Александр Левинтов. Басни из греческой мифологии

Проклятье Пелопа

Тантала сын, Пелоп, отец Пелопонеса и подонков,
С тебя пошло кровавое проклятье
Тщеславья богохульника Тантала.
Кичась любезностью богов, богатством,
Счастьем, Тантал богов созвал
На святотатский ужин, сварив для них
Единственного сына. Еврейский Авраам
Чуть в жертву не принес Исака - но грекам не чета
Мораль и этика далекой Палестины.
И на Олимпе это святотатство
Не попустили. Тантал в Тартаре жаждет
И истекает желчью и слюной,
За что же боги так тебя, Пелоп, прокляли
И племя семени Пелопа?
Младенческое лакомое тело
Тантал гостям трезубцем разложил,
И плачущая бедная Деметра
В слезах плечо ребенка проглотила,
Оплакивая собственную дочь.
Другие ж, человечину почуяв,
Тарелки в сторону - Верховный
Велел Гермесу варево собрать
И заново сварить, чтоб целым, невредимым
Вернулся в жизнь Пелоп - продолжить пир
И рок. Плечо ж недостающее искусно
Гермес слепил из алебастра - то белое пятно,
Отметина несчастного событья,
На всех сынов Пелоповых легло.
Чтоб не забыли парки и эриньи,
Кому отмстить за святотатский жест.

Мы все - Пелопа дети! На нас на всех -
Отметина судьбы платить по счету
Древнего подонка... Спасибо, боги,
Что не даете нам забыть, откуда мы и кто мы.

Война за призрак

Когда трусливых Диоскуров,
Кастора с Полидевком,
Долг чести за Еленою послал,
Украденной прославленным Тесеем,
Они войти в Афины не посмели,
Хотя Тесея не было в Афинах.
Они прибегли к средству похитрее,
Чем битва с неприступною охраной.
Бессмертный Полидевк,
Прижитый беспутной Ледой
От Вездесущего и всюду
Сующего божественные чресла
Отца героев и мерзавцев Зевса,
Достал из преисподней дубликат
Своей божественной сестры
(И эта дева досталась Тиндарею,
Пока тот спал, от Зевса-спермовержца).
И с этим дубликатом возвратились
В родную Спарту, к отчему дворцу.
Чтоб обмануть судьбу и разных борзописцев,
На совещаньи в вышних приняли решенье:
Тесея и Елену исключили
Из общего теченья жизни,
Переместили в тишину Египта,
Где те спокойно доживали
Остатки своего бессмертья
В опале и мифическом ничто.

Как всякий дубликат и призрак,
Фальшивая Елена была на диво хороша
И привлекательна на троне и на ложе.
Со всех углов к прославленной невесте
Стянулись женихи. И хитрый Тиндарей
Решил продать девицу подороже.
Он женихов связал священной клятвой:
Быть начеку и честь им выбранного мужа
Хранить и защищать как собственную.
Женихи, среди которых - герои и цари:
Проныра Одиссей, могучие Аяксы,
Ахилла друг Патрокл и славный Диомид,
С условием спартанца согласились.
И женихов союз был пиром подкреплен,
А на пиру зять Тиндарея и Клитеместры муж,
Агамемнон, из рода страшного Атридов,
Пелопов внук, с отметкой на плече,
Подговорил расчетливого тестя
Отдать Елену замуж за брата своего,
За Менелая и тем семью не раздробить,
Но укрепить. Так призрак и остался в доме.

Пенорожденная на Кипре Афродита,
чтоб расплатиться с ласковым Парисом,
избравшим среди других ее как мисс Олимпа,
сумела дубликат с единственного дубля снять
(ах, эти женские интриги, козни, игры!) -
и новый дубликат отправился в беспечнейшую Трою.
Лишь старшая сестра Париса,
Пророчица великая Кассандра,
С кинжалом встретила чужой жены владельца.
Толпа родни Париса отстояла,
Чтобы потом пророчество сбылось:
Не верилось родне, что стены Трои
Падут от рук непросыхающего сброда
Хвастливых и ребячливых ахейцев.

