Тантала
сын, Пелоп, отец Пелопонеса и подонков, С тебя пошло кровавое проклятье Тщеславья
богохульника Тантала. Кичась любезностью богов, богатством, Счастьем, Тантал
богов созвал На святотатский ужин, сварив для них Единственного сына. Еврейский
Авраам Чуть в жертву не принес Исака - но грекам не чета Мораль и этика
далекой Палестины. И на Олимпе это святотатство Не попустили. Тантал в Тартаре
жаждет И истекает желчью и слюной, За что же боги так тебя, Пелоп, прокляли
И племя семени Пелопа? Младенческое лакомое тело Тантал гостям трезубцем
разложил, И плачущая бедная Деметра В слезах плечо ребенка проглотила, Оплакивая
собственную дочь. Другие ж, человечину почуяв, Тарелки в сторону - Верховный Велел
Гермесу варево собрать И заново сварить, чтоб целым, невредимым Вернулся
в жизнь Пелоп - продолжить пир И рок. Плечо ж недостающее искусно Гермес
слепил из алебастра - то белое пятно, Отметина несчастного событья, На всех
сынов Пелоповых легло. Чтоб не забыли парки и эриньи, Кому отмстить за святотатский
жест.
Мы все - Пелопа дети! На нас на всех - Отметина
судьбы платить по счету Древнего подонка... Спасибо, боги, Что не даете
нам забыть, откуда мы и кто мы.
Война за призрак
Когда
трусливых Диоскуров, Кастора с Полидевком, Долг чести за Еленою послал,
Украденной прославленным Тесеем, Они войти в Афины не посмели, Хотя
Тесея не было в Афинах. Они прибегли к средству похитрее, Чем битва с неприступною
охраной. Бессмертный Полидевк, Прижитый беспутной Ледой От Вездесущего
и всюду Сующего божественные чресла Отца героев и мерзавцев Зевса, Достал
из преисподней дубликат Своей божественной сестры (И эта дева досталась
Тиндарею, Пока тот спал, от Зевса-спермовержца). И с этим дубликатом возвратились В
родную Спарту, к отчему дворцу. Чтоб обмануть судьбу и разных борзописцев, На
совещаньи в вышних приняли решенье: Тесея и Елену исключили Из общего теченья
жизни, Переместили в тишину Египта, Где те спокойно доживали Остатки
своего бессмертья В опале и мифическом ничто.
Как всякий
дубликат и призрак, Фальшивая Елена была на диво хороша И привлекательна
на троне и на ложе. Со всех углов к прославленной невесте Стянулись женихи.
И хитрый Тиндарей Решил продать девицу подороже. Он женихов связал священной
клятвой: Быть начеку и честь им выбранного мужа Хранить и защищать как собственную. Женихи,
среди которых - герои и цари: Проныра Одиссей, могучие Аяксы, Ахилла друг
Патрокл и славный Диомид, С условием спартанца согласились. И женихов
союз был пиром подкреплен, А на пиру зять Тиндарея и Клитеместры муж, Агамемнон,
из рода страшного Атридов, Пелопов внук, с отметкой на плече, Подговорил
расчетливого тестя Отдать Елену замуж за брата своего, За Менелая и тем
семью не раздробить, Но укрепить. Так призрак и остался в доме.
Пенорожденная
на Кипре Афродита, чтоб расплатиться с ласковым Парисом, избравшим среди
других ее как мисс Олимпа, сумела дубликат с единственного дубля снять (ах,
эти женские интриги, козни, игры!) - и новый дубликат отправился в беспечнейшую
Трою. Лишь старшая сестра Париса, Пророчица великая Кассандра, С кинжалом
встретила чужой жены владельца. Толпа родни Париса отстояла, Чтобы потом
пророчество сбылось: Не верилось родне, что стены Трои Падут от рук непросыхающего
сброда Хвастливых и ребячливых ахейцев.
За что велась
война? И за какие дубли Ведутся войны все? - за призраки от призраков, не
боле...
Теперь меня зовут Электра
Теперь
меня зовут Электра, Что значит "Драгоценная", С рожденья Лаодика, Я
- старшая сестра несчастного Ореста, Кормилица его, наставница и жрица. Кипи,
кипи во мне отмщения огонь! Вливайся волей в брата моего И напои его отвагою
и силой Убить отцеубийцу, Клитеместру! Она легла под злейшего врага, Под
сына беспощадного Фиеста, Она спала с отродием того, Кто изнасиловал мать
Агамемнона. Когда герой под Троей валил родню Другого осквернителя семьи,
Париса, Она валилась под подлейшего Эгисфа! Так низко предавать лишь выблядки
От проститутки Леды могут! И эта стерва, эта тварь, утробой чьей Я выношена
на свое несчастье, Великого героя, как теленка, зарезала - За что? За
исполненье повеления богини? За жертву дочери? - так Ифигения жива! Я знаю
- боги кровавые, смертельные дары отказываются брать: они не варвары, А
греческие боги! Да, дева я, но мне матриархата Законы и обычаи чужды: Убийство
матери, кровавое и кровное убийство Слабей убийства и измены мужу. Рукой
Ореста и судом в Афинах Я это докажу - и тем покончу С остатками позорнейшей
морали. И все мужчины назовут меня Электрой. Как дочь Авгия названа отныне, С
тех пор, как мужества герой Геракл, Покончил с родовым порядком жизни, "Последней
в касте" - Эпикастой.
На женщинах - начало и финал Всех
социальных сцен в театре Человеческой комедии, мужчины - лишь исполнители
задуманных ролей.
Острова Блаженных
На
островах Блаженных - тишина И справедливость, попранная ране. На островах
Блаженных больше нет судьбы, И все идет, как и должно идти, Не роковым,
а справедливым строем. На островах Блаженных - только те, кто смог, Судьбе
наперекор и прочим предсказаньям Свершить непредназначенное свыше И испытать
страданья непослушания Судьбе - пускай они погибли, Но справедливость есть
и в небеси, И даже боги ее признать готовы: Погибшие герои, уйдя из жизни Сквозь
погребальные костры, Уходят не на небо - там только их иконы И созвездья.
Они уходят в тишину архипелага На острова Блаженных, чтобы там, На каждом
острове прожить непрожитое И отклоненное судьбой при жизни. На Левке, в
устье мутного Дуная Живет теперь Ахилл с бессмертною Еленой. Там же - его
извечный друг, прославленный Патрокл, Его жена - Электра. Она по праву - лучшая
жена. На острове Таврида (она была ведь островом когда-то) Живет другой
Ахилл, с другой женой, достойной Ифигенией, она была невестою героя Еще
в начале длительной войны. А где-то вдалеке, В тумане островов живет счастливая
Диадемия, Супруга первая великого Ахилла, -- с Ахиллом. А далее - еще один
Ахилл, с женою Брикеидой, Троянскою царевной, дале - опять Ахилл: с царицей Амазонии
Пенфесилеей. Еще есть остров, Где третья дочь Агамемнона, Хриофемида, Живет
с Ахиллом, верным и единственным супругом. И жены все Ахиллу каждый раз дарят Блаженство
первой брачной ночи И девственности дар. Непрожитые жизни теперь текут Без
времени и целей, такие разные И безмятежные невстречами с собой.
Герой - не тот, кто многих положил На поле брани,
не тот, кто жизнь свою сложил За родину, идею или бабу. Но тот, Кто смог
себя вести - мгновенье иль всю жизнь - как Бог. Так учит Кант, и так гласит
культура.
