Евгений Беркович. Немецкий писатель с еврейской судьбой

Содержание

Разделившие судьбу евреев
Любимец властей - изгой общества
Из дневников Клеппера
Традиция проклятия
Забытые дети церкви
Использованная литература







Разделившие судьбу евреев

        
        Песни на слова Йохена Клеппера и сегодня поют во всех евангелических церквях Германии. Но из тех, кто поет его песни, только немногие знают, в каких невыносимых условиях работал автор. Во времена господства нацистов Йохен Клеппер делал все, чтобы облегчить судьбу своей жены-еврейки Йоханны и ее дочери Ренаты и, будучи чистокровным немцем, испытал на себе все страдания, выпавшие на долю европейских евреев. В декабре 1942 года стало ясно, что избежать отправки дочери в лагерь смерти невозможно, и все члены семьи Клепперов - Йохен, Йоханна и Рената - покончили собой(1).
        Трагическая судьба Клеппера - вовсе не единичный случай. Десятки тысяч немцев оказывались в подобном положении из-за браков с евреями или с людьми, считавшимися в Третьем Рейхе евреями. За год до смерти Клеппера, в ноябре 1941 года, покончили с собой известный киноартист немец Йоахим Готтшалк, его жена Мета, христианка еврейского происхождения, и их сын. Готтшалк поверил сообщению министерства пропаганды о предстоящей депортации Меты "на Восток" (2). В феврале 1945 года, за несколько месяцев до окончательного разгрома нацистов, один бывший немецкий офицер в Гамбурге застрелил свою жену и себя, чтобы не допустить отправки жены-еврейки в концлагерь Терезиенштадт(3).
        Общее число немцев, преследовавшихся нацистами за брак, нарушавший "чистоту арийской крови", можно оценить только весьма приближенно (ср., например, с (4)). Известно, что в 1933 году из примерно 500 тысяч проживавших в Германии евреев около 35 тысяч были в браке с христианами. Эти данные относятся к людям, официально исповедовавшим иудаизм. Подобные браки во время переписи населения 1933 года назывались "конфессионально смешанными". Кроме того, существовало еще неизвестное число евреев-атеистов или христиан, еврейского происхождения, состоявших в браке с неевреями. Все подобные семьи по терминологии нацистов относились к "расово смешанным бракам".
        К семье Клеппера применимы оба эти понятия. В декабре 1938 года Йоханна Клеппер приняла христианство, а в июне 1940 года крестилась ее дочь Рената (Рени). Таким образом брак из "конфессионально смешанного" превратился в "расово смешанный" брак двух христиан. Это не имело никакого значения для дальнейшей судьбы Клепперов: для нацистов крещение не меняло принадлежности к "зловредной еврейской расе".
        Вероятно, в Германии разделили судьбы евреев от 40 до 50 тысяч человек, хотя они сами не принадлежали к гонимой нацистами группе и могли бы легко избежать преследований, разведясь со своими партнерами. Власти оказывали немалое давление на немецких супругов, состоявших в "смешанных браках", чтобы заставить пойти на развод. Но большинство не поддалось на давление. Среди этих мужественных людей были философ Карл Ясперс, дирижер Герберт фон Караян, писатель Йохен Клеппер. Среднее число разводов в "смешанных браках" было даже меньше, чем среднее число разводов по Германии в целом. Верностью и твердостью своих немецких супругов были спасены тысячи евреев в Германии. Только в Берлине благодаря помощи немецких друзей смогли пережить войну более пяти тысяч евреев. Этому факту в немецкой исторической литературе отводят незаслуженно малое внимание - слишком велик контраст с поведением большинства немцев, молчаливо поддерживавших нацистов или активно им помогавших в преследовании евреев.