За что велась война? И за какие дубли
Ведутся войны все? - за призраки от призраков, не боле...

Теперь меня зовут Электра

Теперь меня зовут Электра,
Что значит "Драгоценная",
С рожденья Лаодика,
Я - старшая сестра несчастного Ореста,
Кормилица его, наставница и жрица.
Кипи, кипи во мне отмщения огонь!
Вливайся волей в брата моего
И напои его отвагою и силой
Убить отцеубийцу, Клитеместру!
Она легла под злейшего врага,
Под сына беспощадного Фиеста,
Она спала с отродием того,
Кто изнасиловал мать Агамемнона.
Когда герой под Троей валил родню
Другого осквернителя семьи, Париса,
Она валилась под подлейшего Эгисфа!
Так низко предавать лишь выблядки
От проститутки Леды могут!
И эта стерва, эта тварь, утробой чьей
Я выношена на свое несчастье,
Великого героя, как теленка, зарезала -
За что? За исполненье повеления богини?
За жертву дочери? - так Ифигения жива!
Я знаю - боги кровавые, смертельные дары
отказываются брать: они не варвары,
А греческие боги!
Да, дева я, но мне матриархата
Законы и обычаи чужды:
Убийство матери, кровавое и кровное убийство
Слабей убийства и измены мужу.
Рукой Ореста и судом в Афинах
Я это докажу - и тем покончу
С остатками позорнейшей морали.
И все мужчины назовут меня Электрой.
Как дочь Авгия названа отныне,
С тех пор, как мужества герой Геракл,
Покончил с родовым порядком жизни,
"Последней в касте" - Эпикастой.

На женщинах - начало и финал
Всех социальных сцен в театре
Человеческой комедии, мужчины
- лишь исполнители задуманных ролей.

Острова Блаженных

На островах Блаженных - тишина
И справедливость, попранная ране.
На островах Блаженных больше нет судьбы,
И все идет, как и должно идти,
Не роковым, а справедливым строем.
На островах Блаженных - только те, кто смог,
Судьбе наперекор и прочим предсказаньям
Свершить непредназначенное свыше
И испытать страданья непослушания
Судьбе - пускай они погибли,
Но справедливость есть и в небеси,
И даже боги ее признать готовы:
Погибшие герои, уйдя из жизни
Сквозь погребальные костры,
Уходят не на небо - там только их иконы
И созвездья. Они уходят в тишину архипелага
На острова Блаженных, чтобы там,
На каждом острове прожить непрожитое
И отклоненное судьбой при жизни.
На Левке, в устье мутного Дуная
Живет теперь Ахилл с бессмертною Еленой.
Там же - его извечный друг, прославленный Патрокл,
Его жена - Электра. Она по праву - лучшая жена.
На острове Таврида (она была ведь островом когда-то)
Живет другой Ахилл, с другой женой, достойной
Ифигенией, она была невестою героя
Еще в начале длительной войны. А где-то вдалеке,
В тумане островов живет счастливая Диадемия,
Супруга первая великого Ахилла, -- с Ахиллом.
А далее - еще один Ахилл, с женою Брикеидой,
Троянскою царевной, дале - опять Ахилл: с царицей
Амазонии Пенфесилеей. Еще есть остров,
Где третья дочь Агамемнона, Хриофемида,
Живет с Ахиллом, верным и единственным супругом.
И жены все Ахиллу каждый раз дарят
Блаженство первой брачной ночи
И девственности дар.
Непрожитые жизни теперь текут
Без времени и целей, такие разные
И безмятежные невстречами с собой.


Герой - не тот, кто многих положил
На поле брани, не тот, кто жизнь свою сложил
За родину, идею или бабу. Но тот,
Кто смог себя вести - мгновенье иль всю жизнь -
как Бог. Так учит Кант, и так гласит культура.