использовать дикоросы не эти, а только некоторые из них в бане. Самая лучшая банная трава - это мята. А еще хорош отвар или настой эвкалипта. Но баня ведь к жратве не относится впрямую, хотя и очень возбуждает аппетит. Тут несколько слов я должен сказать про пост. В бане ведь есть некоторым образом пост или в некотором роде приготовление себя к разговлению. Так уж получилось, что мы все более начинаем ценить пост и видим в нем некоторую самоценность. Мне кажется, это не более, чем обман трудящегося элемента. И что еще хуже - самообман. Пост значен и осмыслен только для разговления. Постом мы очищаемся, приготовляем себя к сотрапезе с Богом, принесением себе и ему некоторой жертвы. Пост есть не более, чем самоочищение и подготовка. А просто так поститься, для того только чтобы поститься... Все эти диеты с диетологами, с расчетами, идиотизмом калорий, все это не более, чем производственная физзарядка и марширование строем всей страной в одно и тоже время. Как и баня хороша только тогда, когда после нее можно попить чайку, поесть и поспать. Баня - есть самоочищение ради нагрузки, которая предстоит потом.

К дикоросам относятся также ягоды, которые мы собираем в лесу по штучке, горстью. Обсыпные, редкие. Я очень люблю землянику в смеси с черникой и с молоком. Хотя прекрасно помню, что за земляникой надо много-много ползать по солнечным полянкам. А сбор черники сопряжен с комарами. Есть еще такая прекрасная ягода голубика или, как говорят белорусы, дуреника. Дуреника потому, что она очень эфирна и долгое пребывание на болоте в зарослях голубики приводит к тому, что человек может заснуть или словить недолгий кайф.

Костянику обычно никто не собирает специально или нарочно. Просто идешь, собираешь грибы, а тут у тебя соплодие под ногами то там, то здесь. Съешь эту кисленькую незатейливую ягодку и понимаешь, что она существует так, для проходящих.

Ежевика растет на прожженных взгорках, на границах, на холмах. Ох! до чего сладка ягода! Одно плохо - много там бывает змей, так и шуршат. Самые мощные заросли ежевики когда-то были в районе Нового Афона. Если двигаться от станции по побережью в сторону генеральских дач, поди уж там теперь ничего этого не осталось - экология заела. Ежевичные заросли я помню и в дельте Дуная вдоль уничтоженной границы, точнее вдоль уничтоженной пограничной колючки, куда не ступала нога нормального человека, а потому заросли были уж очень буйные и очень гадюшные. А в Закарпатье ежевика покрывает самые вершины обезлесенных горушек и холмов, и там ее собирают ведрами, за пару часов - ведро.

Малина также легко собирается. Надо только залезть в малинник и уж ведро за полчаса-час наберешь точно. Самый мощный малинник в Подмосковье у станции Луховицы. Он все растет и растет, как некая раковая опухоль и туда съезжается вся Казанка. А мы когда-то в далеком детстве в Уваровском районе, теперь уж и района такого нет, недалеко от Поречья,в деревне Бурмакино, собирали малину тоже ведрами. Варили варенье, благо сахар надо было только тащить, а не доставать как ныне. Самое чарующее в этом варенье не само варенье, а пенки от него, быстро густеющие и ноздреватые.

Я пока еще ничего не сказал о такой ягоде, как облепиха. К ней отношение чисто медицинское. Есть ее просто так, по-моему, никто не ест. Таких медицинских ягод становится все больше и больше. К ним относится жимолость, не волчье лыко, к которому мы привыкли, и съедобная жимолость. Ягода все более-более редкая и соответствующим образом все более-более дорогая. Сюда же относится и лимонник, и калина.

Я помню морошку. Ее продавали бабы, вынося фунтики или стаканы к поезду Москва-Мурманск.

