Саломон Корн. Конец поблажек. Нет нового антисемитизма - имеющийся выходит из подполья

Меня разбудил грубый рокочущий звук. Первой мыслью было: "Танки идут через Тель-Авив". За две ночи до этого, на Песах, палестинский террорист-самоубийца устроил кровавую бойню в Нетанье - ужасный рекорд в бесконечной череде убийств. Мирные люди были разорваны на куски как раз в тот день, в который в апреле 1943 г. нацисты окончательно уничтожили Варшавское гетто.

"Теперь Израиль противопоставляет этому символу свой символ - теперь его граждан прямо готовят к войне", - думал я, подойдя к окну и всматриваясь в ночной Тель-Авив. Танков нигде не было видно. Может быть, это морской прибой?
Рокот усилился и превратился в оглушительный стрёкот. Боевые вертолёты перелетели через отель, чертя световые узоры на ночном небе. "Большое видится на расстоянии, вблизи конфликта легко теряется представление о происходящем в целом," - думал я, -"в то время как в далёкой Германии преобладает убеждённость, что можно так освещать этот конфликт, чтобы при этом "не видеть", что немцы не могут стоять в стороне от него".

Новейшая история так связала немцев, евреев и израильтян между собой, что любые заявления о ближневосточном конфликте всегда влекут за собой высказывания о "немецко-еврейских" и немецко-израильских отношениях. Так как эти уровни отношений пересекаются между собой, трудно провести границу между новостями, мнениями и партийными пристрастиями.

Однако только на первый взгляд речь идёт о том, кто - израильтяне или палестинцы - несёт ответственность за эскалацию конфликта на Ближнем Востоке. Ведь обе стороны одинаковы в своих праве и неправе; обе не учитывают права другой стороны и обе всё сильнее реагируют на реакцию другой стороны. На самом же деле речь идёт о скрытых дебатах о самоидентификации немцев, об их отношении к евреям у себя в стране и об их отношении к Израилю.

Связи немцев с Израилем описать проще всего. Отношения между двумя странами берут отсчёт с соглашения, подписанного 50 лет назад Аденауэром и Бен Гурионом и определяются "особым историческим фоном". Несмотря на это, взимоотношения базируются в основном на межгосударственных договорённостях. Двусторонние торговые соглашения и военное сотрудничество способствуют деловым взаимоотношениям между немцами и израильтянами как равноправных партнёров.

Для немцев легче поддерживать отношения с израильтянами, урегулированные государством, чем социальные отношения с евреями в собственной стране. Для многих немцев они всё ещё символизируют тёмные страницы немецкой истории и истории своей собственой семьи. Они являются источником продолжающегося, трудно поддающегося описанию дискомфорта. Для людей старшего, да и среднего возраста, по прежнему тяжело без сердцебиения и скованности выговорить слово "еврей". Они охотнее выбирают обозначения-прилагательные вроде "еврейского происхождения", "из евреев", "еврейский немец", но которые им всё равно труднее произнести, чем "израэли", "израильский".

В конфликтных ситуациях, вроде теперешнего противостояния на Ближнем Востоке, быстро возрастает количество точек соприкосновения в немецко-израильских и "немецко-еврейских" отношениях. Так случилось во время шестидневной войны - с положительным знаком. В тепершнем ближневосточном конфликте - с отрицательным. В 1967 г. Израиль был "Давидом", который смог себя отстоять в войне на многих фронтах, которую вели против него пять арабских стран. Сейчас же его всё более превращают в "Голиафа", а роль "Давида" приписывается палестинцам. Что несправедливо, потому что, в отличие от библейской истории, в этой борьбе не может быть победителя.

Обращение к притче о Давиде и Голиафе является лишь переходной ступенью к выводу, что израильтяне как превосходящая военная сила - однозначно преступники, а палестинцы как более слабые в военном отношении - однозначно жертвы. И, наконец, не мудрствуя лукаво, израильтян превращают в "наци", преследующих палестинцев и убивающих "евреев". В неоднократно процитированном в печати описании "пузатого Шарона" (называли ли так когда-либо Хельмута Коля?) находит своё современное израильско-еврейское воплощение старый стереотип отвратительного "нападающего еврея".