Любимец властей - изгой общества

        
        Йохен Клеппер родился в 1903 году в семье евангелического пастора в небольшом силезском городке Бойтен (сейчас этот город находится на северо-западе Польши). В университете Йохен изучал теологию, но закончил учебу, не сдав последних экзаменов. В 1927 году Клеппер начал работать журналистом в пресс-центре евангелической церкви. Из тяжелого душевного кризиса его спасла любовь к Йоханне (Ханни) Штайн. Ханни была на 13 лет старше Йохена, несколько лет назад у нее умер муж. В 1931 году Йохен и Ханни поженились. От первого брака у Ханни было две дочери, которых Йохен любил, как своих собственных. По-настоящему счастлива семья была недолго - в январе 1933 года Германией стали править нацисты.
        С 1931 года Йохен работал свободным журналистом и писателем, в ноябре 1932 года стал ассистентом берлинского радио. После прихода Гитлера к власти карьера Клеппера закончилась, едва успев начаться. Из-за еврейской жены Йохена уволили с берлинского радио. Из газеты при издательстве "Ульштайн", куда он был взят незадолго до 1933 года, его тоже сократили в 1935 году. Однако власти не мешали Клепперу публиковать статьи и стихотворения. В феврале 1937 года вышел в свет быстро ставшим знаменитым роман Йохена Клеппера "Отец" о прусском короле Фридрихе Вильгельме Первом. Для правящей нацистской верхушки тема книги представлялась важной. Роман был встречен официальной прессой восторженно. Государственная киностудия подготовила экранизацию романа. Автор стал на время любимцем властей, у Клеппера появились влиятельные знакомые в имперских министерствах. Роман понравился и людям, далеким от политики: Фридрих Вильгельм Первый был изображен не только одержимым властителем, но и человеком, терзаемым религиозными сомнениями. Книга Клеппера переиздается и читается до сих пор.
        Все доходы Клеппера облагались налогами по повышенной ставке, определенной специально для евреев, кроме того, евреи и породненные с ними люди должны были платить дополнительный "искупительный налог" в размере четверти дохода. Тем не менее, успех романа позволил Клепперу купить свой дом, где он надеялся найти защиту для своей семьи. Но стены своего дома уже не защищали от ветров времени. Не спасала и известность автора, его знакомство с людьми, стоящими близко к власти.
        Всего через месяц после выхода в свет романа "Отец", в марте 1937 года, Клеппер из-за своей еврейской жены был исключен из имперского профессионального союза литераторов, однако печатать свои произведения писатель еще мог, каждый раз получая специальное разрешение от министерства пропаганды.
        Между тем, преследование немецких евреев набирало обороты. Старшей дочери Йоханны Бригитте удалось в мае 1939 года получить разрешение на эмиграцию в Англию. Положение остававшейся в Германии младшей дочери Ренаты становилось все опаснее. В марте 1940 года она получила от ведомства по труду предписание на принудительные работы - от нее не скрывали, что речь идет об отправлении первой группы евреев в Люблин.
        Чтобы защитить приемную дочь от депортации, Йохен Клеппер в декабре 1940 года пошел добровольцем в армию, однако через десять месяцев был уволен: по распоряжению Гитлера мужчины, "породненные с евреями", не имели права на военную службу.
        В том же октябре 1941 года, когда Йохен вернулся из армии, началась отправка первых эшелонов с немецкими евреями в лагеря уничтожения на Востоке. Эмиграция евреям к этому времени была уже запрещена. Брак с немцем защищал Йоханну от непосредственной угрозы депортации, делал супругу Клеппера, по терминологии нацистов, "привилегированной" еврейкой. Но Ренате депортация угрожала неотвратимо. Клеппер использовал все свои связи и знакомства, чтобы помочь приемной дочери. Знакомые Клеппера в Швеции добивались у властей разрешения на въезд Ренаты в страну. Рейхсминистр Флик, покровительствующий Йохену, дал ему письмо за своей подписью о том, что "эвакуация Ренаты Клеппер в настоящее время не предусматривается". Это письмо на какое-то время отодвинуло смертельную угрозу.
        В декабре 1942 года шведские власти дали, наконец, разрешение Ренате на въезд в страну. Казалось, что самого страшного удастся избежать. Клеппер подал прошение выдать Ренате выездную визу в порядке исключения. Но время спасения уже прошло. Вопросы эмиграции стало решать ведомство Гейдриха, ответственное за "окончательное решение еврейского вопроса". В частной беседе с Клеппером министр Флик дал понять, что он больше ничего для Ренаты сделать не может. 10 декабря 1942 года заместитель Гейдриха Адольф Эйхман окончательно отклонил прошение о визе: в таком важном вопросе, как уничтожение евреев, власти не признавали никаких исключений.
        Для семьи Клеппера, как для семьи Готтшалка и для сотен других смешанных семей, оставался только один способ быть вместе - вместе умереть.