Но первой ягодой моей жизни была, конечно, клюква на подленинградских болотах. Ляжешь в зеленый мох, чувствуешь болотную сырость и холод земли, а в самом мху огромные на непомерно коротеньких, тоненьких ножках ягоды, полные кислейшего сока. Мама делала нам в то время из клюквы кисель или морс. Клюква хороша тем, что ее можно держать на морозе безо всякой опаски, что она пропадет. Наоборот, она только крепчает от мороза и гремит как горох. Холодный морс пился всегда по диагонали: чашки, стаканы, кружки ставили по диагонали всего стола и каждый брал стакан, потом мог взять второй, третий и т.д., пока не выпивалось все. Тогда мама ополаскивала эту посуду и устанавливала новую диагональ. Она очень радовалась тому, что мы, как лапландцы - любители этого морса. Он у нас в семье так и назывался - лапландский морс.

Есть еще одна прекрасная ягода - брусника, особенно сибирская. В отличие от нашей белорозовой и мелкой, сибирская брусника крупная и темно-малинового цвета. Собирать ее одно удовольствие. В районе Урая я однажды видел, как мужики рано утром уже возвращались из тайги, неся на носилках здоровенный пакет килограмм на 20-30 брусники. Да я и сам, помню, набирал целлофановый пакетик на килограмм за 20 минут и никаких проблем. Брусника держится всю зиму в бочках с водой и не закисает. Очень хороша брусника как закуска к водке. Она терпкая и , если ее посыпать сахаром, то горько-сладкая, но, если не посыпать сахаром, то она будет горько-горько сладкой и от этого становится еще более удобной закуской под водку.

Вот, пожалуй, и все дикорастущие ягоды, а если какие упустил, то наверняка что-нибудь тропическое или субтропическое. Бог с ними. Не скоро доведется нам шастать по этим колючим зарослям.

Про грибы можно рассказывать сколько угодно. Про грибы сушеные, маринованные, жареные, соленые, вареные, жаркое из грибов. Грибы культурные и грибы дикоросы. Но, наверное, все равно больше и лучше Солоухина про это не напишешь, а краше, чем это сделано в "Мастере и Маргарите" Булгакова не сочинишь.

Белый гриб универсальный: он и жарится, и парится, и варится, и маринуется, и в суп идет. Но все-таки лучше два способа употребления белого гриба - это сушеный белый гриб. Ах, какой суп из сушеных белых грибов! Как же он ароматен, как вкусен, особенно зимой! И маринованный, маленький, который еле-еле подцепляется на вилку, скачет по слизи и является лучшей догонкой к рюмашке водки, даже самого жуткого разлива.

Универсален и опенок. Я должен все же заметить, что все меньше и меньше остается в лесах благородных губчатых грибов и все больше и больше - опят. Грибы теперь собирают не все лето, а из крупных промышленных сборов только два раза: когда появляются опята. Две волны опят затеняют нам все остальные грибы. Хороший гриб опенок, ничего не могу сказать, особенно молодой. Во всех видах хорош, в том числе и сушеный. Но как-то скучно шастать по лесам весь сезон и собрать десяток белых, а раньше-то за один заход по 100 штук брали.

Из жареных грибов существуют два важнейших принципа. Первый - это жарить с большим количеством постного масла. А вот если в конце жарения добавить в грибы соус из сметаны и муки, то грибы получаются какие-то томленые, топленые.

Первые грибы - сморчки и строчки - вещь нежная и сама по себе повидимому даже невозможная. Лучше всего их делать с картошечкой, нечто вроде жаркого, но опять же непременно со сметанным соусом. Я не очень люблю смешивать грибы с майонезом. Если есть возможность использовать сметану - надо использовать сметану, а майонез оставить под другие вещи.

