Владимир Патрышев. Персидский Новый Год

Хорошо в Калифорнии - что ни день, то у какого-нибудь местного племени нелегальных иммигрантов Новый Год. У нас в России их всего-то четыре было, и уж явно к середине марта все ждали серии пасх, а Новый Год - давно забыт. А вчера, оказывается, тоже был Новый Год, персидский. Весеннее солнцестояние.

Праздновали его у Васи в классе. Ну, кто еще не знает нашего Василия Ивановича, санфранцисского жителя, учителя английской словесности в нашей санматейской школе для взрослых? «Алла Василий», - кланяется ему всякий мусульманин. «Ола Василий», - приветствует его мексиканец и гуатемальтеко, гватемалец, по-нашему.   У женщин есть мнение, что Вася - гомик, как и все санфранцисцы, но доказать этого нельзя, потому что Вася с одинаковой хитрой ухмылкой Будды взирает и на девочек, и на мальчиков, и отвечает на всяку инвективу: "Оу е... райт...".

А я приурочил свою явку на урок к визиту к моей дантистке, доктору философии, которая нынче была особо не в духе, так как ее ремонт ее дантистовоза, БМВ, что-то задерживался, и просто не на чем ездить бедной дантистке! Но это - в сторону, на самом деле я каждый раз приурочиваю к своей пытке визит в Васин класс. Так-то, на досуге, туда не поездишь - 30 миль от родного дома и 50 миль от работы.

Давно также было у меня запланировано выступление для васиного класса. Ведь Вася что? Как только явишься к нему после перерыва, так он сажает на высокий стул и велит рассказывать о себе досужей публике и отвечать на вопросы. Вопросы бывают интимного характера, как на депозишене президента, а бывают и вежливые: "So, what part of Russia are you from?", "so, how do you like it here?", "so, how are things in Moscow?" (never been there).   Но я решил народ подурить, сказаться Владом из Трансильвании, румынской провинции, а по профессии - animal artist, таксидермист. И даже Вия с Айдой собирались меня подопрашивать с пристрастием по румынскому языку и литературе, когда я эту телегу буду задвигать на публике.

И вот являюсь. Да Вии-то как раз и нету - в зоопарк уехала с моей Ульянкой и с моей тещей, кенгурей смотреть, давно не видели. Айда есть, да я понятия не имею, как эта самая Айда выглядит, известна она мне только по рассказам, как амбициозная литовка, знающая все скандинавские языки. Ну, и ставит меня Вася к доске и велит рассказать о себе.   «VLAD», - пишу я на доске. Вслух сообщаю - "Влад Патрушеску, из Румынии, точнее - из Трансильвании." "А чем же ты занимаешься", - спрашивает Вася. "Профессия моя - animal artist, по-научному - таксидермист". Публика в недоумении - "это что, это что?" - "See, if you have a pet, and you want your pet to be always with you, then you call me, and I make it."   Публика в ужасе. "Нет-нет, я никого не убиваю." Публика спрашивает - "Ну а как, не противно это, в кишках ковыряться?" - "Ну как, смотрите, вы же, скажем, купили курицу, и чистите ее, или рыбу - это же нормально?"

Вопросы позаковыристее - какие языки знаю. Начинаю перечислять или слегка известные мне, или заведомо неизвестные публике: румынский, русский, венгерский, испанский, коми... Вдруг одна девушка восклицает: «А я была в Румынии два дня!»

Только собрался я сказать ей то ли: "Буна зиуа", то ли "Дуте ла пула", - как распахивается дверь, и процессия персов вносит рыбу, рис с пряностями, напитки и персидские сладости. Персиянки, роскошные персиянки, различной степени беременности; персы - различной степени отвязности. Тащат свои приношения на стол, раскладывают, расставляют красиво. Ставят в стороне радиоустановку, достают какие-то сидюки.   Тишина. Народ безмолвствует. Я чувствую - пора линять, Сеня. И перебираюсь к двум веселым ученицам, самым шумным и нахальным. Политический центр класса. Одна - явно мексиканка, а другая - неведома зверушка.   Неведома зверушка оказывается литовкой. Я спрашиваю ее, знает ли она Айду. "А почему Вы спрашиваете?" Приходится расколоться частично. Так и быть, показывает пальцем на мальчика, похожего на Косякова. Так это и есть та самая знаменитая, знающая все скандинавские языки?! Вау! А впрочем... а бог с ними, впрочем.

Веселые ученицы, политический центр класса, к которому я тут же и примкнул по-наглому, хлопают в ладоши и требуют, чтобы персы спели. Народ вокруг запевает, что знает. А знает народ две песни - happy birthday to you и we wish you a merry christmas, we wish you a merry christmas. Персы этого петь не хотят, совещаются на своём персидском языке. И вдруг затягивают: "Ханум голяй ханум го!" Ба, знакомая песня!

"В Намангане яблоки

Зреют ароматные

Не приходишь ты ко мне,

Неприятно мне...