Из дневников Клеппера


         В своих дневниках (5), которые он вел на протяжении десяти лет - с 1932 года до самой смерти в 1942 году, - писатель Йохен Клеппер был столь же точен и наблюдателен, как и его знаменитый современник - филолог Виктор Клемперер (6).
        В первое время нацистского правления, до 1935 года, антиеврейские мероприятия были направлены на всех "неарийцев", т.е. людей, имевших среди своих дедушек или бабушек хотя бы одного еврея. Исключением были ветераны Первой мировой войны, они пользовались еще некоторыми льготами. Брак с немцем для "неарийца" при этом не имел значения, более того, человек, имевший супругом "неарийца", сам становился объектом преследования. "Неарийцам" и людям, с ними породненными, не разрешалось быть на государственной службе. Любая профессиональная деятельность в области культуры таким людям также запрещалась. Только некоторые, в их числе Йохен Клеппер, пользовались специальным разрешением на публикации. До 1939 года такое исключение было сделано для 320 писателей и художников.
        Солидарность или, по крайней мере, сочувствие немцев преследуемым знакомым или товарищам по работе было очень редким явлением. Клеппер записал в дневнике о своем увольнении из издательства "Ульштайн": "Люди, с которыми два года работал рядом, были полностью равнодушны, продолжали шутить, как обычно" (5).
        Еще тяжелее, чем потеря работы, переносилась общественная изоляция. Знакомые, друзья, родственники становились чужими. Уже 16 июня 1933 года жаловался Клеппер в своем дневнике: "Моя изоляция слишком велика. Условия для нового начала весьма неблагоприятные. Изолированный художник - это уже не художник". Через две недели новая запись: "Тихий погром против евреев и людей, с ними связанных, продолжается. Многие, взяв самое необходимое, уезжают за границу. Моя профессия не даст нам возможности прожить за рубежом. Для меня, немца, и для Ханни, еврейки, в Германии больше места нет. Мы оба стали преследуемыми" (5). В июне 1933 года, когда большинство людей на Земле еще не представляло себе все предстоящие ужасы нацизма, Клеппер записал в дневнике: "Ни на минуту мы не забываем, сколько людей вокруг нас так же страдают, как мы, и скольким, как и нам, придется добровольно умереть". Так предвидел писатель свою судьбу за девять лет до смерти.
        Особенно невыносимым для родителей был страх за судьбу детей. Уже в апреле 1933 года "неарийцам" был закрыт путь в институты и университеты. Школьники-неарийцы подвергались дискриминации и оскорблениям со стороны одноклассников и учителей. Рената Клеппер, почувствовавшая себя "еврейкой" только после расистских законов гитлеровцев, ушла из школы в начале 1938 года. Будущее в Германии не сулило девушке ничего хорошего. Ханни, пользуясь своими старыми связями в мире моды, пыталась найти для Ренаты место ученицы в швейной мастерской. Но все было тщетно. В первых числах ноября 1938 года, накануне Хрустальной ночи, Клеппер записал в дневнике: "Через девять месяцев после ухода Ренаты из школы она все еще не может найти место ученицы" (5).
        Погром Хрустальной ночи не пощадил и немецких евреев, живущих в смешанных браках. Многие были арестованы и отправлены в концлагеря. Оставшиеся должны были платить штрафы и "искупительные налоги", как и все другие евреи. "Неарийцы", в том числе и состоявшие в браках с немцами, исключались из жизни общества: их имущество конфисковывалось, банковские счета замораживались, им запрещалось пользоваться автомобилями, ходить в кино, театры, музеи, на концерты. Однажды Клеппер попытался получить "в порядке исключения" разрешение для своей жены посетить вместе с ним одно литературное собрание, но в его просьбе было отказано.
        Стремясь избежать волнений среди немцев, имевших евреев среди своих близких, Гитлер после Хрустальной ночи ввел градацию смешанных браков, назвав брак "привилегированным", если супруг был немцем. В таких случаях немедленная депортация "на Восток" к жене-еврейке не применялась. На бумаге понятие "привилегированного брака" ни разу не было закреплено, но без исключений применялось на всех уровнях исполнительной власти (4). Клеппер сразу понял значение нацистского нововведения: "На немок, состоящих в браке с евреями, обрушатся все несчастья, от которых мы сейчас избавлены, но которые все равно неминуемы и для нас", - записал он в дневнике 16 февраля 1939 года (5).

