Борис Геллер. Шушу

В единственном лице – "шушу", во множественном – "шушуим". Так за глаза в народе называют служащих израильской "девятки" - отдела по охране VIP службы Общей Безопасности. Прозвище это естественным образом передразнивает постоянное шушуканье охранников друг с другом и со штабом посредством портативных переговорных устройств. Но не об этом речь.Речь, вы не поверите, о Госплане, райкоме партии и хлястике от пальто. Но – всё по порядку.

Первым послом Израиля в Москве после восстановления дипломатических отношений, разорванных ---- в 1967 г., был господин Левин - опытный сотрудник МИДа и интересный человек. Он свободно говорит по-русски (и еще как минимум на четырёх иностранных языках) , обладает острым, аналитическим складом ума.

Так вот, однажды я прочёл в газете объявление о том, что одно из многочисленных русскоязычных землячеств Иерусалима приглашает читателей на лекцию бывшего посла. Я бы, может, и не пошёл, но дело в том, что со мной работает его дочь, и мне было любопытно посмотреть, какой папа у этой весьма своеобразной дамы, можно сказать, героини чеховского рассказа "Душечка".

Был летний, душный вечер. Я был одет не по-израильски, то есть не в мятые шорты, майку и сандалии на босу ногу, а нормально - в отглаженную чёрную рубашку навыпуск, с короткими рукавами и накладными карманами и летние брюки. Под рубашкой – пистолет и запасная обойма. На лбу – тёмные очки. При росте 1.82, весе 95 килограммов и очень короткой стрижке я выглядел как типичный "шушу при исполнении".

Получилось так, что мы с послом вошли в здание, где размещалось землячество практически одновременно. Он пошел здороваться с устроителями вечера, а я скромно уселся в уголке. Минут, этак, через пять подходит ко мне пенсионного возраста "земляк", по виду и повадкам в прошлой жизни ответственный советский функционер и, сопя носом, въедливо так спрашивает:

А Вы, товарищ, собственно, как сюда попали, с кем будете?

Я молча кивнул на посла.

А, понимаем, понимаем, - почему-то во множественном лице зачастил ответственный работник, - понимаем и не будем мешать…

И действительно, никто мне больше не мешал. В зале было человек тридцать, в основном, пожилых людей - этаких "пикейных жилетов", которых живо интересовали мельчайшие детали внешней и внутренней политики Израиля. Сначала посол высказал свою точку зрения на международное положение, затем предложил присутствующим задавать вопросы. Большинство вопросов было на темы "почему нет в стране порядка" и "почему мы не мочим арабов".

Поймите, - говорил посол – не может в стране со свободной рыночной экономикой быть абсолютного экономического порядка. Здесь нет Госплана, нет, слава Богу, , вы не побежите жаловаться в райком. Нет здесь тех рычагов давления, к которым вы привыкли.

На этом месте я немного отключился, ибо вспомнил одну давнюю историю о рычагах давления. Поздней осенью 1977 года моя жена решила сшить себе зимнее пальто. Ателье приняло заказ, но исполнять его явно не торопилось. Зима благополучно кончалась, а пальто всё еще не было готово.

И вот, наконец, долгожданным звонком жену пригласили на последнюю примерку. Было это 7 Марта. Мы пришли в ателье вдвоём, но в живых никого не нашли. Откуда-то из глубины доносилось пьяное: "Зачем вы, девушки, красивых любите…".

Я зашёл в пустой кабинет заведующей, и на чистом листе бумаги написал: "До встречи в райкоме партии". Число, время, подпись. Расстроенные, мы ушли домой.

Рано утром следующего дня (8 Марта, выходной) – звонок в дверь. Открываю. Входят, смущённо улыбаясь, закройщица и заведующая ателье. На плечиках – готовое пальто. "Вы уж извиняйте, да мы же усе свои, да мы ни в жисть"… ну, и так далее. Уже будучи в дверях, заведующая спохватилась:

Ой, совсем забыла! Вот тут кусочек материала вашего остался, от хлястечка…

Ой, жаль, нету здесь райкома! Уж я бы знал, каким рычагом действовать! В целом, посол отбивался от персональных пенсионеров союзного значения достойно. Но мне казалось, что выглядел он несколько напряженным, что-то ему мешало. Я отнёс это за счёт духоты и, возможно, усталости. Ближе к концу встречи я почувствовал, что тема исчерпана, и тихонечко вышел из зала. Здесь бы, вроде, и конец истории. Но нет, читатель, потерпите ещё минутку.

На следующий день на службе, за утренним чаем, я говорю дочери посла:

Знаешь, а я вчера был на встрече с твоим папой.
Да, папа вчера читал лекцию в Иерусалиме. Ты представляешь, там сидел какой-то мужик, видимо из посольства России, в чёрной рубашке, весь наглаженный, в общем - явный "гебешник". Так он в течение всей лекции глаз с папы не спускал. Папа немного даже нервничал. Дома он сказал маме: "Представляешь, сколько уже лет прошло, а ГБ всё еще интересует моя персона!". На что мама, а она у нас остроумная, перефразировала лозунг папиной любимой компании "Вольво": "Однажды "Вольво" - всегда "Вольво", однажды Посол – всегда Посол".

- Браво, мама, - подумал я про себя.