Борис Геллер "Ангел тихий"

Странно, что я не заметил его в аэропорту. Мы прилетели одним рейсом из Вены, но, наверное, он просто затерялся в толпе встречающих - маленький человечек с печальными глазами и грузинской фамилией Хачидзе. По случайному совпадению мы оказались не только в одном центре абсорбции, но и в одном доме. Мы - на первом этаже, а он с семьёй - на втором. Они были на редкость тихими соседями. Иногда у меня даже появлялись сомнения, а разговаривают ли они вообще? Постепенно выяснилось, что разговаривают. Я ловил иногда обрывки сказанных тихим голосом грузинских фраз, но взгляд его мне не удавалось поймать очень долго. Шли месяцы. Постепенно мы стали здороваться - но не более того. Я прозвал его про себя Ангел Тихий.

Перед нашим двухэтажным домиком был крохотный садик, который я вечерами тщательно очищал от мусора. Но ветер и соседские ребятишки делали своё дело не менее тщательно, - к следующему вечеру он опять был полон бумаг, окурков и пластиковых пакетов. Ангел садик игнорировал, и, видя, как я орудую метлой, гордо поднимался к себе на второй этаж. Одевался он всегда одинаково - в синий шерстяной тренировочный костюм и тапочки на босу ногу, и не расставался с сигаретой. Иногда Ангел со всем семейством исчезал на день - другой, погостить у дяди в Иерусалиме. Пару раз приезжал на роскошном "Мерседесе" и сам дядя, владелец мясной лавочки на иерусалимском рынке, и тогда на втором этаже был отчётливо слышен его громкий командирский голос.

Прошел примерно год со времени нашего приезда, и вот однажды вечером, на исходе субботы, кто-то постучал в дверь. Я открыл. На пороге, смущённо улыбаясь, стоял Ангел Тихий с тетрадным листком в руках.

- Слушай, ты извини, да? Сможешь это пэрэвэсти на английский?
- Нет проблем, давай сюда, завтра занесу перевод.
- Ай, спасыба - сказал Ангел - и как-то бочком спустился с лестницы.

Я заглянул в листок. Привожу содержание дословно, с сохранением орфографии.

"Прошение к посольству Швейцарии.
Я Хачидзе Гоги с 1946 г. рождение эмигрировался в Израиль из СССР Грузинской ССР город Кутаиси. Моя семья - жена Тамар и два детей. Прошу ваше правительство предоставить нам возможности эмигруровать вашу страну на ПМЖ. Я Гоги имею высшее образование инженер технолог субтропических культур. Прошу ваше правительство дать нам въездные визы. Владеем все русским и грузинским языком, всэй семьёй умеем читать и писать немецки. Заранее блогодарен. Хачидзе Гоги".

Ночь я промучался. Поговорить с ним? Перевести и не лезть не в своё дело? Утром перевёл, как мог и поднялся на второй этаж. Открыл дверь сам Гоги. Мы присели на диван. Он почесал одной босой ногой другую и выжидающе посмотрел на меня. Я сказал ему вкратце, что я думаю по поводу его затеи, он вежливо кивал головой и даже перестал курить, но чувствовалось, что он уже всё решил, и мои проповеди бесполезны.

- Дядя, сыволочь, обманул, - наконец произнёс он - писал, приезжай, к дэлу прыставлю, а тэпэрь гаварит, на завод работать иды. Сыволочь!

И, подумав, добавил: "Културы здэсь нэ вижу!".

По поводу культуры мне сказать было нечего, и мы расстались. Через несколько дней мы переехали в Иерусалим, и больше я его не видел. Если встретите его в Цюрихе, Берне или Лозанне - передайте от меня привет. Его легко узнать: маленький такой, с печальными глазами, - Ангел Тихий.

Этот рассказ я отнёс в редакцию одного когда-то достойного, а ныне несуществующего журнала.

- Это же оскорбление для всего грузинского народа, - сказал редактор. Начало еще ничего, а дальше просто штамп: грузин - торгаш. Нехорошо. Вот если бы он у тебя попросился добровольцем в спецназ - тогда другое дело.
- Это всё правда, - замнтил я.
- Правда - неправда, - какая разница! Ну не веришь - давай спросим мою жену. Она как-никак лучший прозаик, пишущий в Израиле по-русски.
- Лучшая вроде бы Дина Рубина, - робко возразил я.
- Нет, - веско сказал редактор, - лучшая - моя жена.

Всё в этой истории правда. Всё. Редактор уже давно не живёт в Израиле. А Ангела искать не надо. Я встретил его примерно месяц назад недалеко от Вифлеема. Их часть сменяла нашу на блокпостах. Покурили...