В этом месте "немецко-еврейские" и немецко-израильские отношения смешиваются до полной неотличимости: все евреи считаются ответственными за любые действия Израиля против палестинцев. Исходя из этой распространённой "житейской логики", антисемитизм получает теперь вроде бы право на более или менее открытые проявления. Во Франции, Бельгии и других западноевропейских странах это проявлялось до сих пор отчётливее, чем в Германии. Немцев же военная акция Израиля по-прежнему вводит в искушение компенсировать давление исторической вины и продолжающийся дискомфорт по отношению к евреям обходным путём "легитимной" критики Израиля.

Особенно болезненно немцы задевают при этом евреев, живущих в Германии. Ведь до сих пор им полагались исторические роли "жертвы" и "надзирателя", а послевоенным немцам - "преступника" и "выпущенного условно". Многие евреи в Германии воспринимают любую критику Израиля со стороны немцев как пересмотр их прежнего "морального превосходства" над "поколением преступников", в особенности ощущая приписываемую им коллективную ответственность или ввиду их солидарности с Израилем. Такая же критика Израиля со стороны, скажем, американцев, была бы не так болезненна, как со стороны немцев, даже если бы немцы так же заботились об объективности, и если бы эта критика даже была бы справедлива: она рефлекторно возрождает старые травмы и едва зарубцевавшиеся душевные раны.

Из дальней исторической перспективы теперешний кризис можно будет, возможно, оправдывать как необходимую переходную фазу к упорядоченной прагматичной "нормализации" отношений между немцами и евреями. Однако на практике это выглядит иначе, большой интерес средств массовой информации к ближневосточному конфликту обманчив. Всё в большей степени евреи избегают говорить о ближневосточном конфликте со своими немецкими друзьями и знакомыми - и наоборот, немцы избегают вести открытый разговор об этом со своими еврейскими друзьями и знакомыми. Они опасаются, что их дружеские отношения от этого только ухудшатся. В этом видно как долговременное влияние новейшей немецкой истории, так и тот простой факт, что невозможно искусственно сократить путь к нормализации между евреями и немцами. Хорошо, если мы прошли половину этого извилистого пути.

Ухудшения ситуации, подобные теперешнему, не исключены и в будущем - как в "немецко-еврейских", так и в немецко-израильских отношениях. Но молчание как реакция на такие процессы было бы плохим предзнаменованием для совместного будущего евреев и немцев в этой стране. Поэтому нужно сказать открыто: ввиду антисемитизма в Германии и Европе, который без стеснения демонстрируется по случаю конфликта на Ближнем Востоке, над головами живущих здесь евреев снова висит дамоклов меч вопроса: было ли правильным решение остаться в Германии?

Обеспокоенность может быть временой, как это уже не раз бывало. Однако в ФРГ с давних пор заметен процесс, который постоянно набирает силу. Уроки, извлечённые из недавнего немецкого прошлого, служившие плотиной против беспамятства, рушатся на глазах - тревожащее следствие неизбежного ухода в прошлое событий и воспоминаний. "Конец поблажек" для евреев был уже однажды провозглашён в Германии. Это была в своё время господствующая тема в конфликте Фасбиндера. Затем она продолжилась в различных вариациях в споре историков и в полемике между Бубисом и Вальзером, теперь же повторяется как скрытая немецкая полемика внутри дебатов о конфликте на Ближнем Востоке. Эта полемика не порождает новый антисемитизм - она разоблачает имеющийся. Израильско-палестинский конфликт является не только катализатором этого процесса. Он является также грозным предупреждением о нём.


* * *
Саломон Корн (Salomon Korn) является председателем правления Еврейской Общины г. Франкфурт на Майне и членом президиума Центрального Совета евреев в Германии.

Перевёл с немецкого Пастор.