Крупы и каши


Все каши, как искусственного происхождения, так и естественного, напоминают мне больницу. А так как я часто бывал в больницах, то я даже знал расписание в какой день и в какой час подается какая каша: рисовая, овсяная, гречневая, манная, пшенная. Этот порядок завел еще некий Цурюпа или тот, господи, кто там был наркомом здравоохранения. В честь него еще названо половина больниц в нашей стране - Семашко. Великий доктор, чтоб ему пусто было, где бы он там не находился. Заведенный им общепитовский порядок кормления сохраняется до сих пор. Как сейчас помню, по понедельникам положена селедка. Хоть удавись, но селедку в понедельник дадут, хоть это будет иваси. Вот эти каши объединяются только одним признаком и свойством: они прилипают к тарелке насмерть. Тарелку можно вращать, переворачивать - ничего с этой кашей не будет. Она как прилипла, так и не отлипнет. Отдирать ее от тарелки ложкой можно, но есть это противно. Как бы голоден не был в больнице (а там постоянно испытываешь чувство голода в то время, когда не умираешь), я все-таки не ел никаких каш. А дома чего бы не есть кашу? Например, гречневую с молоком. Но самая моя любимая каша - это гурьевская, поэтому я расскажу только про нее.

Во-первых, гурьевскую надо делать только в русской печке. Но, если у вас нет русской печки, то Бог с ней, делайте в духовке. Но только надо помнить, что ваши фундаментальные допущения делают кашу все менее гурьевской. Гурьевская каша делается из пшенки как основного материала. Она готовится, как и всякая пшенная каша, а точнее запекается. Пшено промыл, налил воду на два пальца больше, чем пшена. Но гурьевская предполагает также, что вы, помимо того, что посолите и сдобрите ее сахаром, положите туда еще некоторые инградиенты. А именно: немного тыквенной мякоти, нарезанные дольки яблока, чернослив и изюм. Можно также положить виноград и морковь, но это будет как бы излишним. Когда каша будет почти готова, а это легко определяется по тем вулканчикам, которые возникают на поверхности каши и представляют собой пузырьки последней воды. Можно добавить молока. Вот когда эти пузырьки будут не водяными, а сухими и воздушными, то каша готова. Добавьте в нее здоровенную ложку русского топленого масла, и через несколько минут ваша каша готова.

Аромат! Мягкий, пряный, тыквенно-яблочный аромат! Вкус кисло-сладко-пресный. Каша именно духовита и рассыпчата, но не суха, а рассыпчата в высшем смысле этого слова: влажно-рассыпчатая. Гурьевская каша - это царская каша. А теперь, пожалуй, уж и цари не едят ее.

Торт "Прага"

Из всех кондитерских выкрутас я умею делать лишь торт "Прагу", но зато делаю его мастерски.

Берешь четыре яйца, постарайся свежих, 3 стакана сметаны, 3 стакана песку, можно даже сахарного, две чайные ложки соды, не перепутай стиральную с питьевой, 8 столовых ложек какао, 4 стакана муки, стакан коньяку и полстакана ликеру. Если ты сноб, то возьми полстакана, нет! все-таки стакан, ну, конечно же стакан, извини, старик, ошибся, полный стакан коньяку "Двин" и стакан же армянского трехзвездочного. И тогда уж полстакана (пропорцию надо соблюдать!) ликера "Бенедиктин" и полстакана "Шартреза" - он такой ядовито-зеленый, на него брюнетки хорошо идут.

Но напитки пока не трогай.

Из всего сделай тесто и раскатай из того теста шесть-восемь коржей размером чуть меньше твоей самой плоской тарелки. Смажь противень свиным жиром (не боись, я дело говорю) и поставь те коржи выпекаться в духовку.

А сам займись кремом.