Ааай, ханумголяй ханумго...

(и т.д.)

Брови сурьмой подведу,

(и т.д.)"

Спели персы песню, спели гимн иранский, стали раздавать еду - все вскочили и выстроились. Вкусная у персов рыба, фаршированная душистыми травами, вах! И рис вкусный, а сладости - Вася сначала мне отдельно рассказал, что эти восточные сладости и есть та манна, которую евреи ели 40 лет, а потом всему классу повторил. Манна - эта есть секреция (пуу- пуу) специальных насекомых на специальных растениях. Арабка спрашивает: "40 дней?"

- "Нет, 40 лет... или по крайней мере им так показалось..."

- "Так что, Б-г ни при чем тут был?"

- "В данном случае, возможно, что и ни при чем."

Персов стали расспрашивать о персидской культуре - персы между собой посовещались и замяли вопрос. Тут вдруг вытащили к доске азербайджанца, рассказывать об азербайджанской культуре. Азербайджанец нарисовал карту Азербайджана, относительное положение Чечни, Турции и Ирана, и стал рассказывать, как они ездили на рыбалку, и в Каспии очень большую стерлядь видели. Его расспрашивают про азербайджанскую культуру - отвечает тоже как-то уклончиво. Азербайджанских песен - ни одной не вспомнил. Вдруг выясняется, что азербайджанца зовут Моше, и после Азербайджана он чуть не десять лет в Израиле прожил. Но - азербайджанец, кто бы мог подумать!

Поели - и опять за урок. Василий раздает листок со словами, означающими перемену - от change и transform до impare и mar. Да только ничего не вышло - распахивается дверь, вплывают две бывшие ученицы. Они учились здесь 9 лет назад, пришли навестить. Герти Партш-Миллер, австрийка, мелкая, светловолосая, носиком вертит - операционная сестра в Сан Франциско, и Андреа, большая немка с лицом англичанки и с мускулами Шварцнеггера. Человек искусства. Вася ее сподвигнул на искусство - до того Андреа тоже была медсестрой.

Я тут же встреваю - "animal art?" - "Нет", - говорит. Потом занялась садово-огородным искусством, потом сваркой. Теперь она - сварщица в кузнице в университете Сан Хосе. Изготовляет произведения искусства. Живут они с Герти под Оклендом, в каньоне. В этом каньоне лет девять назад был пожар, и деревья стоят сухие, обгорелые. Эти деревья Андреа покрывает латексом, в 6 слоев, потом полученную кожу сдирает. "Приезжайте к нам в каньон, мы вам покажем!" Снятая с дерева кожа получается как негатив, целлюлярной фактуры. Из этого делается инсталляция. Так все-таки - animal art?!

Андреа продолжает: "Где же граница между наружей и нутром? Возможна ли в принципе коммуникация между ними? Есть ли шанс понять, где Вы находитесь, снаружи или внутри? Как Вы себя ощущаете, снаружи или внутри? Ведь у монеты есть две стороны.

Кожа и волосы - это последняя граница между человеческим существом и внешним миром. Пытка, татуировка, пирсинг нарушают эту границу..."

(Живо вспоминается Бухенвальд и красивые настольные лампы с татуировками... Приезжайте к нам в каньон!)

- "А где можно посмотреть Ваши произведения?" - это рыженькая из Нижнего не унимается, поддерживает культурный разговор.

-"Летом в Маннхайме будет выставка... А впрочем, вот ещё - во Франции, в одной пивоварне выставлены мои произведения. Я изготовила лейблы, лимитед едишен, для всей пивоварни. А всё Вася виноват - раскрыл во мне человека искусства.  Начал он с того, что заставил меня публично спеть песню…

На груди у человека искусства висит тёрка для сыра, на веревочке. "Все меня спрашивают в МОМА (музей современного искусства в Сан Франциско), где я такое украшение взяла? Сама сделала», - говорю."

Вася добавляет: "Она начала с занятий аюрведической медициной, а теперь вот видите..." Я с Васей спорю о том, как правильно пишется по-английски слово ayurveda, и мы приходим к согласию по вопросу родства слов "веда" и "wisdom".

Бухенвальдки уходят.

Так, где мы остановились? А. Вася берёт список слов, обозначающих перемены, и начинает зачитывать с конца: "defile - sexually rape".  Вдруг он вспоминает обо мне и объявляет всему классу, что я и не Влад, и не из Румынии. Дальше идут опять английские словечки. "Erode" - Vladimir has eroded his reputation. "Taint" - Vladimir has tainted his reputation. "Aggravate" - "aggravate her!", - предлагает мне Вася, показывая на мою соседку слева, конопатую японочку, которой я только что сознался, что я и не таксидермист к тому же. После моего недоумения переходим к следующему слову.

"Fade. I'm fading - я устал, я линяю," - объясняет Вася.

Это он уже про себя. Урок закончен.