        Положение евреев в "привилегированных браках" оставалось все равно ненадежным и неопределенным. Привилегия состояла только в том, что смертельная депортация для них на время откладывалась. Если брак заканчивался из-за развода или смерти немецкого супруга, оставшегося еврейского супруга неминуемо депортировали в лагерь смерти. Исключений здесь не было. Даже если немецкий партнер погибал во время воздушного налета, еврейская вдова отправлялась в концлагерь. Многие антиеврейские предписания нацистов действовали и на "привилегированных евреев". С начала войны им запрещалось с наступлением темноты выходить на улицу, их радиоприемники нужно было сдать в полицию, дозволялось иметь только ограниченный список продуктов и самое необходимое из одежды. До осени 1942 года евреи из привилегированных браков не были включены в специальные списки, составляемые гестапо, и поэтому смогли избежать некоторых грабительских акций: принудительную сдачу драгоценностей, фотоаппаратов, пишущих машинок, всех электрических аппаратов, находившихся в домашнем пользовании.
        "Привилегированные евреи" могли не носить на одежде шестиконечные звезды, ставшие обязательными для остальных евреев с сентября 1941 года. В то время, как Ханна Клеппер, жена немца, была освобождена от унизительной обязанности носить знак еврея, ее родственники, включая дочь Ренату, не имели права показаться на улицу без звезды Давида. Клеппер записывал в своем дневнике, как тяжело ему видеть страдания близких людей и не иметь возможности им помочь: "Родственники и знакомые моей жены переживают сейчас столько несчастий, что жаловаться при них на наши потери, ограничения и осложнения просто невозможно" (5).
        Вопрос "эмигрировать или остаться" постоянно обсуждался в окружении Клеппера. В марте 1939 года он записывает в дневнике: "Телефонные разговоры с частью родственников Ханни, которые готовы уехать в Англию или Палестину, Венгрию или Португалию. Сейчас они имеют только визу в Чили, больше ничего" (5). Йохен и Ханни Клеппер хотели, чтобы Рената эмигрировала и одновременно этого боялись - часто эмиграция означала разрыв семьи. Летом 1939 года короткая запись в дневнике Клеппера об одной знакомой, которая покончила собой после эмиграции своих детей (5). Через месяц после этого Гитлер начал войну, а через два года эмиграция евреев была окончательно запрещена. Умерла последняя хрупкая надежда на спасение.


Традиция проклятия


         Наивно было искать защиту от преследования в церкви. Согласно плану Гитлера, церковь должна быть послушным инструментом нацистской идеологии. "Один народ, одна империя, одна вера" - такой лозунг точно отражает цели фюрера.
        Попытки взять церковь под контроль государства начались сразу после прихода Гитлера к власти. С католиками удалось договориться, заключив с Ватиканом 20 июля 1933 года специальное соглашение (Конкордат). С протестантами у фюрера возникли трудности.
        В Германии существовало 28 самостоятельных лютеранских и евангелических Церквей, самой крупной из которых была Церковь Старой Прусской Унии, насчитывающая 18 миллионов членов. Объединить все протестантские церкви должна была государственная Имперская Церковь, созданная указом рейхстага 14 июля 1933 года.
        Во время выборов первого имперского епископа, главы новой церкви, группа авторитетных сторонников традиционного протестантства во главе с Мартином Нимеллером выступила против срастания церкви с государством. Была создана так называемая Исповедальная (или Конфессиональная) Церковь (Bekennende Kirche), ставшая в оппозицию правящему режиму. Около 7 тысяч из 17 тысяч протестантских пасторов Германии присоединились к Исповедальной Церкви, сразу оказавшись объектом нацистских преследований. Многие пасторы, среди которых наиболее известен Дитрих Бонхоффер, заплатили жизнью за противостояние Гитлеру.
        Три больших лютеранские земельные церкви Ганновера, Баварии и Вюртенберга решили проводить свой особый центристский курс. Из Исповедальной Церкви в 1936 году выделилась небольшая радикальная группа, оставшаяся часть разделяла относительно умеренные взгляды. Протестантство Германии раскололось на несколько течений. Зато в отношении к евреям немецкие церкви были едины: задолго до прихода Гитлера к власти ведущие богословы и священнослужители активно проповедовали антиеврейские взгляды.
        Осенью 1932 года на выборах руководства Церкви Старой Прусской Унии фанатичные сторонники Гитлера образовали "Движение Веры Немецких Христиан", которое выступило с лозунгами: "Мы видим в расе, народе и нации дар Бога. Расовое смешение следует запретить. Пока евреи имеют гражданские права, сохраняется опасность разбазаривания немецкой расы и кровосмешения" (7). Более трети избирателей проголосовали за эту программу. Не только они, но и сторонники других церковных направлений верили в то, что с евреями следует бороться не на жизнь, а на смерть.
        Эти настроения особенно четко проявилось в первые месяцы Третьего Рейха. Бесчинства и произвол властей против евреев не вызвали почти никаких протестов со стороны церкви. Более того, выступая по радио в США видный церковный деятель Германии Отто Дибелиус заявил по поводу организованного нацистами 1 апреля 1933 года бойкота еврейских предприятий: "Это защитная мера против антинемецкой кампании, организованной зарубежными евреями. Правительство хочет удалить евреев из власти и судебных органов, чтобы восстановить прежний порядок. То, что происходит в Германии, имеет самые лучшие цели и заслуживает всеобщей благодарности" (8). Важно подчеркнуть, что Дибелиус не был фанатичным сторонником нацистского режима. За свою связь с Исповедальной Церковью в том же году он был уволен со своего поста. Но Дибелиус был и оставался убежденным антисемитом, о чем он сам писал своему пастору еще в 1928 году: "Во всех разрушениях современной цивилизации еврейство играет ведущую роль" (8).
        Даже Дитрих Бонхоффер, который был бесстрашным борцом против нацизма и погиб как мученик, писал в первые месяцы после прихода Гитлера к власти: "Меры, принимаемые государством против еврейства, воспринимаются церковью еще и в некотором совершенно особом контексте. Церковь Христова никогда не забывала о том, что "избранный народ", пригвоздивший Искупителя мира к кресту, обречен нести на себе проклятье за свое деяние в долгой истории страдания…".
        Столь сильна была христианская традиция проклятия (9), что даже Бонхоффер обращается к ней, чтобы обосновать гитлеровскую программу в отношении евреев, сохранивших свою веру.