В два стакана теплого молока (не в сами стаканы, а в большую миску или кастрюлю) всыпь еще четыре стакана муки, чего ее жалеть, чай не наша мучка-то, импортная, главное - не оставлять без надежды на работу американских, канадских и прочих фермеров всех стран. Пока думаешь обо всем таком и о гуманистической помощи нами им (мы всегда готовы доесть то, что они там не доедают), размешиваешь молоко с мукой до однородной суспензии или как там ее называли в "Химии" для 9-го класса (чему-то в школе и нас учили) и медленно ставишь ее на огонь, вместе с кастрюлей, кажется. Главное при этом - не кипятиться. Остужаешь (заодно посмотри, что там делают коржи, но духовку старайся на открывать - могут осесть, сплющиться и затвердеть), а затем вбиваешь в это самое сливочное масло, по старому две пачки, а по-новому - 400 грамм. Суспензия должна быть еще достаточно горячей, чтоб размягчить масло, а его надо уже давно было достать из холодильника, чтоб стало мягким, учить тебя всему надо, а сам ты о таком пустяке догадаться не мог, растяпа.

Получается такая желтоватая масса, которую надо разложить по четырем емкостям. В одну вливаешь три. Неправильно - две. Опять неверно - одну, но самую маленькую чайную ложку армянского трехзвездочного, в другую - столько же "Двина", в третью - "Бенедиктина", в четвертую - догадливый ты! - "Шартреза". Кстати, если ты такой догадливый, то не забыл ли ты положить в тесто ванилин? Куда ты?! - Теперь уже поздно!

Оставшиеся напитки пока пусть постоят.

Теперь снова бери сметану - 8 столовых ложек (а чего с ней будет? - все равно ведь прокиснет), столько же какао и песку, если, конечно, сможешь (знаю я одно место: там сахару можно мешками брать, но за три счетчика, дороговато, конечно, зато сколько тортов можно сбацать - хоть на товарно-сырьевую биржу выставляй!). Размешай (это легко) и доведи до тихого кипения, пусть маленько попузырится. Чтоб ты не сомневался, это у тебя глазурь вышла.

Теперь можно конструировать торт.

Первый корж кладешь на ту самую тарелку, которая несколько более коржа. Протыкаешь корж в нескольких местах вязальной спицей N 2 и точно также протыкай все остальные коржи. Густо смажь корж кремом с армянским трехзвездочным (интересно, где теперь чехи будут брать для своих тортов армянский трехзвездочный, если СЭВа не стало?). Осторожно водрузи следующий корж и смажь его двинным кремом, ну, и так далее; коржей же у тебя столько, сколько ты сделал, а потому некоторые кремы повторятся. Конечно, можно было бы сделать и семь и восемь разных кремов, но скоро ты убедишься, что делать этого не стоит.

Так. А теперь равномерно облей это этой, как ее, глазурью, не боись, если она слегка стечет и на тарелку, она ведь больше, чем торт, понял, наконец, для чего она должна быть больше?! то-то, учись, брат, пока я жив.

Чудовище готово. Берешь тарелку снизу и относишь все это в мусоропровод, холодно и с независимым видом. Потому что, старик, ты наверняка чего-то не так понял и сделал что-то не так. Дерьмо у тебя получилось, а не торт "Прага". Даешь жене или кто там еще есть в доме денег и отправляешь на поиски магазинной "Праги", а сам мелко нарезаешь лимончик и начинаешь с армянского трехзвездочного, потом "Двин", потом "Бенедиктин", потом - ты опять угадал! -заливаешь это все "Шартрезом" , до блестящей полировки. Когда, обежав весь город, возвращается ни с чем жена или кто там был в доме, ты находишься уже в той степени задумчивости, в какой пребывал Будда: ему задавали всякие дурацкие вопросы по астрономии (10-й класс средней школы), а он лишь загадочно улыбался, сидя под развесистым баобабом или батаном, я в ихней ботанике иногда путаюсь. "Главное - невреждение" - блаженно думаете вы оба, ты и Будда, наблюдая распоясавшуюся жену или кто там еще в доме. И на тебя нисходит нирвана (а Будда уже давно там).

Так готовится торт "Прага".

(Продолжение следует)