Борис Геллер. Res suis vocabulis nominare

Аарон К., - следователь по особо важным делам по прозвищу «Человек - гора» - типичный персонаж Пиранделло. Огромный, страдающий одышкой, с трудом передвигающийся по иерусалимской жаре, - он на самом деле милейший, скромнейший и добрейший человек. Самое примечательное в нем - образность его языка. Вчера я спросил его:

Аарон, а правду говорят, что ты в одиночку ходил брать всю Катамонскую банду?
Правда, дорогой, правда.
Я не понял. Они что, не сопротивлялись?
Сопротивлялись? Да они же меня хорошо знают, куссохтам **! Я ведь, ты меня знаешь, даю только одну пощёчину. Вторая - это уже надругательство над телом усопшего. Так что они, как паиньки, сами сели в машину. Те, кто влез. Остальным я вызвал такси. Мамой клянусь! И что ты думаешь, начальство оценило? Даже спасибо отчётливо не сказали, так, провякали что-то…спасибо, что через полгода деньги вернули. От них вообще чего-либо можно добиться нормальным порядком? Вот слушай, сломался у меня, на той значит неделе, в кабинете замок. Я ж понимаю, что никогда не починят, ибо кто я, вообще? Так я звоню прямо их главному начальнику, в отдел ремонта, значит, и говорю: «Я не полковник, не профсоюзный босс и не блондинка с длинными ногами. Мне нечего вам предложить. Честно. Есть ли у меня шанс дожить до того дня, как мне заменят сломавшийся замок?». И что ты думаешь? Они так одурели от натиска, что заменили в тот же день.

Аарон меня любит, как брата. Он убеждён, что я родился русским по какой-то ошибке. Должен был бы родиться курдом, как он сам. Я иногда и сам думаю, что произошла какая-то генетическая ошибка. Откуда у всех мужчин в нашем роду такая тёмная кожа и явно восточный темперамент, если род наш из Белоруссии? Каждый раз, когда Аарон видит меня, он выстреливает разом все известные ему русские слова. А знает он их немало: работа, хорошо, как дела, что ты хочешь, красавица, молодец, иди сюда. Он выговаривает их с видимым удовольствием, смакуя. Ему нравится сам звук.

Аарон К. - не единственный из моих коллег, увлёкшийся русским языком. Один молодой графолог, например, обожает русские частушки, пословицы и идиоматические выражения. Раньше, в ответ на мой вопрос (по-русски) «как дела», он всегда отвечал «как сажа бела». Я несколько расширил его репертуар; теперь он варьирует «сажу» с выражениями «как генеральский погон: сплошной зигзаг и ни одного просвета» и «железно, как в танке». Особенно ему нравится слово «генеральский». Сам будучи в армейской жизни танкистом, он с удовольствием цитирует «броня крепка и танки наши быстры». У него, я думаю, абсолютный слух и феноменальная акустическая память, ибо он никогда ничего не путает. Я горжусь своим учеником. Иногда, правда, мне приходится за него краснеть, но я уже говорил, что кожа у меня на удивление смуглая, так что не заметно. В конце одного совещания, на вопрос начальства, всё ли понятно в поставленной задаче, он ответил «понятно, раздолбай», и с гордостью на меня оглянулся. Я сделал вид, что смотрю в окно.

Моя русскоязычная коллега - программистка рассказала мне другую замечательную историю. Отлаживает она программу. Программа не отлаживается. Заглянувшая в комнату начальница участливо интересуется:

Что, разбилось что-нибудь?
Разбилось? Нет, вроде ничего. А почему ты спрашиваешь?
А у меня русская прислуга в доме, так что я уже выучила: если говорят «…твою мать», - значит что-то обязательно разбилось.

Думаю, что и у коренного населения страны, у аборигенов, или у тех, кто приехал сюда очень давно, есть немало поводов посмеяться над нашими ошибками в сложном и коварном языке иврит. Я никогда не забуду, как, через полгода после приезда в Израиль, работая в госпитале, озадачил пожилую и интеллигентную секретаршу рентгеновского отделения.

Задача у меня была простая: найти в рентгеновском отделении медсестру по имени Джессика - дивной красоты австралийку - и передать ей лично в руки конверт с результатами каких-то анализов. Джессики на месте не оказалось, у неё был выходной. Секретарша вежливо сказала:

Сожалею, но её сегодня нет.
Ничего, - уверенно ответил я, и, гордясь своим ивритом, добавил, - «аз ани этфок ота махар». Надо было произнести «этфос» - «застану». Я застану её завтра. Невинная замена «с» на «к» в слове «этфок» придало фразе, как говорила моя няня, другой коленкор. Короче, я пообещал завтра Джессику трахнуть. Примечательной была реакция секретарши: она так понимающе на меня посмотрела, и произнесла на своём родном, немецком, языке:

Aufgeschoben ist nicht aufgehoben!***