Забытые дети церкви

        
        К крещенным евреям Бонхоффер относился по-другому. Он утверждал, что христиане еврейского происхождения имеют такие же права в церкви, как и другие верующие прихожане. Эту позицию поддерживали далеко не все. Большинство священнослужителей, церковных чиновников и простых мирян считали, вслед за нацистской пропагандой , что раса сильнее веры, крещение не отменяет зловредные еврейские черты. Уже упоминавшаяся радикальная группа "Немецкие Христиане" после успеха на выборах в Прусской Унии 1932 года потребовала в следующем году полного изгнания всех "неарийцев" из церкви. В течение 1933 - 1935 годов во многих земельных церквях были введены, по примеру государственных учреждений, специальные процедуры проверки на расовую чистоту церковных служащих, так называемые "арийские параграфы".
        После Хрустальной ночи (1938 год) и особенно после введения обязательных "еврейских звезд" в 1941 году отношение церкви к евреям-христианам резко ужесточилось. Церкви многих немецких земель прекратили крещение евреев. Умерших христиан еврейского происхождения запретили хоронить на христианских кладбищах. За два дня до Рождества 1941 года из канцелярии Немецкой Евангелической Церкви было разослано во все общины циркулярное письмо, предлагавшее отстранить от церковной службы крещенных "неарийцев" (10).
        Вместе с Бонхоффером возражали против церковной дискриминации крещенных евреев и другие последователи Исповедальной Церкви. Но эти протесты касались чисто церковной жизни. От преследований и притеснений со стороны государства ни одна церковь Германии евреев не защищала. Даже в таких областях, где помощь евреям-христианам не угрожала церкви конфронтацией с государством, не было сделано ничего или было сделано очень мало.
        В первые пять лет правления нацистов евреи-христиане могли рассчитывать только на помощь представителей зарубежных христианских церквей, немногочисленных еще не запрещенных еврейских организаций, а также небольших благотворительных обществ типа "Имперский союз неарийских христиан", позднее "Общество Павла". Исповедальная Церковь создала летом 1938 года специальную организацию помощи, так называемое "Бюро Хайнриха Грюбера". Центральное бюро располагалось в Берлине, филиалы были еще в 24 немецких городах. Главная задача этой организации состояла в помощи эмиграции евреев-христиан - деньгами, визами, обучением. В 1939 году в Берлине была открыта "Семейная школа на Ораниенбургерштрассе", которая принимала детей евреев, в том числе и детей евреев-христиан. Необходимые средства "Бюро Грюбера" получало от пожертвований Исповедальной Церкви, самостоятельных церквей Баварии и Вюртемберга, а также взносов "Имперского Союза евреев в Германии", куда с июля 1939 года были отнесены и евреи-христиане.

