Виктор Каган "Оставлен дом, что был знаком, обжит..."

Оставлен дом, что был знаком, обжит
И в нищете по-своему уютен.
Приговоренный к жизни Вечный Жид
В скитании своем сиюминутен.

Он всюду - и нигде. Ни там, ни здесь.
Бредет по свету в непроглядном мраке.
И хлеб насущный, что достался днесь,
Перепадает не ему - собаке.

Проклятия ему несутся вслед,
Хула ему торопится навстречу.
Изгой среди изгоев. Сухоцвет.
За те крестом натруженные плечи

Скитаться до явления Христа
Второго. А когда оно случится,
Отпустит губы злая немота
И в клюве принесет напиться птица,

Получит он нежданное прощенье
И смерть, как дар, уже не смевший сниться,
За помощь в одоленьи искушенья…
Взять паузу в пути, уснуть, забыться.

***
Вот и еще один день - в никуда.
Но впереди еще дней череда.
Так что не сетуй.
Тихо спускается теплая тень
На уходящий в минувшее день.
Шорохи света.

Вот и еще один год - в никуда.
Но впереди еще лет череда.
Плакать не надо.
Так что не медли и не спеши.
Плещется в кубке бездонной души
Жизни отрада.

Вот и еще одна жизнь - в никуда.
Вспыхнула и отгорела звезда.
В небе их сколько!
Было и так, что не по одному,
А миллионами - в вечную тьму.
Только вот, только …

***
И вот уже почти по праву старика,
Глядящего на жизнь издалека,
О жизни я сужу спокойно и неспешно.
Так в море растворяется река,
Напитываясь солью. Так рука
Ощупывает тьму, а тьма кромешна.

А жизнь, как женщина, чарующе глупа,
Петляет, вьется, тает, как тропа
Под вечер в леса молчаливой чаще.
И в слабости сильна, в прозрении слепа
Стучится в небеса - и треснет скорлупа,
И, наконец, самих себя обрящем.

Сравнений грех заводит далеко.
На мушке цель, а годы - в молоко.
Но кое-что и впереди осталось.
В игольное протиснуться ушко,
А там, глядишь, и выпадет очко.
Осталось карты сдать - такая малость.

Такая милость - побродить в лесу
И реку переплыть в шестом часу
В тумане золотящемся рассвета.
А там, глядишь, и отобьет косу
Старушка тихая с провалом на носу.
Но я же не об этом, не про это …

***

Полегоньку, понемногу
Иль отчаянно спеша,
К небу тянется душа
И уходит в гости к Богу.

Сыр, вино и ломоть хлеба
Остаются здесь. А там
Ангел ходит по пятам
Тихий, словно в детстве небо.

Отпусти меня на волю,
Ангел мой сторожевой
Дай, прошу, душе живой
Побродить в лесу и в поле.

Ангел крутит самокрутку,
Набивает косячок:
"Что ты мелешь, дурачок?
Что ты косишь тут под шутку?".

И пускаем с ним колечки,
Позабыв про Божий страх,
И витаем в облаках.
А внизу живут, воюют,
Веселятся и горюют …
Бог выходит на крылечко …

***
Зарубка. Память. Метка.
О чем-то узелок.
Надломленная ветка.
Глухой полунамек.

О чем? Зачем? На что мне
Былому лития
В глухой каменоломне
Земного бытия?

Крошу в сухой ладони
Сизифа тяжкий труд
И жду, покуда кони
Тележку увезут.

Струится пальцев между
Минувшего песок.
Лишь тень былой надежды
Мелькнет наискосок.

Но - вспомнить и очнуться.
И снова спрятать ключ.
Очнуться - как проснуться,
Когда на веках луч.

Кикимора-химера
Исчезла навсегда.
И так прозрачна вера,
Как из ключа вода.

***
Надтреснутый сосуд печали и греха.
Искусанность губы. Карандаша огрызок.
Сорвавшаяся вниз неровная строка.
Чадит свеча. Рассвет, как горе, близок.

Порывом ветра содранная жесть
На крыше бьется в судороге ржавой.
Ночь позади. Без двух дыханий шесть.
Споткнулся вдох на горечи шершавой.

Обрывки сна. Ошметки тишины.
В обломках плачет брошеная жалость.
Как будто я вчера пришел с войны,
Которая еще не начиналась.

***
То ли стукнуло, то ли завыло
То ли в форточку, то ли в печи,
То ли полночь двенадцать отбила,
То ли утро шепнуло: "Молчи".

То ли это зима, то ли лето,
То ли вовсе ни то и ни сё,
То ль не то, то ли самое это,
То ль ничто или, может быть, всё.

То ли ангел играется в прятки,
То ль чертёнок затих за углом
То ли смерть наступает на пятки,
То ли жизнь поманила крылом.


***
Времени трамвайчик старый.
Я запрыгну на ходу.
У мальчишечки с гитарой
Я гитару уведу.
Рельсы вьются.
Струны плачут
И смеются, и поют.
Песенкою обозначат
Неприкаянный уют
В неприкаянной отчизне.
Доиграю.
Помолчу.
И с подножки этой жизни
В жизнь иную соскочу.

***
Ночами душу сон морочит
И как ни кинь - выходит клин:
Кукушка жалобно пророчит
Средь окровавленных рябин

И боги по-людски восходят
На эшафот сырой земли,
И ангелы - курок на взводе -
Ждут, затаив дыханье: "Пли!",

Лед на Неве в разгаре мая,
На Стрелке свечи двух колонн,
Подножка старого трамвая
И монастырский перезвон,

И дух грибной в лесу знакомом,
И мать на волжском берегу,
И первый блин, что вечно комом,
И след Жар-Птицы на снегу,

И безрассудная отвага
Веселой жизни на Руси
Под шепот из глубин ГУЛАГа:
Не верь, не бойся, не проси.

***
Заколоченная будка.
Полупьяная Ассоль.
Захлебнувшаяся дудка.
Обессилевшая соль.

Грязь раздолбанной дороги.
Позабытый в поле сноп.
Опрокинутые дроги.
Потерявший крышку гроб.

Перебрех собак ленивый.
С головой квадратной шкет.
Сад, задернутый крапивой.
Обнаглевший пустоцвет.

Покосившаяся банька.
Неисполненный завет.
Неваляшка. Ванька-встанька.
Серебрящийся рассвет.

ЯНВАРЬ-ФЕВРАЛЬ 2003