        Пока целью властей был отъезд как можно большего числа евреев из Германии, "Бюро Грюбера" получало государственную поддержку. Когда к концу 1940 года цели нацистов изменились, бюро было закрыто, а сам Грюбер арестован. Некоторым его сотрудникам удалось уехать из Германии, остальные кончили жизнь в концлагере (7).
        Даже небольшие знаки солидарности немцев с преследуемыми евреями не должны быть забыты. Йохен Клеппер пытался, правда, без успеха, добиться освобождения арестованных после Хрустальной ночи пасторов еврейского происхождения. После введения обязательных "еврейских звезд" викарий евангелической церкви в Бреслау Катарина Штариц в циркулярном письме в общины города призвала всех христиан относиться с особой любовью к своим "отмеченным" братьям и сестрам. Катарина Штариц подверглась настоящей травле в национал-социалистической прессе, была уволена со своей должности и отправлена в концлагерь (11).
        И все же следует признать, что большинство немецких христиан разделяли антиеврейские предрассудки, ставшие частью государственной политики нацистов. Крещение не изменяло чувства отчуждения. Граница "свой-чужой" проходила не между христианами и иудеями, а между немцами и евреями. Даже в Исповедальной Церкви большинство членов относилось к евреям как к представителям чуждого и враждебного народа. Идея "Народной Церкви", взятая на вооружение церковным руководством, как нельзя лучше подводила базу под такие настроения.
        Представления об евреях как о вредном и опасном народе оказалась более живучей, чем сам Третий Рейх. Даже после разгрома гитлеровцев руководство немецкой евангелической церкви не отказалось от антисемитских взглядов. Епископ из Ольденбурга Вильгельм Стелин заявил в декабре 1947 года: "Крещение и христианская вера снимают различия в происхождении и национальности только в религиозной общине, но не в общественной или культурной жизни" (12).
        Победа над нацизмом воспринималась многими как возврат к старым, добрым немецким традициям, а к ним принадлежала также вражда с евреями. Большинство теологов, пасторов и простых прихожан еще не осознавали истинные масштабы Катастрофы европейского еврейства и не чувствовали необходимости преодолеть антиеврейские традиции христианской церкви. Потребовались десятилетия, чтобы христианский мир понял, что Холокост - это не только еврейская трагедия, Холокост означает и кризис христианства (13).
        Преодолению кризиса помогает с трудом налаживающийся иудео-христианский диалог. Всем, следящим за этим диалогом, полезно помнить о жизни и смерти писателя и поэта Йохена Клеппера, чьи песни до сих пор поют во всех евангелических церквях Германии.


Использованная литература

        
1. Rita Thalman. Jochen Klepper. Ein Leben zwischen Idyllen und Katastrophen. Muenchen 1978.
2. Hans-Juergen Brandt. Erinnerungen an die Tragoedie einer Kuenstlerehe: Meta und Joachim Gottschalk, in Frankfurter Hefte 37 (1982).
3. Marie-Luise Solmitz. Tagebucheintragung vom 14.02.1945 (s. Ursula Buettner, Martin Greschat. Die verlassenen Kinder der Kirche. Goettingen 1998).
4. Евгений Беркович. Женский бунт на улице Роз. "Вестник", № 14(247), 4 июля 2000 года.
5. Jochen Klepper. Unter dem Schatten deiner Fluegel. Aus den Tagebuechern der Jahre 1932-1942. Stuttgart 1958.
6. Евгений Беркович. Слово и дело. В книге: Евгений Беркович. Заметки по еврейской истории. Москва 2000.
7. Eberhard Roehm, Joerg Thierfelder. Juden - Christen - Deutsche- Stuttgart 1995.
8. Wolfgang Gerlach. Als die Zeugen schwiegen. Bekennende Kirche und die Juden. Berlin 1987.
9. Евгений Беркович. Можно ли христианин мыться в бане с евреем? Христианско-иудейский диалог вчера и сегодня. "Вестник", № 4(263) 13 февраля 2001 года.
10. Kurt Meier. Kirche und Judentum. Die Haltung der evangelischen Kirche zur Judenpolitik der Dritten Reiches. Goettingen 1968.
11. Ernst Hornig. Die Bekennende Kirche in Schlesien 1933-1945. Geschichte und Dokumente. Goettingen 1977.
12. Siegfried Hermle. Evangelische Kirche und Judentum - Stationen nach 1945. Goettingen 1990.
13. Евгений Беркович. Христос в Освенциме. В книге: Евгений Беркович. Заметки по еврейской истории. Москва 2000.


http://rjews.net/berkovich